S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса

Глава 8

Туман начал рассеиваться примерно спустя полчаса – как и в прошлый раз. Сквозь его клубы вновь завиднелась покрытая кустиками жухлой травы саванна.

Руки у Бати задрожали от волнения.

«Отставить нервы!» – приказал он себе и, отложив бинокль, несколько раз с силой сжал и разжал кулаки, заставляя себя успокоиться.

Подобная эмоциональная реакция была недопустима для бойца его уровня подготовки, в том числе психологической. А уж для командира – тем более. Но за два месяца одиночества он привык отвечать только за себя, и психика в результате сыграла с ним дурную шутку.

Приведя себя в порядок, командир вновь взялся за бинокль и тут же заметил стайку убегающих от моллюска легконогих газелей. Та-ак, значит, твари в Африку всё-таки явились. Только зашли они туда, похоже, с тех границ, которые Бате не были видны. Впрочем, оно и понятно, с этой стороны есть лоскут жирнее, еда на нём многочисленнее. А в Африке что? Антилопы, львы, гиены...

Батя похолодел.

А люди? Могут ли и в этот раз там оказаться люди? Какие-нибудь местные бушмены или вроде того? По большому счёту – запросто, ведь на соседнем лоскуте они появились. А что, если это те же самые люди, что появились тут при прошлом обновлении? Ну, копии или вроде того. Может такое быть?

С точки зрения известной Бате физики – нет. Но ей тут противоречило вообще-то многое. Побродив два месяца по лоскутам, комвзвода уже не удивлялся тому, что люди – большинство, по крайней мере, – тут почти сразу превращались в образцовых киношных зомби. Но ладно бы только это, но ведь впоследствии самые удачливые из них становились огромными монстрами, наглядно демонстрируя наплевательское отношение к физике и будто бы говоря, что здесь вам не там, здесь свои правила.

Зато за версию о копировании отчаянно и настойчиво топили логика и вынесенный из многочисленных наблюдений опыт. Ведь, если так разобраться, после любого полноценного переноса должно остаться пустое место. Одно-два исчезновения немалых кусков местности власти стран смогли бы, к примеру, скрыть. Но если учесть даже то количество лоскутов, на которых Батя успел побывать, большинство пропаж непременно стало бы достоянием гласности в его родном мире. А вот если эти куски не переносить, а копировать, то для мира-донора процесс окажется совершенно незаметным, и люди – те, которых скопировали, – переждав туман, попросту продолжат заниматься своими обычными делами.

Зато их менее везучие копии попадут сюда и станут либо зомби, либо пищей для тварей, в которых эти зомби в итоге перерождаются.

Облившись холодным потом, Батя снова почувствовал, как задрожали руки, а вместе с ними и колени, и бросился собираться. Потому что если предположить, что на всех этих лоскутах раз за разом появляются одни и те же места с одними и теми же людьми, то...

Его бойцы!

Вернее, их копии, потому что оригиналы, которые остались в том, родном мире, давно разделали америкосов под орех, успели это дело отметить и под руководством настоящего Бати наверняка уже рванули на новое задание.

Да и чёрт с ними, копии или кто, итить это всё налево! Речь о его людях! И он, как командир взвода, обязан проверить, верна ли его догадка.

Руки действовали на автомате. Батя закинул бинокль в рюкзак, продел руки в лямки. Подхватил «Вепря» и, крадучись, вышел в коридор. Пробравшись через баррикаду, снял с неё гранаты. Аккуратно переступая через сигнальные растяжки – кто знает, вдруг лёжка ещё пригодится? – добрался до лестницы. И бросился по ней на крышу, не забывая непрерывно контролировать обстановку вокруг и держать карабин наизготовку.

Толстые стёкла панорамных офисных окон очень хорошо глушили звуки с улицы – видимо, были рассчитаны на большой и, соответственно, шумный машинопоток внизу. Хоть Батя и проделал отверстие на месте короба от кондиционера, чтоб слышать всё, что происходит снаружи, внутри здания звуки с улицы всё равно оставались прилично приглушёнными. Здесь же, снаружи, слышимость была отличная.

Не обращая внимания ни на многоголосое урчание, ни на человеческие вопли, комвзвода подбежал к тому краю, под которым стоял его седан и, убедившись, что путь чист, скинул вниз верёвку. Забросил «Вепря» за спину, тщательно вытер ладони о грязные штаны и принялся спускаться.

Двигаться длинными прыжками без спускового устройства Батя не решился, предпочёл спокойно перебирать ногами по зеркальным стёклам панорамных окон, медленно подтравливая верёвку. Это берегло руки от излишнего трения и, соответственно, нагрева, а заодно позволяло постоянно контролировать обстановку внизу.

Когда до закатанной в сплошной асфальт земли Бате оставалось преодолеть всего какие-то три этажа, из-за угла вдруг появилась опаздывающая на пир стая в семь голов. Комвзвода, облившись холодным потом, изо всех сил сжал пальцами верёвку и завис буквально в полуметре над головой самой развитой твари. Больше ему деваться было некуда.

Лишь бы не заметили!

Твари промчалась прямо под Батей, походя снеся правое зеркало у припаркованного под стеной небоскрёба седана.

«Самки собаки! – мысленно ругнулся комвзвода. – Тачка практически новая. Никакого пиетета перед люксовыми автомобилями, мля!»

Дождавшись, пока они скроются, Батя едва слышно выдохнул. По вискам и лбу тёк пот, заливая глаза, сердце стучало, как молот по наковальне.

Повезло. Снова. Сколько раз он оказывался в непосредственной близости от смерти? За годы службы в армии и «Адской Сотне» Батя давно уже сбился со счёта. Лишь дважды за всю свою карьеру он был ранен, да и то легко. Он умудрялся выбираться даже тогда, когда это не удавалось больше никому.

Батя единственный выжил и тут, в этом полном странностей и оживших кошмаров мире. Разобрался, как готовить пойло, избавлявшее его от головной боли и слабости. Научился охотой добывать «виноградины» из тварей поменьше и прятаться от тварей побольше. Нашёл способ отбивать им нюх. И вроде бы даже привык к такой жизни. Смирился с потерей своих бойцов и почти уже не искал способ вернуться домой...

Но стоило только зажечься крохотному, умозрительному огоньку надежды на то, что парни (ладно, ладно, не они сами, их копии) могут оказаться живы, как спокойствие и смирение покинули командира без предупреждения.

Привычная к кровавым боям психика за два месяца среди монстров сильно сдала. Добавляло расшатанности и одиночество – за всё время тут Батя не встретил ни одного живого человека, зато скелетов видел, наверное, в сотни раз больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ну а надежда встретить не просто других людей, а своих, надёжных и хорошо знакомых, густо замешанная на страхе снова их потерять, довершала дело, вынуждая Батю действовать порывисто и необдуманно.

И у Бати остался лишь один путь, узкий, проходящий по грани между двумя обрывами. Сопряжённый с огромным даже по местным меркам риском.

Во-первых, потому что ему в одиночку не по силам было сразиться с толпой развитых тварей. А во-вторых, у него не было лекарства, чтоб спасти парней от ещё более страшной участи – самим стать зомби, а потом и тварями.

Но выбор уже был сделан.

Спустившись, Батя едва смог устоять на ногах – от сильнейшего выброса адреналина затряслись не только руки, но и ноги. Постоянно оглядываясь, торопливо заковылял к машине. И только оказавшись внутри и заблокировав все двери, позволил себе в голос выругаться и взялся за бутылку с пойлом.

Два глотка алкогольной дряни, как будто настоянной на вонючих носках, быстро привели командира в порядок. Отложив бутылку, Батя завёл автомобиль и, пробежавшись взглядом по оставшимся зеркалам – не видно ли где тварей, – вырулил на дорогу.

На африканский лоскут можно было попасть не только через тот обрыв, на котором Батя оказался в первый раз. Существовала и другая дорога, вполне проходимая даже для гражданской машины с довольно низким клиренсом. Это комвзвода знал наверняка – готовя лёжку для наблюдения за туманом, он облазил всю границу лоскута с небоскрёбами и подготовил себе несколько вариантов отхода на всякий случай. Один из них как раз вёл на Африку.

Миновав три перекрёстка, на четвёртом Батя повернул налево. Оттуда вырулил через развилку на кривую кружную дорогу и, не особо-то скрываясь, понёсся по ней. Тварей видно не было – все они пировали на соседних лоскутах. Да и Африка в ближайшие пять километров тоже не обещала проблем – много ли в саванне еды для тварей?

Дальше должно было стать веселее. Но о том, что он будет делать, приблизившись к той крепости, где должны быть сконцентрированы люди, Батя пока не думал.

Электромобиль с его тихим ходом, конечно, штука хорошая, помогает не привлекать лишнего внимания натужным рёвом движка. Но если вдруг доведётся столкнуться с голодной тварью нос к носу, он никого не защитит. Батя много раз видел, как даже гориллы умудрялись вскрывать машины как консервные банки. Развитым тварям под силу было разделать даже танк. И главное – если от горилл ещё можно было попытаться уйти, выжав педаль газа, то с развитыми такой фокус не прокатывал. Тут самым лучшим способом спасения было бы пустить себе пулю в висок – чтоб не мучиться. Потому что комвзвода, хоть сам в такие ситуации и не попадал, но со стороны много раз видел, какую скорость могут развивать твари. И не обольщался.

В багажнике у Бати лежала пара знаменитых на весь мир РПГ-18, больше известных под названием «Муха». Не самый мощный вариант одноразовых ручных гранатомётов, изобретённых в Союзе, но против одиночной и не самой развитой твари снаряд калибром шестьдесят четыре миллиметра – аргумент вполне весомый. На него, правда, командир не особо рассчитывал. На лоскутах сразу после кисляка концентрация тварей слишком велика, тут, чтоб справиться, танковый взвод, едрить его налево, да с поддержкой с воздуха нужен, не меньше.

В общем, никакого внятного плана, что он будет делать, если и вправду обнаружит у крепости своих людей, у Бати не было.

Добравшись до места, где кружная дорога резко оборвалась, уткнувшись в редкий африканский лес с раскидистыми полусухими деревьями, растущими на приличном расстоянии друг от друга, Батя сбавил газ и вырулил на достаточно широкую и хорошо натоптанную звериную тропу к водопою. Какой бы удобной не казалась тропа, до ровного городского асфальта, для которого собирался седан с электродвигателем, ей было далеко.

Лишь пару раз до него доносилось отдалённое урчание, и приходилось, удерживая одной рукой руль, второй хватать лежащего на пассажирском сиденье «Вепря». Но в целом, до водопоя – глубокой лужи, наполнявшейся лишь в сезон дождей, – Батя добрался без приключений. Загнал седан под увешанные лианами ветви дерева и выключил двигатель. Не вылезая из машины, осмотрел окрестности.

Вокруг высохшей лужи виднелись следы. Множество следов, в основном, от огромных когтистых лап, чьи обладатели были достаточно тяжелы, чтоб продавить до трещин пересушенную солнцем и жарой землю. Значит, твари тут уже побывали. Но, поскольку сезон дождей ещё не наступил, то животных они не нашли и двинулись к крепости.

Ещё немного выждав, Батя взял «Вепря» и вылез из машины. Снова подождал и, лишь убедившись в том, что он тут один, обсыпался остатками перца и тоже двинулся к крепости. Пешком.

Заходить решил со стороны, противоположной той, где после прошлого тумана проходил бой – здравый смысл подсказывал, что именно там твари если и будут, то совсем немного. Пройти успел от силы метров пятьсот, когда услышал далёкий, сильно приглушённый расстоянием выстрел из пушки, эхом разнёсшийся среди деревьев, а следом – хаотичное, практически паническое пулемётное стаккато.

О да, эти звуки он не спутал бы ни с каким другим. На дальней стороне крепости шёл бой. Не обычный, расчётливый и, если так можно выразиться, спокойный, когда обе враждующих стороны – профессионалы, привыкшие не тратить патроны попусту. А хаотичный, как если бы его взвод пытался сражаться с силой, против которой бесполезны любые из имеющихся под рукой вооружений.

То есть, с развитыми тварями и непонятной хернёй, которая незаметно, но очень быстро превращает людей в зомби.

«Да уж, перцем тут, мля, не обойтись», – подумал Батя и свернул правее, рассчитывая обойти крепость по длинной дуге.

Там, насколько он помнил, лес редел, а на его окраине росло довольно высокое дерево с толстым корявым стволом и не по-африкански пышной и раскидистой кроной. С него на крепость открывался довольно-таки шикарный вид, и комвзвода рассчитывал воспользоваться этим, хоть и не любования ради.

Но, дойдя до нужного места, командир вынужден был остановиться. И долго ещё тёр глаза, не веря тому, что видит.

Нет, искомое дерево никуда не делось. Просто вместо того, чтоб возвышаться над округой да подкармливать сочной листвой временами забредающих сюда жирафов, оно почему-то лежало. Причём поперёк широкой реки с грязно-жёлтой водой. И, судя по сухому, лишённому коры стволу и отсутствующими листьями, лежало уже очень давно.

Ну, река и река. Для Африки – вполне обычная, с заросшими высокой, высушенной жарким солнцем травой берегами. Но вот именно она насторожила Батю намного сильнее, чем упавшее дерево. Почему?

Да потому что её тут не должно было быть!

Командир ещё до вылета на помощь местным тщательно изучил ландшафт вокруг крепости и мог с уверенностью утверждать, что никаких водоёмов размером крупнее той пересохшей лужи, в округе нет. Тем не менее, сколько он не тёр глаза, река никуда исчезать не желала. И, похоже, была вполне реальной, а не плодом батиного воображения.

Тут Батя снова вынужден был задуматься о том, откуда берутся все эти лоскуты. Теория о том, что туман просто из раза в раз копирует одну и ту же местность, дала трещину. При этом всё, кроме реки, было в точности таким же, как и в мире Бати. Имелся лес с тропой и водопоем, крепость, вооружённые люди, которые прямо сейчас отстреливались от тварей...

Чертовщина какая-то, африканские вуду-шмуду, чтоб их!

– У-р-р! – раздалось неподалёку.

Батя, тут же забыв о реке, вскинул к плечу «Вепря» и заозирался в поисках укрытия. Вроде как урчала одна тварь, и судя по тону, покрупнее зомби. Горилла? Или моллюск? Вряд ли кто-то крупнее, иначе буквально уже наломала бы тут дров. Но и с этими связываться неохота. С ножом на них не попрёшь, а на звуки выстрелов могут и другие явиться, против которых двенадцатый калибр что укус комара.

Батя развернулся и без раздумий бросился к реке. Зашёл в воду по пояс, раздвинув прибрежные заросли, присел. И вовремя! Ровно через секунду на берег выскочил «моллюск». Благо, действительно один.

Батя, подняв «Вепря» над головой, чтоб внутрь не попала вода, и не спуская глаз с «моллюска», отступил немного глубже. Тварь, вопреки ожиданиям, в воду не пошла, остановилась на берегу. Принюхалась.

«Твою!..» – мысленно выругался Батя.

Вообще, он уже довольно давно заметил, что перец отбивал тварям нюх только в том случае, если его было реально много. Если ежедневно сыпать такое количество на кожу, то в итоге запросто можно получить сначала раздражение, а потом и химический ожог. Поэтому Батя, помучившись немного, приспособился втирать перец в одежду и в бандану, которую нашёл в разрушенном магазине в одном из торгово-офисных небоскрёбов. Расход от такого применения увеличился ещё сильнее, но нужного эффекта без ненужных осложнений комвзвода всё-таки добился. Теперь же вода, в которую комвзвода зашёл уже по грудь, быстро вымывала перец с одежды.

Моллюск, покрутив носом, выдал ещё одно «Ур-р-р» и замер, уставившись на заросли, за которыми прятался Батя.