S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса

Глава 22

То, что не без помощи «своих» тварей удалось извлечь из внутренностей брандашмыга, повергло Батю в шок. А Дока, наоборот, почему-то заставило аж приплясывать от радости.

– Может, потрудишься объяснить, чем эта хреновина тебя так порадовала? – мрачно поинтересовался Батя, глядя на плотный, неправильной формы шар, состоящий из монолитного с виду, но довольно легко крошащегося под пальцами вещества янтарного цвета.

...Для того, чтоб добраться до этого шара, «свои» ковыряли тело брандашмыга ещё около получаса, пока не добрались до подобия нароста, имеющегося у тварей, только внутреннего и гораздо большего по размеру, при виде которого Док и впал в то сумасшедше-радостное, абсолютно не свойственное ему состояние, в котором пребывал до сих пор.

Вскрывали нарост тоже долго – лезвия ножей соскальзывали с его упругой, измазанной внутренностями брандашмыга оболочки. И вновь не удалось обойтись без послушных, как служебные собаки, «своих». Для них оболочка нароста оказалась плёвым делом. От одного удара полуметровой длинны когтя оболочка лопнула, как переспелый арбуз. Но не разлетелась кусками, а сдулась подобно воздушному шарику, разложившись неровными лоскутами вокруг содержимого.

Винт, в начале решивший остаться в машине, всё-таки не удержался и тоже вылез, чтоб поглазеть на диковинный нарост. Под глазами у бойца синели круги, лицо осунулось и стало костистым, а движения замедлились – видимо, управление «своими» давалось ему не настолько легко, как он утверждал. И всё же контроль над ними он держал уже достаточно долго и уверенно.

Покосившись на скачущего в некоем подобии лезгинки Дока, Винт перевёл взгляд сначала на содержимое нароста, потом – на Батю. Приложился к фляге с пойлом и, сделав большой глоток, поинтересовался:

– Бать, а вот этот вот боевой гопак, который исполняет Док, случаем, не побочка от его Дара? Или у нашего взводного врача крыша потекла?

– Наш взводный врач, по ходу, решил, мля, из мерзкого зануды заделаться весельчаком-юмористом, – буркнул Батя и пожал плечами. – Может, и побочка. Док, мать твою, смирно!

Как ни странно, это подействовало. Док сначала замер в гротескно изломанной позе с одной поднятой и согнутой ногой, потом закрутил головой и, сфокусировавшись на Бате, резко вытянулся по струнке.

– Док, ты точно здоров? – с непередаваемым выражением хмыкнул Винт.

– Так точно, командир, – уставно рявкнул Док и вдруг понял, что вопрос был задан не Батей. – А с какого хрена ты-то спрашиваешь?

– Беспокоюсь, – с сарказмом пояснил Винт, – чтоб ты своими плясками Бате психику не разнёс.

Батя с самым серьёзным видом из всех возможных кивнул.

Док, попеременно поглядев то на ухмыляющегося Винта, то на едва сдерживающего улыбку командира, расслабился.

– По лицам вижу, что команда «Вольно!» уже прозвучала.

– Раз прозвучала, то объясняй, – потребовал Батя, предварительно кашлянув в кулак.

Док повернул голову к вскрытому наросту.

– А ты покопайся внутри – сам поймёшь. Кстати, эту янтарную субстанцию тоже не выкидывай, она, по ходу, имеет те же свойства, что и нити, которые ты мне сбагрил. Только действует сильнее.

– А чё сам-то лезть не хочешь? – хитро прищурился Винт.

– Смысла не вижу, – не растерявшись, отпарировал Док. – И так чувствую, что там. Да и на что похоже окажется, тоже догадываюсь.

Батя, вздохнув, присел рядом с содержимым нароста. С некоторой опаской протянул руку к янтарной субстанции. Будь в ней что-то опасное, Док вряд ли бы так настаивал на том, чтоб командир в ней копался. Так что была не была.

Пальцы прошли сквозь содержимое, почти не встретив сопротивления. Засунув руку по локоть в крошащийся янтарь, Батя наудачу сжал пятерню в ладонь и потянул на себя. Поднял ладонь к глазам, раскрыл и принялся медленно разминать янтарь в руках до тех пор, пока не почувствовал в нём нечто округлое и плотное, за какую-то секунду нагревшееся от тепла ладони.

– Твоя, – удовлетворённо заметил Док. – Зуб даю. Уже настраивается на твою ДНК.

Батя вдруг почувствовал непреодолимое желание закинуть этот странный кругляш в рот. Ощущение было сродни жажде, которую он испытал, очнувшись после боя, ставшего началом его жизни тут. Измученному ранами и нехваткой пойла, ему почудилось озерцо, на деле оказавшееся наростом на затылке крупной твари. Он тогда наглотался янтарного цвета паутины, а вместе с ней случайно проглотил такой же гладкий шарик, давший ему, по уверениям Док, Дар становиться невидимым. А заодно лишивший возможности обрести другие Дары.

Батя, просеяв янтарь сквозь пальцы, пригляделся к кругляшу. Ну да, как и ожидалось – жемчуг. Только на этот раз чисто белый, с переливающимся перламутровым блеском.

– Глотай, глотай, не сомневайся, – подначил командира Док.

Белого жемчуга Батя в этом мире пока ещё не встречал, только чёрный и красный. То есть тот, который ему глотать было бесполезно. А чем, кроме цвета, отличается этот, раз уж Док так настаивает, чтоб комвзвода его проглотил? Неужели тем, что может обойти блок на второй Дар? Хорошо бы, если так.

Употребление пойла и гороховки как-то уже вошло в привычку, а тот факт, что оба раствора сделаны из чужой органики, немного забылся. Но белая жемчужина всё равно воспринималась чем-то инородным и потому внушала опасения. Так что Бате пришлось немного побороться с самим собой перед тем, как он всё-таки решился.

Выдохнув, командир отряхнул жемчужину от остатков янтаря и резким движением отправил в рот. Сорвал с пояса флягу с пойлом, запил – без изрядного количества жидкости горло зашлось в спазме и совершать глоток категорически не хотело.

– Ну что? Как самочувствие?

Глаза Дока светились неподдельным научным интересом.

– Датчики нацепи и посмотри, – буркнул Батя. – Тоже мне, нашёл лабораторную крысу. А так нормально вроде. В животе даже потеплело слегка.

– Отлично! – обрадованно потёр ладони Док. – Теперь дай-ка я над тобой немного пошаманю.

Не дожидаясь разрешения, Док выставил руки по обе стороны от батиной головы и прикрыл глаза.

– Та-ак... – забормотал он. – Прекрасно. Ага, и вот тут... Сюда... Ох, красота-а... Отлично просто... Да, давай, давай, выравнивайся.

Батя стоял и действительно чувствовал себя лабораторной крысой, над которой проводят эксперименты. Никаких ощущений, кроме приятного тепла в животе и щекочущих заросшие щетиной щёки потоков воздуха от рук Дока, не было. Сил не прибавлялось и не убавлялось. В общем, в его понимании не происходило примерно ничего.

Винт стоял чуть в стороне и тоже ничего не понимал.

Наконец, Док вышел из своего транса и опустил руки.

– Готово, Бать. Поздравляю – жить ты будешь.

– А долго? – мрачно юморнул командир. – Или до первой встречи с ещё одним брандашмыгом?

– Ну, способ, которым ты закончишь своё существование, мне неизвестен, – снова превратился в нудного учёного Док. – Хотя, наверное, и такие Дары тут бывают. Но я не об этом, командир. Помнишь, я говорил, что первая жемчужина, которую ты съел, дала тебе очень мощный Дар, но перестроила твои энергетические потоки так, что второй ты получить никак не мог?

– Мог бы не портить настроение, – насупился Батя. – И так на дне лежит.

– Так вот, командир, эта белая жемчужина для тебя – лекарство. Твои энергетические каналы приходят в норму, ДНК снова перестраивается. Короче, жди скоро новый Дар. Сказать, какой он будет, не могу, не решился вмешиваться, да и пожеланий ты не высказывал. Так что не обессудь.

Доходило до Бати непростительно долго. А когда дошло, командир долго стоял, переваривая тот факт, что скоро всё-таки обретёт второй Дар. Правда, снова активизировалась совесть, напомнившая ему, что ценой лечения стали жизни троих его бойцов и чернокожего ополченца.

Внутренне Батя понимал, что не в его силах было их уберечь. Он сделал всё, что мог. Просто оказался недостаточно силён, и в этом тоже не было его вины. Просто этот мир – одна большая, непрекращающаяся война. А на войне люди умирают намного чаще, чем хотелось бы. И в первую очередь те, которым ты доверял прикрывать свою спину. То есть – самые близкие. Побратимы.

Все бойцы «Адской Сотни» бойцы были профессионалами своего дела и прекрасно осознавали риски. Они никогда и ни на кого не перекладывали ответственность за свои жизни. Так что и нечего терзать себя. Надо жить дальше, раз уж так повезло. Восстанавливать взвод, превращать его в новую «Адскую Сотню».

А погибших парней надо просто помнить. И да, следующему Горелому обязательно надо будет передать привет от Горелого, который погиб. Это, пожалуй, будет лучшей из почестей, которую можно в этом мире оказать.

– Говоришь, штуку эту оранжевую тоже надо собрать? – на всякий случай уточнил Батя у Дока.

Тот кивнул.

– Да. Изучу на досуге. Да и жемчужина там не одна, ещё два десятка, а то и больше, имеются. Их бы тоже изучить. Согласись, командир, у лекарства, способного исправить даже то, что случилось с тобой, должны найтись и другие уникальные и, главное, полезные свойства.

Разумеется, после заявлений, что теперь и у Бати появится второй Дар, спорить никому не хотелось. Содержимое нароста вместе с обрывками самого нароста аккуратно уложили в багажник MRAP-а – для этого снова потребовалась помощь «своих».

Глядя на их невероятную покладистость, Батя едва не приказал Винту взять их с собой. Но заметив, что боец, как бы не уверял всех в том, что управление «своими» даётся ему легко, уже едва держится на ногах, передумал.

«Свои», едва только исчез сковывавший их поводок, со всех ног драпанули прочь от трупа брандашмыга. Бойцы минуту постояли, прощаясь с погибшими Психом и Ромео. И собрались в обратный путь.

Крепость встретила их порядочной разрухой. Целых хижин практически не осталось, один из гружёных скарбом MAN-ов превратился в не подлежащий восстановлению металлолом. Второй каким-то чудом уцелел, хотя по царапинам на борту было видно, что и ему порядком досталось. Из-под обломков двухэтажного здания удалось извлечь батину карту.

– Сделать копии, – коротко распорядился Батя. – Чтоб в каждой машине были, помимо штаба.

Бойцы кивнули.

Остаток дня занимались тем, что выковыривали из искорёженного танка останки Горелого и собирали куски Акуйи. Сначала хотели устроить им погребальный костёр, но решили, что запах горелой плоти, не замаскированный вонью плавящихся в огне покрышек, гарантированно привлечёт тварей.

Пришлось взяться за лопаты. Могилу на западной стороне крепости – одну на двоих, – копали уже в сумерках. Останки завернули в обрывки тента с почившего MAN-а и со всем тщанием закопали. Несмотря на то, что существовать этой могиле оставалось всего лишь несколько дней, Винт из черенков от тех же лопат, которыми копали яму, соорудил грубое подобие креста.

– Хрен знает, в какого бога верил Акуйя, но Горелый был православным, – пояснил он. – Нехорошо как-то его без креста оставлять.

Док, исповедовавший веру исключительно в науку, и Батя, вообще не знавший, причислять себя к атеистам или людям хоть как-то да верующим, одобрительно закивали. Командир напоследок выдал короткую прощальную речь. Едва не скатился в философские рассуждения об Аде и его схожести с миром, в котором они все оказались, но вовремя себя одёрнул.

Ночевать решили в уцелевших машинах – разрушенная крепость больше не могла служить защитой, поэтому выбор был сделан в сторону максимальной мобильности. Но предварительно Батя заставил обоих бойцов расстаться с требовавшими чистки АДС-ами, а взамен вручил им потрёпанные, но ухоженные АК-47 из запасов африканских ополченцев. Во-первых, для того, чтоб не тратить часы отдыха на обслуживание оружия – это можно будет сделать и завтра днём, при свете. А в-главных – из-за типа патрона. Калибр пять-сорок пять был не особо эффективен даже против тварей вроде моллюска или топтуна. А вот советская семёрка могла, в теории, причинить им пусть и немного, но больший ущерб. Батя ожидал, что бойцы, привыкшие к булл-папу, попробуют протестовать, но те молча выбрали себе по калашу, набили патронами магазины и рассовали боезапас по разгрузкам. Видимо, тоже пришли к выводу, что боеприпас более крупного калибра будет надёжнее.

Распределили дежурства – первое выпало Доку. И разбрелись по кабинам. Винт, как и ожидалось, залез в MRAP. Батя разместился за рулём MAN-а. Долго не мог заснуть. Сначала из-за мыслей о потере большей части отряда, который собирал с таким трудом. Потом – из-за многочисленных попыток проанализировать ситуацию, переиграть её и так, и эдак, придумать, как можно было бы спасти своих людей. Когда окончательно запутался и устал настолько, что уже не мог поднять веки, попытался улечься поудобнее, но под бок всё время попадали то ручник, то изгибы сидений. Так и промучился все положенные на сон три часа. Встал разбитый, глотнул пойла и сменил Дока.

Дежурство тоже прошло довольно мучительно – усталость решила взять своё в самое неудачное время. Реальность Батя воспринимал с трудом, потому что то и дело проваливался в поверхностный сон. А через секунду выныривал из него в страхе, что пропустил угрозу, и Дока с Винтом уже доедают какие-нибудь развитые твари.

Но всё было спокойно. Африканский лоскут и раньше не отличался большой посещаемостью, за исключением периода обновления. А теперь, видимо, твари и вовсе предпочитали обходить его стороной, чуя кровь брандашмыга.

Спустя ещё три часа проснулся Винт. Подсел к Бате.

– Хреново выглядишь, командир. Поспал хоть немного?

Батя отрицательно помотал головой.

– Я вот тоже часа два прокрутился. Всё думал о том, можно ли было сделать хоть что-то, чтоб парней спасти.

– И что надумал? – спокойным тоном поинтересовался Батя, хотя внутри у него всё замерло в ожидании ответа.

– Да ничего, – тряхнул головой боец. – Не по зубам нам был этот монстр. Не попадись нам на пути «свои» твари – хрен бы мы его одолели. И лежали бы сейчас там же, где Псих с Ромео. Подгнивали бы потихоньку. Кстати, командир, я всё спросить хотел? Почему брандашмыг, а не бармаглот?

Вопрос поставил Батю в тупик. Он, в общем-то, и сам не знал. Просто пришло на ум слово, да и всё. Почему? Наверное, потому, что появление этого существа само по себе было таким же абсурдом, как и придуманный Льюисом Кэрролом брандашмыг из книги «Анна в стране чудес».

– Бармаглот летать умел. А брандашмыг – нет, – наконец, нашёлся Батя.

– Опа! Летать? – удивился Винт и вздохнул. – А я очень плохо эту книгу помню. Наверное, только всякие странные названия и остались в памяти, вроде брандашмыга, бармаглота и этих... как их... мумзиков в мове... Бать, ты иди, отдохни хоть немного, а? Сомневаюсь, что за остаток ночи что-то произойдёт. Если кто из тварей приблизится – возьму под контроль.

Батя согласно кивнул, но с места не сдвинулся. Сон, одолевавший его во время дежурства, снова куда-то испарился.

Винт смерил командира долгим изучающим взглядом и ещё раз вздохнул. Так они и просидели вдвоём до утренних сумерек, когда к ним присоединился осунувшийся Док, которому тоже никак не спалось. Ничего не спрашивая, Винт протянул врачу флягу с пойлом.

Батя, посмотрев на это, встал и отправился к кузову MAN-а. Вернулся уже с бутылкой водки. Снова сел, откупорил бутылку.

– За парней.

Сделал большой глоток, занюхнул рукавом и протянул бутылку Винту. Тот тоже выпил и передал эстафету Доку.

Врач долго держал бутылку в руках, разглядывая прозрачное содержимое и этикетку с надписью «Лучшая на бруньках». А потом резко выдохнул, приложился к горлышку и ошарашил соратников тем, что разом выхлебал полбутылки.

– Будем жить, – утеревшись, констатировал он. – Всем, мля, назло. Бать, ты хотел восстановить «Сотню». Вот давай этим в ближайшее время и займёмся. Я, кажется, понял, куда нам могут пригодиться эти новые жемчужины.