S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса

Глава 9

Африканские реки, даже самые мирные на вид, обычно таят в себе немало опасностей начиная с крокодилов, прячущихся под водой, и продолжая, бегемотами, ядовитыми лягушками, крохотными червячками, просто обожающими поселиться в теле человека, неосторожно зашедшего в заражённые ими воды, и ещё кучей экзотической и смертельной по своему воздействию разнообразной мелочи. Последнюю заметить заранее вряд ли было возможно, а вот насчёт всех остальных Батя лелеял некоторую надежду и постоянно крутил головой, настораживаясь при малейшем плеске воды.

Моллюск так и стоял на берегу, уставившись на заросли, в которых прятался комвзвода. Он явно почуял двуногую еду, и почему-то не спешил бежать её харчить, а только раздражённо урчал и царапал когтями сухую африканскую почву.

Воды, что ли, боится? Хорошо, если так. Странновато, конечно, но ладно, этот мир уже столько всего, не укладывающегося в рамки разумного, продемонстрировал, что можно уже начинать верить в магию и ещё какую-нибудь чушь. Например, что можно захотеть стать невидимым – и оп-па, действительно им стать.

Тварь на берегу вдруг закрутила головой, словно действительно потеряла Батю из виду. Шумно задышала, втягивая изуродованным носом воздух. Обиженно заурчала. Очень неуверенно сделала шаг вперёд, остановившись прямо на кромке сухой земли, и попыталась встать на пальцы, максимально вытянувшись вверх.

Немного приобалдевший от того, как внезапно изменилось поведение твари, Батя ещё немного присел, уходя в воду уже по подбородок, а «Вепря» плашмя положил на голову. Он и сам понимал, что заросли не настолько высокие, чтоб спрятать его, что надо плевать на всё и уходить под воду полностью, вместе с оружием – тогда, быть может, появится шанс, что моллюск, потеряв запах, уйдёт. Но почему-то медлил. И только без остановки, как мантру, бормотал про себя детскую скороговорку:

«Не увидишь, не увидишь, не увидишь!»

Тварь, на удивление, действительно вела себя так, словно потеряла Батю из вида. Плотоядно раззявив пасть, из которой закапали тягучие слюни, она жалобно заурчала и принялась топтаться на месте. Пробежала несколько метров по берегу в одну сторону, вглядываясь в воду, потом в другую. А ничего не понимающий комвзвода следил за ней одними глазами и старался не двигаться.

Может, твари видят только движущиеся предметы? Не-е, бред лютый, Батя мог сходу припомнить кучу ситуаций, опровергающих это предположение. Может, они на воде плохо видят? Тоже нет, тогда тварь Батю вообще бы не заметила.

Батя перебирал в голове один вариант за другим, но так и не смог понять, почему моллюск перестал его видеть.

Реально, что ль, магия???

Под доносящийся со стороны крепости треск выстрелов, уже довольно редких, комвзвода сидел в воде, глядя на мечущегося по берегу моллюска, и понимал, что если прямо сейчас не придумает, как разрешить ситуацию, то его парни (если, конечно, у крепости сражаются именно они, а не какое-нибудь ещё подразделение какого-нибудь другого ЧВК) станут едой задолго до того, как он до них доберётся. Да, помочь едва ли сможет, но всё же, мать его, всё же...

«Да гори оно!..» – в сердцах сплюнул Батя и резко выпрямился во весь рост.

Вода плеснула, расходясь кругами. Тварь тут же повернула голову на звук, но взгляд у неё так и продолжал бегать, ни на чём конкретно не фокусируясь.

Батя сделал шаг в сторону, на этот раз очень медленно и осторожно. Тварь не отреагировала. Тогда комвзвода окончательно обнаглел.

– Чё встал, уродец? – вслух поинтересовался он.

Моллюск проурчал в ответ что-то нечленораздельное, но с места не сдвинулся.

«Крокодила встретить боится, что ли? – мелькнула неуместная мысль. – Или местными глистами заразиться»?

Как бы оно ни было, но в воду монстр идти не собирался даже ради такого вкусного Бати. Комвзвода, набравшись смелости, даже попытался «моллюска» поддразнить, походив вправо и влево. И даже рискнул слегка приблизиться к берегу, чем вызвал некоторое оживление у монстра, но не более.

Окончательно убедившись, что в реку за ним тварь не пойдёт, Батя решил обнаглеть.

– Что, ослеп? Твои проблемы, уродец, – бросил он «моллюску. – Я пошёл».

С места он, правда, не двинулся, но моллюск тут же навёлся по голосу. Но его взгляд продолжил бесцельно скользить по Бате как по пустому месту.

Батя не выдержал, ухмыльнулся. И, отвернувшись, двинулся вниз по течению, даже не пытаясь таиться. Только про себя на всякий случай продолжал бормотать:

«Не увидишь, не увидишь, не увидишь!»

Моллюск некоторое время следовал за Батей, но потом всё же отстал, недовольно уркнув напоследок.

Река становилась всё шире, при этом плавно заворачивая на север по мере приближения к крепости. Командир шёл по ней, даже не пытаясь соблюдать осторожность. Опомнился, только наткнувшись на раскуроченный танк Т-95 «Чёрный орёл». Он лежал на боку, врывшись правым траком в мелководье. Загнутый на почти девяносто градусов ствол сто-пятидесяти-двухмиллиметровой пушки сиротливо смотрел в небо, дистанционно управляемый пулемёт «Корд», установленный на верхней части необитаемой башни, был сорван и валялся в паре метров от танка. Из люка, ведущего в бронированную капсулу для экипажа, наполовину обглоданное, свисало тело в камуфляжных штанах и с вываленными наружу внутренностями.

Танк Батя узнал сразу. Разработка, которая официально так и не дошла до конвейера. На деле же эту модель вполне себе производили. Большая часть «Орлов», разумеется, шла на армейские склады, но владелец «Адской Сотни» имел неплохие связи, благодаря которым порядка тридцати экземпляров – за немалые, надо сказать, деньги, – были переданы на нужды ЧВК. Разумеется, тоже неофициально.

Батин взвод был укомплектован сразу тремя «Орлами». На одном из них раненого командира и пытались эвакуировать с поля боя. Два других Батя тоже нашёл – потом, когда очнулся на туше развитой твари и пытался разобраться в произошедшей чертовщине.

Взяв «Вепря» наизготовку, комвзода вышел из воды. Приблизился к танку, заглянул внутрь. Живых не было. А полуобглоданный труп, судя по нашивке с позывным на рукаве, принадлежал Горелому – водителю-механику второго экипажа. Единственное, что смутило Батю – вторая нашивка, с надписью «Адская Сотня» и эмблемой, на которой ангел с пламенеющим мечом спускался с неба на грешную землю.

Смутила по очень простой причине – эмблемой той «Сотни», в которой служил Батя, был демон.

Теперь командир окончательно перестал понимать, откуда этот мир, больше похожий на один из кругов Ада, берёт лоскуты. Теория о копировании снова дала сбой, причём ещё более странный, чем первый. Процентов так на девяносто всё совпадало: Африка, водопой, крепость, секретная модель танка, название ЧВК, труп Горелого. Из отличий были эмблема и река.

«Точно чертовщина! Наверное, я всё-таки задвухсотился тогда и теперь брожу по Аду. Или у меня крыша протекла».

Осмотрев танк и обнаружив на его борту ту же эмблему с ангелом, Батя решил, что версия с крышей ему нравится больше. Никаких преимуществ перед попаданием в мифический библейский Ад она не имела – просто командиру приятнее было считать себя живым, а не мёртвым.

На всякий случай снова повторив про себя «Не увидишь!», Батя снова двинулся в сторону крепости. Местность была открытой, а до стены крепости – уже знакомого деревянного частокола высотой всего метра в три, – оставалась ещё сотня метров, так что двигаться пришлось перебежками, то и дело падая на землю при малейших подозрительных звуках. Правда, визуально вокруг было чисто.

Уже под самой стеной Батя обнаружил ещё один труп. Разорванный и уже обглоданный до костей. Правда, рядом обнаружился обрывок камуфляжного рукава с ещё одной нашивкой. На эмблеме оказался всё тот же ангел, а вот позывной снова был знакомый. Ворон.

Стиснув зубы, Батя заставил себя отвернуться, закинул «Вепря» за спину, отступил на пару шагов, чтоб взять разгон, и прыгнул на забор. Ухватился руками за оструганные верхушки брёвен, подтянулся, заглянул внутрь.

Глинобитные хижины-домишки, собранные из того, что было под рукой, и крытые слоем сухой травы, стояли на тех же местах, где их запомнил Батя. Среди них, голодно урча, бродили чернокожие зомби, совсем свежие на вид. Знакомых лиц Батя, как ни старался, не нашёл. Но он особо защитников крепости и не запоминал в тот раз, так, только с командирами и завхозом успел пообщаться.

Везде виднелись трупы. Как обглоданные до костей, так и ещё сохранившие часть плоти. Некоторых всё ещё объедали те самые зомби. Но на Батю они внимания обращали ещё меньше, чем тот моллюск на берегу.

Вдруг среди глинобитных домишек мелькнуло цветастое пятно, привлекая внимание. Батя прищурился, пытаясь разглядеть детали.

Женщина. В платке и длинной юбке, с волосами, заплетёнными в множество косичек. И уже зомбированная, судя по поведению. За женщиной, тихо поуркивая, ковылял чернокожий малыш лет восьми на вид, босоногий, одетый только в светлые шорты, уже запачканные красным. Увидев не до конца обглоданное тело ещё одного чернокожего защитника крепости, и женщина, и ребёнок заурчали громче. Подволакивая ноги, заковыляли к нему, упали на колени. И практически одновременно вцепились зубами в истекающую остатками крови плоть.

Зрелище было мерзкое даже по меркам много повидавшего Бати. Снова пробормотав про себя «Не увидишь!», комвзвода отвернулся. Надо как-то пробраться к той части крепости, где пока ещё идёт бой. Кажется, вон там можно прокрасться незамеченным.

Всего на территории находилось порядка полусотни хаотично разбросанных хижин. Большинство – крохотные, в таких только спальный мешок на землю кинуть, чтоб не под звёздами ночевать. Но были и такие, внутри которых помещалось от двух до четырёх таких каморок, разделённых занавешенными тряпками дверными проёмами. У таких хижин зачастую имелось целых два выхода, расположенных с противоположных сторон. И Батя намеревался использовать эту лазейку – чтоб не рассчитывать на непонятную «магию», вроде как сделавшую его невидимым или вроде того. Хотя верить в неё – уже почти верил вопреки своему практичному складу ума.

Насмотревшись на чужие звёзды, местные закаты, кислые туманы и тварей, ещё и не в такое поверишь, мля!

Но нет, этот мир, который комвзвода всё чаще и чаще стал называть Пеклом, преподнёс ещё не сюрпризы. Перебравшись через забор, Батя не стал браться за «Вепря», предпочтя вооружиться ножом – от свежих зомби, если их окажется двое или даже трое, он легко отобьётся и им. А вот на шум выстрела гарантированно припрётся крупняк, отвлекать который от пиршества Батя категорически не хотел.

Осторожными перебежками между хибарами местных он направился к воротам. По пути обнаружил ещё один труп своего бойца. Ромео – главный бабник взвода, кажется большую часть времени думающий исключительно о сексе, готов был замутить отношения без обязательств, как он сам это называл, с любой, даже самой страшной бабой, лишь бы та была достаточно слаба на передок. И Батя не мог припомнить ни одной командировки, в которой у Ромео случился бы облом на тему физиологической романтики.

Эта, последняя, не была исключением. И пассия Ромео от всех своих предшественниц отличалась всего двумя вещами – цветом кожи и аппетитом, с которым поедала собственного любовника.

– Вот же самка собаки, – не выдержав, тихо и беззлобно сказал Батя.

Тут же осёкся, но было поздно, заклинание «Не увидишь!» перестало работать. Чернокожая зомбячка подняла на командира взгляд залитых чернотой глаз, плотоядно заурчала и как-то очень быстро вскочив на ноги, бросилась на новую жертву.

Батя, несмотря не некоторую оторопь от скорости африканки, был готов. Отпрыгнул в сторону, левой рукой ухватил зомбячку за заплетённые в косу жёсткие волосы, дёрнул на себя. И с размаху вогнал нож в удобно открывшееся горло.

Негритянка захрипела, потом забулькала, давясь собственной кровью. Комвзвода оттолкнул от себя разом ослабевшее тело и едва успел отскочить в сторону, уходя от новой угрозы. Рефлексы сработали на каких-то инстинктах, потому что появление ещё одного бойца-зомби, – командир умудрился пропустить. За что поплатился собственных здоровьем, получив четыре глубоких царапины от пальцев на задней стороне шеи.

Это был Винт, и он, в отличие от остальных найденных бойцов, был не только целёхонек и жив, но и одет в практически целый камуфляж. И если бы не его глаза, безумные и такие же чёрные, как у любовницы Ромео, Батя бы точно попытался с ним заговорить вместо того, чтоб драться.

К сожалению, никакого лекарства, способного превратить зомби обратно в человека, Батя так и не нашёл. Поэтому пришлось стиснуть зубы и, пусть и через внутреннее сопротивление, всё-таки прирезать то, во что превратился верный боевой товарищ.

Опустив тело на землю, Батя вытер нож о куртку бойца. Винт... Один из самых толковых парней в его взводе. Ну вот как, мать его, так? За что?

Особо задумываться о несправедливости происходящего было некогда, потому что неподалёку послышалось намного более грозное урчание. Батя шарахнулся в сторону ближайшего дверного проёма, с перекатом прыгнул внутрь. Выждал, пока урчание начнёт удаляться, выглянул наружу и тут же нарвался на пару свежих, очень медленных ещё чернокожих зомби, всё-таки нарвался – видать, они ещё не освоились в новом амплуа и вели себя подозрительно тихо. Пришлось поработать ножом.

Затащив все четыре тела в хижину, чтоб не слишком привлекали внимание, Батя вытер клинок и дальше пошёл ещё осторожнее. И не зря – буквально через несколько десятков шагов он наткнулся на «обезьяну», объедающую, женское, судя по цветастой юбке и торчащим из-под неё угольно-чёрным ногам, тело. Пришлось обойти увлечённого едой монстра, чтоб ненароком не привлечь его внимание.

Уже возле деревянной стены, условно ограждавшей крепость, Батя наткнулся на останки ещё одного бойца. Рядом валялся ботинок песочного цвета, из которого торчали куски плоти и обломки малой и большой берцовых костей. Командир поднял ботинок, покрутил в руках, ища ярлычок с наименованием производителя. А найдя, презрительно скривился – ботинок был сделан в Америке.

Американцев, пусть даже это были не те же самые американцы (хотя какие ещё они могли быть?), против которых он сражался, Батя не мог терпеть от слова «совсем» – слишком уж много повидал разрухи, которую они оставляли после своих «миротворческих» операций по всему миру. Так что жалости к неизвестному бойцу не испытал никакой. Просто отбросил ботинок вместе с содержимым и двинулся дальше.

За воротами, такими же хлипкими, как и стена, наткнулся на недоеденный труп чернокожего повстанца, лежащий у колеса старенького, ободранного и прилично ржавого пикапа. Присел рядом с телом и вдруг почувствовал дикую усталость. И разочарование.

Не спасти. В одиночку ему никого не спасти. После превращения в зомби обратной дороги уже, скорее всего, нет. По крайней мере, Бате она точно неизвестна. А если вдруг кто-то и сумел остаться в здравом уме, то уже был съеден – это к гадалке не ходи, слишком много времени уже прошло с ухода кисляка.

Над полем боя стлался дым от стрельбы и горящих покрышек – их свободолюбивые африканцы, похоже, попытались использовать в качестве дымовой завесы.

Воняло соответствующе – горелой резиной и пороховыми газами. Зато пока что отсутствовал запах тухлятины, к которому Батя настолько уже притерпелся, что даже не сразу заметил его отсутствие. Тварей, как ни странно, поблизости не было, только в отдалении слышалось их урчание и скрежет разрываемого мощными когтистыми лапами железа – видимо, вскрывали ещё один танк батиного взвода или какую-нибудь технику америкосов.

Смысла оставаться та этом лоскуте больше не было. Скоро твари окончательно обглодают то, что осталось от людей. Возможно, закусят парочкой свеженьких и не очень удачливых зомби. А потом снова отправятся на поиски пищи, и тогда скрыться от них будет ой как непросто. «Заклинание» «Не увидишь!», как выяснилось, действительно скрывает Батю от их взора, но ведь не от нюха. Да и работает как-то нестабильно. Одним словом, магия, чтоб её! Надо будет потом, когда вернётся на уже знакомые лоскуты, выловить парочку тупых зомби и поэкспериментировать над этим... «заклинанием».

Но, несмотря на огромное количество весьма серьёзных аргументов за то, чтоб побыстрее убраться с африканского лоскута, Батя под прикрытием дыма двинулся туда, где совсем ещё недавно был бой.