Сантехник. Электрик

Глава 27

Обсуждение СИСТЕМЫ за обедом в храмовой харчевне идет очень умеренно, новые Слуги пока явно побаиваются лезть с вопросами при мне к тому же графу.

Слишком внезапный подъем случился для отобранных мной служителей и в официальной власти при храме, и в таком быстром числе моих непосредственных помощников.

Им нужно еще как следует привыкнуть к такой разительной перемене в своей судьбе.

«Ну, кто-то должен присматривать за всеми остальным служителями, иметь для этого выданную лично мной власть и свою силу, чтобы заставлять остальных трудиться во славе Всеединого Бога, не щадя живота своего», — разглядываю я сидящих со мной за одним столом служителей и Слуг.

«Да. все такие святые люди и подвижники настоящие, те, кто направлены мной руководить Храмом в такие непростые времена. Явно еще растеряны и не понимают, почему мой выбор пал именно на них. Зато Слуги более деловые, готовы двигаться дальше по служебной лестнице», — чувствую я людские сознания.

Я расспрашиваю про религиозные ритуалы, усваиваю объяснения и сам поясняю, на что теперь делать акцент во время произношения речей моим помощникам.

— Побольше милости к тем, кому сильно не повезло по жизни! К сиротам, увечным воинам и больным!

Начинаю новую, гораздо более добросердечную эру милосердия, в которой мне лично придется задавать вектор развития, уходя от беспощадной политики по отношению к наиболее слабым членам человеческого сообщества при той же Твари.

Понятно, что сама она — не человек, поэтому и понятия строго не человеческие здесь привиты обществу, придется заниматься их постоянной перековкой в более гуманную сторону.

— Еда вполне неплохая, — замечает мне негромко на ухо граф, сидящий по правую руку от меня. — Не в каждом баронском или норрском замке так владетельных феодалов кормят. И мяса много в котле, и овощи свежие, и приправы с подливками имеются в изобилии. Для средневековья вообще неплохо.

— Вполне понятно, все-таки сосредоточение основной официальной власти именно здесь имеется. Еще бы в Главном Храме Империи плохо кормили служителей, — откровенно и так же негромко отвечаю я ему.

Неспешный обед заканчивается с появлением свежеобращенного командира гвардии, второго по списку графа Варбурга.

— Хотите перекусить, ваше сиятельство? — обращаюсь я к нему.

— Благодарю, господин! Только что в штабе пообедали! — браво отвечает Терек.

Похоже, что у него дела хорошо идут, лицо не смурное и не смущенное, явно мои властные рокировки при штабе убрали самых недовольных новой властью. И теперь уже от каждого начальника из гвардейских лично зависит, как сложатся его отношения с графом, поэтому они стараются сами понравиться новой власти.

Показывают свое рвение и снимают с его широких плеч всякую бытовуху.

Уже не предопределено так однозначно, что троица спевшихся более высокопоставленных негодяев решит все вопросы в свою пользу.

«Нужно про них, кстати, спросить. Где они сидят и как проходит заключение? А то еще гуляют по казематам, как самые свои здесь! — напоминаю я себе. — Если смогут откупиться и сбежать, надсмотрщики на их место сами сядут!»

— Мы покинем вас, господа, — сообщаю я служителям. — Выезжаем в дворец по готовности, как гвардейцы выставят оцепление и приготовят сопровождение!

Пора кое-что обсудить с глазу на глаз, вопросы тонкие и деликатные, естественно, что наедине.

Больше всего нас с графом интересует, как произошло вживание в новый титул у Терека и какая вообще ситуация складывается в штабе гвардии? Есть ли там недовольные новой властью?

— Да хорошо все, как я определенно со своими умениями вижу. По моему простому поведению возникает время от времени недоумение у благородных гвардейцев, только я заранее объяснил, что призван служить Небесным Отцом народу Империи из очень захолустного графства на самом краю Ксанфа, из реально медвежьего края и во всяких тонкостях благородного отношения заметно теряюсь. Но я — бывалый воин и не собираюсь на эти хитрости этикета лишнее внимание вообще обращать! Мое дело — приготовить гвардию к сражениям во имя своего Бога! — патетически заявляет Терек, заново повторяя свою речь перед подчиненными. — Недовольных точно нет, все оставшиеся командиры передвинулись на ступень выше по должностям, мои заместители от приваливших сверхспособностей вообще счастливы и за оставшимися бдительно теперь присматривают.

— Это вы, господин, — обращается ко мне по-простому Терек, — все правильно устроили, те бы, арестованные которые, точно не успокоились, останься они на свободе и при власти, палки мне в колеса постоянно совали, а оставшиеся теперь служат с усердием заметным. Так что пока в первый день при титуле и власти у меня никаких серьезных дел нет, все без меня отправляют — и повседневную службу, и сейчас народ выставляют в оцепление. Хорошо служить главным командиром! — с большим удовлетворением замечает бывший наемник, а теперь очень важный военноначальник.

— Тревогу сыграл? — интересно мне.

— Да, в одном полку только. Поработать еще есть над чем, но, в общем все ничего выглядит. Сегодня еще вторым полком займусь.

— Сколько численность гвардейцев в обоих?

— В этом под восемьсот всего, потому что вокруг Храма и императорского дворца места не так много свободного осталось, чтобы с казармами и лошадьми расположиться. Во втором полку зато тысяча двести воинов служит, они в паре кварталов подальше расположены.

«Так, значит на пару тысяч воинов я могу смело рассчитывать, — радуюсь я. — С такими силами бояться в столице точно некого. Никакое дворянское ополчение не сможет около Храма или дворца восстание поднять».

После небольшого времени, прошедшего в беседе только для своих, поступает доклад уже от непосредственно командира гвардейского полка, присутствовавшего вчера при моем разборе, а сейчас осторожно постучавшегося в мои апартаменты:

— Оцепление по пути следования до дворца выставлено, а дежурная сотня готова сопровождать выезд, Высокий Господин Неба!

Я сам приоткрываю дверь и выглядываю наружу, здороваясь с гвардейцем.

«Нет, никакой хитрости или недовольства в нем не чувствуется. Только радость из-за быстрого повышения по службе и еще теперь особой близости к своему господину», — чувствую я.

— Поедемте, господа! Там вопрос сегодня требуется решить с будущим Императором. Боюсь я, что у местного высшего дворянства и семьи бывшего Императора на этот счет только свои мысли главенствуют. Придется их заранее огорчить серьезно. Терек, приготовь сотню для того, чтобы оцепление дворца усилить и пару десятков, которые с нами внутрь пойдут.

— Думаете, господин, что до схватки дело дойдет? — удивляется Терек.

— Не знаю еще. Но, то солидное обстоятельство, что мы плотно контролируем гвардию моего же имени — охладит всех недовольных!

Тут я задумываюсь:

— Впрочем, лучше сразу же вычислить самых недовольных, а такие при отряде гвардейцев выступать побоятся. Так что пойдем вчетвером, только я с графом и парой моих Слуг, а вы тогда, граф Варбург, при гвардейцах снаружи дворца нас подождете. Когда я дам сигнал, отодвину штору и махну рукой, это для всех, конечно, а лично вам, граф Варбург, нашей мыслесвязью доложу. Тогда отправляйте гвардейцев взять весь дворец под охрану и своего Всеединого Бога тоже начинать защищать.

— Чем оставить этих интриганов на свободе, так лучше их спровоцировать неповиновением лично вам, Высокий Господин Неба. Высшее дворянство, особенно с выходами на королевскую семью, тоже желательно испугать и набрать каких-то заложников на время. Посидят месяц-другой на хлебе и воде, как государственные преступники, потом можно как-то договориться с их семьями. Всяко лучше, чем начинать сразу же резню, — рассуждает граф.

— Хорошо, поступаем тогда по ситуации. Граф, остаетесь наготове около дворца, сотню сопровождения держите при себе. Местная охрана не должна сопротивляться вам и хорошо знакомым ей командирам, — решаю я.

Еще через одну кунду я с графом размещаюсь в первом экипаже, оба Слуги во втором, Терек скачет на новом, породистом жеребце рядом с нами, мы едем по огороженной гвардейцами прямой дороге от Храма к дворцу.

Народа собралось еще немного, я милостиво осеняю зрителей, активно приветствующих меня, правильными религиозными символами в пути, всего пара минут поездки и экипажи въезжают в широко распахнутые ворота дворца.

Гвардейцы из охраны не собирались, как я понял, пропускать Терека с моей личной сотней охраны, но имеющиеся при них командиры быстро убедили всех слишком бдительных воинов не мешать новому начальнику гвардии выполнять непосредственные приказы Всеединого Бога.

«Да, всего-то со смерти Твари прошло двадцать часов, гвардия и Храм уже почищены и плотно перешли под наш контроль. Надеюсь, что плотно, конечно. Но, теперь требуется обязательно разобраться с императорской семьей и различными дворянскими группировками при ней!» — не то, чтобы я очень хочу вступать в прямое противостояние с местной дворянской элитой, только другого выхода у нас нет.

Или мы контролируем императорский дворец, или высшее дворянство попробует контролировать нас самих, если дать им возможность оставить кого-то из своих людей на престоле.

Со своим прикормленным дворянами Императором, который не подчиняется Храму, у нас быстро начнутся серьезнейшие проблемы. Тогда точно запахнет гражданской войной и множеством погибшего народа с обоих сторон.

И как раз в первых же залах дворца я со спутниками сталкиваемся с этими самыми дворянами, с явным недоумением слушающими представление каким-то мажордомом новых гостей для посещения вдовой императрице с ее безутешной семьей.

«Что это за наглецы и какого черта им тут понадобилось?» — так и чувствую я недоброжелательные взгляды солидных мужчин в богатых одеждах.

Видно, что звание Всеединого Бога не особо как-то смутило высшую элиту Империи, или они просто не расслышали слова мажордома, слишком занятые своими важными делами.

По их отношения я сразу вижу, что мой визит сейчас никто из них вообще не приветствует.

«Тут важнейшие вопросы престолонаследования решаются, а лишние посторонние гости только внимание отвлекают!» — так я чувствую отношение местной элиты к никому не известным гражданам.

«Это они зря считают, что мое место только при Храме всех убогих жалеть! Скоро убедятся, что все их расчеты и особое место при престоле окажутся безнадежно битой картой!» — усмехаюсь я.

Пока я шагаю по этим первым залам на встречу с императрицей, я насчитал четыре разных кучки единомышленников, еще при не погребенном теле императора самозабвенно делящих его освободившееся место.

«Придется их всех жестоко разочаровать! С другой стороны- новый император окажется пока равноудален от всех группировок, так что никто лично не проиграет. Кроме самой императорской семьи!» — понимаю я.

Я уже знаю, что сам покойный император, Всемилостивейший Плугин Шестой, был еще очень молод, всего двадцати шести лет от роду, императрица, ничего такая блондинка — почти его ровесница, всего на год младше и у них есть дочка девяти годов и сын всего пяти лет.

«Присматривайся, ваше сиятельство, взять вдовую императрицу замуж для тебя будет проще всего сейчас», — говорю я мыслесвязью графу.

«Посмотрим. Может она и ничего такая окажется, — не торопится спорить или соглашаться со мной граф. — Если не сильно вредная, то можно подумать о таком варианте!»

Однако, как я и ожидал, вскоре я определенно узнаю от на редкость хорошо осведомленного источника — никто в семье покойного императора не рассматривает даже теоретически всерьез такую мысль, что не старая, а именно новая династия окажется на троне огромной Империи.

Все сановники и дворяне высшей имперской категории, встав тесными кружками, обговаривают какие-то свои договоренности, недоверчиво посматривая по сторонам.

«Этак мы долго сами будем в трясине местных интриг плутать, нужен опытный гид-путеводитель» — понимаю я.

— Очень бы хотелось узнать расклады гонки за императорским титулом, — негромко я замечаю графу.

— На нас вообще внимания никто не обращает! — отвечает он мне. — Ну, вообще никакого.

Слуги наши позади стоят и пока робко помалкивают.

— Явно, что еще не знают нового Всеединого Бога в лицо. Думают, что мы какое-то посольство или из королевств, или из Баронств, случайно здесь оказавшиеся как раз в день смерти императора.

— Хорошо бы найти тут какого-то местного придворного, хорошо все знающего и разбирающегося во внутренней политике, — намекает он мне, показывая на выскочившего откуда-то из внутренних помещений важного сановника в очень дорого расшитом золотом платье.

Длинный камзол сверху донизу сверкает золотыми украшениями, явно — самый важный тут товарищ.

Его-то все присутствующие дворяне сразу замечают, постоянно перекрывают ему путь, задавая вопросы тоже тихими голосами. Но изворотливый царедворец никому особого предпочтения не отдает, ловко лавирует между дворянами, отделываясь пожиманием плечами и короткими ответами.

Поэтому, пока я со своими спутниками ожидаем приема у императрицы, стоя где-то перед тронным залом, я решаю привлечь к получению информации именно этого очень важного служителя при дворце, перед которым даже высшие дворяне особенно почтительно расшаркиваются.

— Явно — наша цель сейчас, — подтверждает граф. — Насмотрелся я на таких решал на приемах у короля Ксанфа.

Подзываю подойти этого, то ли императорского камергера, то ли управителя дворцовой жизни к себе жестом руки, на что проходящий мимо важный сановник даже не реагирует особо, бросив только недоуменный взгляд на каких-то непонятных выскочек.

Приходится нежно взять его под ментальный контроль, осторожно развернуть его и подвести к нам, как солидного такого голавля, чтобы заставить все начать очень откровенно рассказывать:

— Скажи-как, милейший! Ты же тут все знаешь? Какие партии образовались теперь после смерти императора? И у кого имеются наивысшие шансы?

На что сановник начинает таким же негромким бесцветным голосом говорить:

— Ситуация следующая. Есть сама императрица, которая собирается стать регентшей при младшем сыне, чтобы подольше управлять Империей. Шансы ее самые предпочтительные. Есть ее брат, который хочет продвинуть на престол своего сына, тому как раз двадцать лет исполнилось, может сразу стать императором. Императрица однозначно против, но у того есть поддержка от других вельмож. Есть три, нет, четыре основные группы высшего родовитого дворянства Империи, у всех свои кандидаты с разной степенью вероятности попадания на трон.

— Понятно. А что думают местные дворяне о назначении императора от Всеединого Бога? Ведь оно так по законам Империи положено?

Тут сановник замирает на некоторое время в большое недоумение, но потом все же отвечает:

— Забыли уже все о такой возможности. Последние шесть поколений императоров Бог из Храма никогда не показывался, занимался своими сирыми да убогими, как ему Небесным Отцом завещано. Только подтверждал императорский титул в самом Храме во время коронации, но в высшей имперской политике не участвовал совсем.

— Поэтому дворянство и позабыло про такую возможность? — спрашиваю я его.

— Именно поэтому.

— Так, ты тут постой рядом со мной! — командую я сановнику и обращаюсь к своим людям:

— Все обстоит именно так, как я подозревал, граф, императрица, ее брат и дворяне проталкивают сразу шестерых кандидатов!

— Придется их потыкать носом в неаппетитную субстанцию, — отвечает он.

— Нас просто списали со счетов, значит, основной претендент сама императрица? — это снова к важному сановнику.

— Однозначно, если ничего не случится, то она станет регентшей при сыне. Одна у нее проблема, нет большой поддержки от родни, они все из совсем незнатных фамилий, а сами живут далеко от столицы, никак не успеют ее поддержать. Если кто серьезный и с большой поддержкой от высших дворян Империи предъявит свои права на престол, вот тогда одобрение Всеединого Бога окажется необходимо.

— А вы кто такой сами будете и какую тут должность занимаете при дворце? — решаю я познакомиться с таким хорошо осведомленным мужчиной.

— Управляющий имперскими дворцами и прочими службами, граф Гельдберг, — так же бесцветно отвечает он под давлением.

— Ага. А сколько дворцов у императорской семьи вообще имеется? — это уже граф интересуется своей будущей собственностью.

— Четыре, есть дворец в горах недалеко от Кташа, там страшный летний зной императорская семья переживает. Есть недалеко так же на острове, где всегда свежий ветер с океана. Вокруг столицы есть еще два владения, оба для охоты, зимней и летней, но не совсем дворцы, скорее богатые постоялые дворы.

— Императору было развешено уезжать так далеко от Кташа? — я как-то по-другому представляю себе постоянный контроль Твари над Императором.

— Разрешено, но только в сопровождении нескольких Слуг, своих собственных и еще из Храма, — очень так нехотя отвечает управляющий Гельдберг.

— Ага, это большая государственная тайна? — быстро понимаю я.

— Да, никто не должен знать, — так же тихо под давлением отвечает он.

— Наверно, Первый Слуга Всеединого Бога должен каждый раз Императора сопровождать?

— Именно, — безучастно отвечает Гельдберг.

— Постой пока рядом, — я убираю к себе за спинку управляющего.

А то к нему уже подтянулись несколько других любопытных, чтобы послушать, о чем это такой важный царедворец так долго и подобострастно общается с никому не известной публикой.

Но мы сами решаем мыслеречью переговариваться, пусть новые Слуги могут что-то услышать, но сами пока ничего сказать не могут.

«Предлагаю господина Гельдберга завербовать на нашу сторону, — слышу я от графа. — Сильно влиятельный здесь он мужчина, такой нам самим однозначно пригодится».

«Как рассчитываешь это сделать?»

«Да пусть объявит сам во всеобщее услышанье, что приехал сам новый Всеединый Бог во дворец! И со своим новым Императором. Что дело уже совсем решенное, а кто не согласен — может пойти сдаться гвардейцам на входе по обвинению в государственной измене. Думаю, что больше никому ничего объяснять не придется, его мнению все поверят сразу».

Так можно поступить, чтобы снять все вопросы прямо сейчас.

— Как вообще сама императрица — с ней можно как-то договориться? — вдруг он перехватывает управление над графом Гельдбергом.

Понятно, что его этот вопрос сильно интересует, если та окажется согласна признать его императором и безропотно выйти замуж, то большинство проблем сразу исчезнет.

Однако, выпученные в ужасе глаза имперского управляющего однозначно говорят, что это не вариант:

— Безнадежная стратегия. Она всегда была больной на всю голову, этим и полюбилась молодому императору. Но за время жизни в дворце и, еще родив ему двоих здоровых детей, совсем стала невменяемой. Из-за нее и ее кровавых капризов только во дворце пришлось казнить троих прислужниц и двоих слуг, одну даже ее личную фрейлину. Конченая, больная стерва, — с какой-то даже жалостью откровенно отвечает он.

— Ну, вот. Даже разговаривать с ней не стоит, все равно ничего кроме криков не услышим? — спрашиваю я еще раз управляющего, он в полном согласии трясет головой.

— Будешь пробовать подкатиться? — это уже к графу вопрос, с большой иронией, конечно.

— Да на хрен мне такое счастье на старости лет! Я, вообще-то, очень счастливо женат в королевстве! И Фиалу люблю! — отвечает он мне на русском.

— Ну, какая это старость? Всего-то сорокет, а выглядишь на тридцать с такой СИСТЕМОЙ в голове! Но, ты прав, такой истеричный игрок на сцене императорского дворца нам совсем не нужен. Тем более при полном дворце зрителей, — соглашаюсь с ним я, тоже на русском языке.

— Какие проблемы, сейчас озвучим им твое решение и выставим всех из дворца. Пусть едут и думают, что это такое произошло, если сам Всеединый Бог из Храма выбрался, чтобы провозгласить новую императорскую династию, — предлагает мне граф. — Потом уже гвардейцы изолируют императорскую семью в паре комнат, пока похороны не пройдут.

— Когда похороны назначены? — теперь вопрос к управляющему, раз уж мы вспомнили про такую важнейшую процедуру.

А то уже совсем позабыли.

— Завтра прощание в Храме и захоронение в императорской усыпальнице, — тут же отвечает он.

— Только императора? А его Слуг? — стало интересно мне почему-то.

— Их при храмовом кладбище хоронят, как принято. Не знаю, когда даже, не моя епархия.

«Знаешь, что? Дадим пройти похоронам без скандалов лишних. Нужно нам, чтобы безутешная вдова нас проклинала над гробом мужа при стечении всех жителей столицы? Всего-то один лишний день заговоры вокруг трона станут развиваться и плестись, потом мы так же явимся сюда вместе с гвардией, заберем власть и у императрицы, и у остальных заговорщиков», — предлагаю я ему опять же на русском.

'И приличия соблюдем, и власть свою укрепим еще за пару дней самым существенным образом, — соглашается со мной граф.

«А то еще и суток не прошло, как мы тут все перевернули вверх тормашками!» — отвечает он мне так же.

«Терек — отбой сегодня! — командую я новому графу. — После похорон займемся дворцом. Скоро обратно в Храм поедем!»

— Ваше сиятельство, благодарим за внимание к нашим вопросам. Больше вас не задерживаю, — отпускаю я пока управляющего, подчистив ему сознание.

Потом он еще точно пригодится, теперь больше никого искать и расспрашивать не нужно, самый подходящий человек для вербовки.

Чтобы не вспомнил лишнего про странные вопросы и непонятный интерес к очереди на право наследования трона Империи.

Со стороны странных, и ему пока незнакомых граждан.

Управляющий нетрезвой походкой пошел назад и сразу же очутился в ловушке, окруженный заинтересованными дворянами. Заваливают его вопросами, но он только потрясенно молчит.

После такого решения мы дожидаемся приема у императрицы, которая в очень хорошо пошитом траурном платье, но с видимым раздражением приняла нас с графом и моим Слугами.

Я быстро пробормотал слова сочувствия от своего имени и того же Небесного Отца, пообещал полное содействие в Храме.

Получил такой же казенный ответ от симпатичной блондинки при двух прелестных детях и сразу же откланялся.

— Ее прямо что-то сжигает внутри, какое-то сумасшествие. Она и злится, и гневается постоянно, и до ужаса боится проиграть, — говорю я графу на обратном пути. — Чувствует определенную слабость своей позиции перед высшим дворянством.

— Эх, не тех она опасается! — смеется граф. — Придет печальная весть оттуда, откуда никто не ожидает! От доброго и приятного в общении Бога!

Народа за цепью гвардейцев собралось уже великое множество, так что всю обратную дорогу я проехал с высоко поднятой в благословении рукой.

Как и подобает настоящему Всеединому Богу.

Уважаемый читатели. Уезжаю ночью на Роскон, на слет Магов и Магинь, попробую там последнюю главу написать.