S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса

Глава 11

Солярки, найденной на Африке, было катастрофически мало – неполных восемьдесят литров. Все их Батя влил в «мотолыгу», которой из-за установленного на ней гранатомёта отводилась решающая роль. В оба БТР-а залил обыкновенный бензин, слитый из разбросанных по лоскутам машин – судя по документации, именно его БТР-ы и употребляли.

Боевые машины и были, судя по той же документации, произведены ещё при СССР. Но при этом имели особенности, о которых Батя раньше никогда и не догадывался. Несмотря на то, что расчётное количество человек в экипаже в них варьировалось от двух до трёх человек, системы управления огнём были продублированы для механика-водителя на случай, если с остальными членами экипажа что-то случится. Подача боеприпасов в АГС и пулемёты производилась автоматически, так что одновременно управление и успешное ведение боя вполне по силам было одному человеку.

Сверившись с расписанием тумана и убедившись, что до дня «икс» он не придёт на примыкающие к Африке лоскуты, все боевые машины комвзвода нагрузил цинками с патронами и гранатами и по одной перегнал к восточной и южной границам Африки. Спрятал в заранее присмотренных местах, откуда машины легко и быстро можно было вывести на позиции. И перешёл ко второй части подготовки.

За два месяца Батя умудрился поставить на южной и восточной границах Африки порядка сотни автомобилей с полными баками бензина. Некоторые заминировал при помощи гранат, от них протянул к остальным пропитанные бензином шнуры. Чтобы бензин не испарялся, шнуры пришлось упаковать в конструкцию из пластиковых труб, снятых с батарей отопления в домах, и всё скрепить скотчем и изолентой.

Цепная реакция из последовательных взрывов запускалась одной-единственной гранатой, спрятанной в изодранной когтями тварей, но каким-то чудом оставшейся на ходу малолитражки с наклейкой на заднем стекле «Я русский». За эту наклейку Батя малолитражку и выбрал.

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. Будете, уроды грёбаные, знать, как с нами связываться, – злорадно думал он, пристраивая гранату и привязывая к чеке длинный кусок бельевой верёвки.

Машины Батя не прятал – пустыми они не привлекут внимания. Главное – расставить их так, чтоб твари, ринувшись на Африку, не разорвали цепочку гранат и запалов. Но это Батя предусмотрел заранее и не поленился где выкопать траншеи для труб с пропитанными бензином шнурами, а где соорудить для них баррикады, которые даже развитым тварям проще и быстрее будет обойти, чем сломать.

Пулемёты ПКТ под калибр семь-шестьдесят два и КПВТ под четырнадцать и пять, установленные на БТР-ах, комвзвода зарядил под завязку, хотя и не был уверен, что они пригодятся. Ещё несколько цинков разобрал, в отдельные ёмкости ссыпав пули, гильзы и порох. В качестве ёмкостей использовал найденные по лоскутам кастрюли, электрические чайники со стеклянными стенками и даже женские сумочки. Разделив порох поровну, смешал его с пулями, в каждую ёмкость добавил по гранате и получил кустарные бомбы с неплохим радиусом поражения. Все их укрепил на корпусах «мотолыги» и БТР-ов, приготовил запальные шнуры, вымоченные в бензине. Для «мотолыги» вдобавок придумал механизм, позволяющий эти «бомбы» сбрасывать, чтоб взрывать под ногами тварей, которые наверняка за ней увяжутся, как только Батя начнёт действовать. Подумал немного и на БТР-ах в итоге применил его же, убрав запальные шнуры.

БТР-ами было комвзвода планировал при необходимости пожертвовать. В итоге в салоне тоже расположил по «бомбе». Случайно найденной краской намалевал на бортах надпись «За Лариску!». Немного подумав, остатками краски написал на бортах мотолыги «Я русский», а на носу – «Адская Сотня». И, удовлетворившись подготовкой, принялся ждать.

За три дня до очередного появления кисляка над Африкой Батя подогнал замаскированные БТР-ы на позиции и всё вокруг жирно обсыпал перцем из недавно обновившейся «Троечки». Поскольку место он выбрал на южной границе Африки, на лоскуте с какой-то заброшенной и поросшей деревьями ещё до появления тумана промзоной – замаскировал боевые машины ветками. В «мотолыгу» загрузил запасы еды и пойла, залез внутрь сам и принялся ждать.

Как ни странно, сильного волнения Батя не испытывал. Наверное, успел свыкнуться с мыслью, что всё здесь – копии, а не оригиналы, и шанс, возможно, будет не один. Но некоторую нервозность, выраженную тремором рук и лёгкой испариной, чувствовал. Впрочем, такое с ним бывало и раньше. Обычная подготовка нервной системы к тому, что сейчас будет бой, и надо Бате будет сначала выдать максимум своих возможностей, а потом ещё немного добавить сверху.

Ничего необычного, просто работа такая – делать чуть больше, чем это возможно.

Ровно через сутки твари начали подтягиваться к границам Африки. Было их сильно меньше, чем во время тумана на лоскуте, соседствующем с Небоскрёбом – логично, жратвы на Африке тоже ожидалось в сотни раз меньше. Бате это было только на руку. Он сидел в замаскированной МТ-ЛБ тише воды ниже травы и ждал кисляк.

Наконец, пространство над Африкой начал заволакивать туман. Твари заволновались. Комвзвода, в отличие от них, остался спокоен – у него в этот момент был обед. Доел третью банку тушёнки, запил пойлом, глянул на часы и приготовился.

Вовремя – туман начал рассеиваться. За несколько секунд до того, как он окончательно исчез, Батя слегка приоткрыл люк «мотолыги» и дёрнул шнур, протянутый к гранате в стоящей в десяти метрах от МТ-ЛБ малолитражке с надписью «Я русский».

– Получи, фашист, гранату!

Шнур натянулся, завибрировал и резко ослаб. Батя, выбросив его наружу, быстро задраил люк.

Ровно через пять секунд громыхнуло. «Мотолыга» от взрыва лишь слегка покачнулась. Зато запустилась цепная реакция из пропитанных бензином шнуров, концами опущенных в топливные баки машин.

Часть тварей, находившаяся в первых рядах, успела проскочить границу, но те, что были чуть дальше от неё, оказались в огненном аду. Рёв поднялся такой, что даже внутри МТ-ЛБ ушам Бати стало больно от громкости.

– Гори, гори ясно! – весело буркнул командир, заводя «мотолыгу», и повёл её к крепости.

Вообще, этот вездеход по прочности брони, манёвренности и скорости сильно уступал тем же БТР-ам, которые Батя определил во вспомогательную технику. Но установленные на них пулемёты против развитых тварей были практически бесполезны. А вот АГС-17 «Пламя», имевшийся на «мотолыге», был пусть и не панацеей, но намного более весомым аргументом хотя бы от середнячков вроде топтунов и моллюсков.

В хаосе из горящих тварей, не успевших умчаться вперёд до подрыва периметра, Батя подъехал к крепости. Местные ополченцы читать на русском вряд ли умели, но, похоже, сообразили, что буквы на бортах явно не английские. Такой вывод комвзвода сделал потому, что по броне мотолыги ударили лишь две короткие очереди, а затем ополченцы вновь перенесли огонь на тварей.

Первоочерёдной задачей для Бати было спасение своих, а не африканцев. Так что командир на полном ходу пронёсся мимо укрывшихся за забором ополченцев и направился туда, где виднелись силуэты тварей, окруживший один из приписанных к его взводу танков.

Приблизившись, произвёл два выстрела из АГС, привлекая к себе внимание тварей. Частично ему это удалось. Развернув «мотолыгу», Батя вновь вжал газ и принялся сбрасывать с бортов кустарные «бомбы». Принцип работы у них был прост – при срыве ёмкости «бомбы» с борта выдёргивалась чека у закреплённой внутри гранаты. Через пять секунд она взрывалась, воспламеняя насыпанный в ёмкость порох. Энергия взрыва разносила к чертям собачьим саму ёмкость, превращая её в смертоносные осколки, и разбрасывала закинутые внутрь ёмкости пули. Получалось что-то вроде усиленной осколочной гранаты – как раз против тварей, пусть и не самых крупных.

Экипаж танка, получив неожиданную передышку, заметил «мотолыгу» и сделал единственно правильный вывод – свои. Наставил дуло пушки в спины тварей, преследующих Батю, и добавил жару. Возле крепости боевые машины поддержали и африканцы.

Плюнув на всё, Батя притормозил перед ними, высунулся в люк и призывно махнул рукой.

– Comeon!

Международный язык общения вместе с международным же жестом помогли – африканцы бросились за «мотолыгой». Батя повёл их к реке (по крайней мере, он надеялся, что и в этот раз она появится). Спасённый танк прикрывал группу отступления.

Миновав водную преграду, на этот раз довольно узкую и практически без течения, вылез из люка. Добежал до замаскированного наломанными ветвями БТР-а.

– Is somebody can drive this?

На положительный ответ он не рассчитывал, но неожиданно из толпы африканцев вперёд вышел рослых негр с заплетёнными в дрэды волосами.

– N’bongo drive. N’bongo was studento in Soviet, and had some friends from armie. He tought me a little...

– Get in, – без раздумий скомандовал Батя, радуясь неожиданной удаче.

Он-то думал, что придётся взять кого-нибудь из экипажа первого танка и ехать на помощь остальным на двух машинах, а тут, кажется, получится задействовать все три.

Негр по имени Н’бонго, позвав одного из своих, принялся отбрасывать ветви. А Батя направился к подъехавшему следом танку. Люк «Орла» при его приближении распахнулся, и в проёме показалось удивлённое лицо Севы, а за ним – физиономии Ромео и Ветрянки.

– Бать, своими глазами видел, как тебя один из этих монстров надвое разорвал...

– Глаза протри! – Резко оборвал его комвзвода.

– Виноват, – тут же расплылся в улыбке Сева. – Есть протереть глаза.

– Ромео, там ещё БТР, ходу к нему. Возьми с собой кого-нибудь из этих, кто в состоянии справиться с КПВТ. На броне есть кустарные «бомбы», сбрасываются с помощью тросов прямо из кабины. А теперь слушать сюда всем. Сейчас разворачиваемся и все вместе идём обратно вытаскивать наших и, по возможности, негров. Тварей меньше двух с половиной метров ростом и зомби, даже если наши окажутся, мочим из пулемётов. Крупный калибр бережём для крупняка. У развитых тварей природная броня – хрен пробьёшь. Плюс встречается такая чёртова дрянь, как подобие энергетического щита. Отставить вопросы! – прервав объяснения, рявкнул Батя на открывшего было рот Ветрянку. – От вторых драпаем максимально быстро, они нам не по зубам. У первых есть уязвимое место – нарост на затылке. Тоже прикрыт бронёй, но есть небольшая щель. И да, парни, на броню наших машин не рассчитываете, эти твари её вскрывают как картон. Всех наших, кто живой и не жрёт себе подобных, грузим в машины. Всех не спасём, говорю сразу. Проходим по полю боя один, максимум, два раза. И валим обратно сюда. По пути жарим из всех оставшихся стволов и сбрасываем «бомбы», чтоб прикрыть задницы. Сможем пересечь реку – окажемся в безопасности. Воду твари не любят, а с другой стороны у меня для них сюрприз приготовлен. Всё, погнали!

Вопросы у парней, понятное дело, были, но приказ они выполнили беспрекословно. Сначала дело, а потом уже можно будет и расспросы себе позволить. И не важно, что командир вроде как был убит. Вот он, прямо перед ними, живой и здоровый. Ну и что, что с бородой и лохматыми патлами вместо короткого ёжика на голове? Командир же? Командир!

Второй заход оказался не таким удачным, как первый. Сначала к ним присоединился ещё один «Орёл», которому по связи передали, что нужно делать. Вместе они умудрились без потерь завалить сразу двух крупных тварей и подобрать пятерых живых бойцов: Ворона, Винта, Сокола, Дока и Чёса. А потом экипаж второго танка, похоже, потёк. «Орёл» неожиданно отвернул в сторону, башня с пушкой бешено закрутилась.

Батя сразу понял, что произошло.

– Уходим! Наших парней там больше нет...

Командир почти физически ощущал застывшие на губах у своих бойцов вопросы, которые они мужественно держали при себе. В его взводе не особо было принято показательно обращаться к вышестоящим по званию и даже допускалось, в меру нарушив субординацию, поинтересоваться причиной отданного приказа, если бойцам он покажется странным. Но сейчас все интуитивно понимали – Батя единственный, кто разбирается в ситуации, и расспросы оставляли на потом. На «если выживут». А если не выйдет, то и спрашивать станет незачем. И некого.

К этому моменту бой уже почти стих, лишь изредка сквозь урчание тварей слышались редкие, одиночные выстрелы. И всё же им удалось на обратном пути подхватить ещё троих бойцов: Кира, Моржа и израненного Гвоздя. И десяток ополченцев. Тех, кто не влез внутрь боевых машин, разместили на броне и поручили сбрасывать «бомбы» – так оказалось удобнее. И дали дёру.

За ними ломанулись три крупных твари. Одна из них, попав дважды подряд на сброшенные с БТР-а и «мотолыги» кустарные «бомбы» решила отчалить, хромая на правую лапу. На то, чтобы охладить пыл второй, пришлось потратить целых пять «бомб». А вот третья, к несчастью, оказалась обладательницей уже виденного Батей энергетического щита.

– Гони! – резко приказал командир. – Боезапас не тратить! Бесполезно.

Когда до реки оставалось каких-то жалких пятнадцать метров, один из ополченцев, сидящий на броне БТР-ра под управлением Н’бонго, совершил ошибку, слишком рано активировав одну из «бомб». БТР тряхнуло взрывом, ополченец и двое сидящих рядом с ним негров, не удержавшись, свалились на землю. Н’бонго, решив не бросать своих, чуть притормозил...

Батя выругался вслух, уже понимая, что произойдёт дальше.

Преследующая убегающую еду тварь в два огромных прыжка настигла БТР, взмахнула лапищами, смахивая с брони тех, кто смог на ней удержаться при взрыве. И, не теряя времени, вцепилась в обшивку.

– Твою налево... – громко выдохнул по связи Сева. – Что ж за ядрён батон-то?

– Гони! – отрезал Батя.

Заскрежетала разрываемая броня, истошно заорали сидящие внутри БТР-ра люди. У, казалось бы, ко всему уже привыкшего командира от этих звуков зашевелились волосы на голове. Как чувствовали себя ничего не понимающие бойцы, он даже и не пытался себе представить.

Тем не менее, парни держались. Стиснув зубы, продолжили бегство, оставив повреждённую боевую машину в жертву твари. Реку форсировали, не сбавляя скорости – все машины были отлично приспособлены для преодоления подобных преград.

– Сто-ой! – зычно приказал Батя, останавливая «мотолыгу» на противоположном от крепости берегу.

Вылез, прошёл к неприметному полуразрушенному строению, из фундамента которого торчала молодая берёзовая поросль. Здесь у него была подготовлена ещё одна ловушка для тварей. А вернее – огненный заслон, которым командир надеялся на время обезопасить тот клочок суши, на котором оказался.

Огонь по вымоченным в бензине тряпкам побежал весело, поджигая разложенные вдоль них автомобильные покрышки. Убедившись, что резина разгорелась, Батя вернулся к «мотолыге» и жестом показал всем, и бойцам, и ополченцам, собраться вокруг него.

– Ромео, ты, герой-любовник, на инглише нормально чешешь, будешь переводить нашим чернорожим друзьям всё, что я сейчас скажу.

– Есть, – хмуро отозвался боец.

Батя вздохнул. Почесал переносицу, собираясь с мыслями. И принялся вводить спасённых в курс дела. Постарался говорить кратко, но всё равно ухлопал на рассказ целых десять минут.

Когда он закончил, ополченцы, сбившись в кучу, о чём-то заговорили на своём языке, иногда тыча пальцами то в Батю, то на тот берег реки, где была крепость. Бойцы взвода вели себя сдержаннее, но по их лицам было видно, что поверить в сказанное им ой как не легко.

Посмотрев на них, Батя решил сразу зайти с козырей и продемонстрировал действие местной «магии», вслух проговорив «Не увидишь!». Дождался, пока парни придут в себя уже от этого зрелища, и поинтересовался, не болит ли у кого голова.

Закивали все.

– Сейчас выдам лекарство, – пообещал Батя и полез внутрь «мотолыги». Протянул руку за сиденье, вытаскивая пакет с заготовленным пойлом.

И услышал, как снаружи кто-то заурчал. Сначала в один голос, потом в два, в три... А следом раздался человеческий вопль.

Дальше Батя считать не пытался. Схватил лежащего тут же, под рукой, «Вепря», высунулся в люк и понял, что снова остался один. Ополченцы вместе с большинством его парней обступили Ромео. И уже раздирали его, истошно вопящего, на куски.

А чуть в стороне стоял окровавленный Винт и с удовольствием поедал оторванную руку бывшего сослуживца.