Сантехник. Электрик

Глава 5

Только сильно торопиться на место побоища я не стал, все, чему положено там свершиться, уже свершилось.

Пусть пока немного сами разберутся со своими ранеными и убитыми, без нашего активного участия.

Чего людей лишнего нервировать после на редкость кровавой рубки?

Баронские воины полегли все поголовно, никак до самого конца не поняв, что охранники оказались слишком смертоносны даже для такого отчаянного натиска.

Сначала я опять построил своих людей для нового инструктажа, ибо ситуация снова быстро поменялась.

Впереди встреча с крутыми бойцами, самыми обученными воинами Империи и не нужно, чтобы мои люди слили по своей глупости итоги моих усилий.

Судя по тому, как они лихо размотали дружину горного барона, это и есть тот самый средневековый спецназ для решения особых задач, который у Твари имеется в товарных количествах.

Пешцы посрубали без особых проблем равное количество дружно атакующих конников, это явно очень хорошая выучка!

Просто на таком уровне, невероятном для обычных имперских воинов, не говоря уже о простых охранниках обычного торгового каравана!

Потеряли безвозвратно всего своих троих против двенадцати воинов барона с ним самим во главе!

А сам барон в таких условиях стоит троих хороших воинов, работает, как настоящий таран впереди своего отряда!

Ну, еще, конечно, какое-то количество раненых, которые в условиях средневековья и постоянной дороги по непрекращающимся ухабам обречены на неизбежную смерть.

Шестой Слуга успел мне рассказать про целый лагерь около Кташа, где готовят самых сильных воинов во всей Империи. Притом в большом довольно количестве, не десятки воинов, а прямо целые сотни, которые умеют забираться по каменным стенам, снимать часовых и в одиночку справиться с десятком рядовых противников.

Если повезет, конечно, а враги будут подбегать строго по очереди, как обычно показывают в кино.

Много я с ним по душам поговорил, особенно интересуясь особыми возможностями Хозяйки в части всяких диверсионных действий.

Ну, как по душам, все время приходилось держать такого непростого свидетеля под сильным принуждением.

Поэтому устраивать с имперцами обычную войнушку я опять же не собираюсь ни в коем случае, хотя сейчас они абсолютно точно работают именно против меня.

— Новое изменение в нашей истории! Впереди нас караван имперских воинов, подвергшийся нападению горных баронов. Они отбились и даже половина охранников осталась на ногах. Для них мы сейчас снова сами все те же дружелюбные имперцы, ведь они наши союзники по идее. Для всех остальных, кого повстречаем здесь, все остается по-прежнему, что я и господин Терек из Ксанфа.

Народ смотрит с заметным удивлением, насколько быстро господин теперь барон перескакивает в норра и обратно.

— Нет, сами вообще помалкиваете с ними, разговариваете только с моего разрешения, — решаю я не полагаться на сообразительность подчиненных, ибо совсем непростые воины сейчас повстречаются моим слишком простоватым парням. — Нам придется вместе ехать дальше! Так вот, про баб и пиво можно говорить, а про то, откуда вы сами, куда едете и кто я такой — ни слова! Ни единого! А то опять же кто-то познакомится с моим тупым ножом! И будет молчать всю свою недолгую жизнь!

Заканчиваю конкретно так с весомой угрозой, хотя мог бы, как самый настоящий Слуга, просто тихо попросить.

Но тут приходится срочно отреагировать на внешнее неуважение от одного из бывших стражников норра Вельтерила.

Наглец из новых воинов попробовал что-то сказать на ухо своему соседу, пока я доношу до них правильную информацию. Тут же получил по сознание хороший шлепок и молча повалился на землю.

— Последнее предупреждение! — показал я на него пальцем. — Толстый кол я могу и здесь приказать затесать!

Намекнул таким образом, что больше прощения провинившемуся не будет, народ таращится на обмякшее тело с большим испугом.

Грозно смотрю на стоящих воинов и возниц, особенно на новичков, что-то они как-то больно быстро расслабились или изначально не особо дисциплинированными оказались у своего покойного норра.

— Поднимите его и на повозку бросьте! На привале срубить кол и затесать! Средней толщины! Мы же не садисты!

Приказываю так, а сам немного переживаю, ставки поднял до неба, а как придется приказать кого-то на него сажать?

«Ладно, просто сам пришибу до смерти и все на этом», — говорю себе.

— Молодец, ваша милость, что прибил этого дурачка! Он первый тут заводила у новеньких! Я уже ему говорил разок, чтобы меньше болтал! Теперь сам за ним присмотрю и решу вопрос сразу же! — догоняет меня Терек, когда мы трогаемся вперед. — Хочешь, значит, этих под свое управление взять?

Кивает он на приближающееся место битвы.

— Сначала поговорю с их старшим, узнаю, что им поручено. Потом стану решать, — отвечаю наемнику.

— А чего тут решать? Раз ты — Слуга настоящий, то они должны тебе в рот смотреть, чтобы им задано не оказалось! Ты можешь и прежнее задание поменять, даже приказать самим тут же повеситься на первом дереве тоже имеешь полное право! — правильные вещи в принципе говорит наемник.

И дальше загадочно молчит.

— Чего еще сказать хочешь? — я понимаю, что есть у Терека еще какая-то задумка.

— И нам спокойнее тогда будет. Вон местные дворяне уже так до ручки дошли, что на равное количество охранников в караване напали, и на нас могут выскочить. На этих сразу потому кинулись, что очень много о себе, как о воинах, по сравнению с охранниками понимали. Потом они чистые имперцы по внешнему виду, на нас могут и не напасть, раз главные здесь мы из Ксанфа. Но, могут и плюнуть на общую войну против имперцев теперь, раз в охране все равно имперские воины есть, а сами бароны сильно оголодали! А у них это постоянно случается, всегда голод этот не проходящий до чужого добра!

— И что ты предлагаешь? — с интересом смотрю на Терека.

— Взять их под твою руку! Ну и я помогу немного. Им тут все равно в следующий раз никак не отбиться, это не последние голодные бароны тут проживают. Если их шестеро целых всего осталось при трех груженых повозках. И нам попроще будет дальше ехать, когда нас тоже уже не десяток окажется. У нас как раз на повозках место для ихних раненых найдется!

Любит наемник иногда по-простонародному так выражаться.

Правильно вообще соображает, рано еще имперцев в полный расход пускать, пусть помогут нам в пути, а по приезду посмотрим, что с ними делать.

Главное сейчас — что им вообще приказано? Меня искать или просто обычную разведку перед вторжением вести?

Вскоре наша колонна добирается до остановившегося каравана, где уцелевшие воины сложили раненых под повозки, снова похватали копья и мечи, да перекрыли нам единственную здесь дорогу.

— Стоим на месте! — командую я своими и один скачу к имперцам.

Пока рассматриваю положение, в котором очутились отбившиеся воины и вижу, что шестеро стоящих передо мной довольно молодых бойцов не совсем без ран прошли схватку, у двоих тоже плечи и руки перебинтованы.

Смотрят на меня очень недовольно, у них тут свои серьезные проблемы и никакие лишние свидетели им пока не требуются, что они здесь местных владетельных норров-баронов перебили, а теперь проигравших раздевают и добро на повозки складывают.

А ведь могут еще новые воители приехать, однозначно полезут мстить за своих приятелей и соседей, теперь так легко отбиться не получится у имперцев.

Но, сейчас они очень рады, что мои люди тоже что-то сопровождают, значит при делах каких-то тут проезжают, а не очередная бедовая дружина, ищущая любой возможности напасть и пограбить.

Поэтому сразу успокаивают воинов:

— Я имперский норр и у меня есть дело к вашему старшему! — обращаюсь я к ним.

— Наш купец тяжко ранен и ему не до разговоров с вами, ваша милость, — сделав над собой усилие, вполне вежливо отвечает один из воинов, стоящий позади всех.

Пятеро впереди выстроились, даже раненые, а этот сзади остался, наверно, просто не должен рисковать сокровенными знаниями о том, что вообще они тут делают, в своей личной голове.

Если не сам купец в курсе задания, значит этот воин отвечает за его исполнение, поэтому сам на рожон не лезет.

Скрытый такой руководитель разведки на самом деле.

— Ничего, я все равно должен с ним поговорить, — я спрыгиваю с коня и подхожу поближе к защитникам, показывая, что не держу их за врагов, потом оглядываю место побоища.

— Хорошо сражались! И почти все лошади ваших врагов остались целыми! — замечаю я. — Теперь не нужно пешком повозки с товаром сопровождать!

Да, сами как бы охранники каравана, идут пешком. Пожалуй, просто не нашлось лишнего места для лошадей на скуфах или отправившие их сюда военные чиновники от имперской разведки с понятным основанием рассчитывают, что какими-никакими лошадьми хорошо обученная воевать разведка сама в этих беззаконных местах обзаведется обязательно по дороге.

Наверно, все так и обстоит на самом деле, главные в разведке Империи точно знают, что в верховьях Станы нужно не на лошадях гарцевать, а постоянно придется груженые повозки из грязи выталкивать.

И сами воины хорошо грязью забрызганы, и повозки у них нагружены по полному. С этой стороны к обозу не прикопаться, у небогатых купцов нанятая охрана обычно пешком идет, он сам и его помощник только на лошадях едут.

Но я знаю, что требуется сказать насупившимся воинам, ожидающим новой атаки свежего противника на свои потрепанные уже порядки:

— Только не похожи вы на обычных охранников купеческого каравана! Не обижайтесь, служивые, но это именно так выглядит сейчас! Ох, как не похожи! Особенно сейчас!

И обвожу рукой поле битвы.

Воины немного напрягаются:

— Почему это? — спрашивает все тот же из них, невысокого такого роста, но смотрящий твердым взглядом в мое лицо.

А остальные напряженно молчат, как крайне дисциплинированные воины, ждут условного слова от своего командира.

Кажется, основной у них сейчас точно этот разговорчивый.

— Потому что в охране обычного купеческого каравана может попасться пара таких умелых в рубке бывших воинов, но они окажутся уже после третьего или четвертого срока службы. То есть пожилые совсем мужики, а никак не такие молодцы в самом расцвете сил, как вы все. И это очень подозрительно!

Видно, что воинам лет по двадцать пять-тридцать максимум, и для обученных охранников обычного каравана они слишком молоды, потому что еще не должны со службы выйти, а если они простые деревенские парни, что вполне может случиться, то тогда чересчур хорошо обучены с мечами и копьями обращаться.

Простых охранников лютые воины баронов снесли бы лошадями и порубали бы на тонкий фарш — однозначно.

— И что? — видно, что невысокий воин не понимает, к чему я это вообще говорю.

— Ну, — усмехаюсь я, приготовившись к возможным последствиям своих слов, — мне это говорит мне о том, что ваш караван плохо подготовили те, кто этим делом занимался в Кташе.

Такая уже фраза, определенно свидетельствующая о том, что я хорошо понимаю, кто они вообще такие по жизни.

Служивые замерли в недоумении, но готовы уже броситься на меня.

Они-то точно приплыли из столицы, но почему об этом знает какой-то внезапно подъехавший норр? Откуда он тут вообще взялся со своими людьми?

— Придется спросить с тех, кто вас готовил и указать на будущее, что так отправлять торговые караваны по враждебным землям не стоит, — подвожу я итог своих слов, явно подтверждая, что имею такое право — сурово спрашивать с их командиров. — С другой стороны ваше воинское умение на вас не написано большими буквами, а только по результату схватки сейчас определилось! Это понятное дело, не поддаваться же дружине горного барона и не помирать же ради правдоподобия легенды про плохо обученных охранников купца!

— Не понимаем, ваша милость, о чем вы вообще говорите! — берет на себя все разговоры невысокий воин. — Ехали бы вы мимо нас дальше, мы сами разберемся со своими делами!

— Нет, родной, уже не разберетесь! — снова улыбаюсь открытой улыбкой на своем лице я. — Теперь со мной дальше поедете!

Вот, если не знать, что это обученные лазутчики, так сразу и не поймешь, что никакие это не обычные охранники каравана. А если уже в этом уверен, то определенно видишь у них совсем другое поведение, другие реакции на непонятную опасность от странно много знающего норра, полную готовность быстро разобраться со мной и слишком хорошо наработанную слаженность в бою.

Ну, никак это не простые крестьянские парни, которым посчастливилось устроиться охранниками к купцу, чтобы путешествовать по миру окрестных земель, не работать руками и своей спиной в поле тяжелым трудом, а хорошо питаться в пути и еще неплохие деньги за такой опасный экотуризм получать.

И выглядят в момент опасности или непоняток совсем не так, и говорят тоже не по-простонародному.

— Проезжайте ваша милость! — повторяет невысокий воин и незаметно перехватывает свое копье, делая маленький шаг в мою сторону.

Готов уже напасть немедленно, и люди его тоже напряглись заметно моему уже искушенного взгляду.

— Ладно, с тобой первым поговорю! — решаю я и беру сознание воина под свое управление.

— Всем убрать оружие и поклониться уважаемому норру до земли, — вдруг огорашивает остальных воинов парень. — Быстрее, я сказал!

Пока удивленные охранники выполняют тем не менее довольно быстро приказ, я мыслесвязью спрашивает его, кто главный в караване и какую роль играет здесь купец.

— Купец настоящий, ваша милость! Откуда-то из Гальда! А по нашему заданию говорить нужно со мной! — громко и четко отвечает воин.

Остальные воины совсем оторопело смотрят на него, выдающего секретные секреты первому встречному, но влезать в разговор не собираются.

— Ну и отлично! Пошли до купца доберемся, ты мне расскажешь про состояние раненых. Прикажи остальным разбираться с лошадьми и трофеями, время терять не станем. Мои люди вашим помогут, на наших повозках место для раненых есть, — решаю я и отпускаю сознание воина.

Разведчик быстро понял, что с ним случилось, но спорить не стал, кажется, уже сталкивался лично со Слугами по своей жизни, так что только подтвердил мои слова и беспрекословно отправился со мной смотреть раненых.

Купцу в схватке сам сильный барон разрубил плечо, поэтому я смотрю с большим недоумением на старшего здесь воина:

— А купца то чего в схватку отправили? Это непростительная ошибка, воин! Теперь вам остается только обратно в лагерь к графу Венцерилу возвращаться! — ссылкой на командующего корпусом, на кораблях которого они сами приплыли, я показываю, что полностью в курсе смысла появления здесь их группы.

— Без него ваша поездка уже потеряла всякий смысл! Сейчас вам только обратно в лагерь около Станы ехать! Не будете же вы прикидываться сами купцами?

— Ну я, ваша милость, немного в торговле понимаю, — неуверенно отвечает мне воин.

— И язык местный отлично знаешь? — задаю я сразу же второй, такой проницательный вопрос.

— Знаю, ваша милость, но немного, — вздыхает старший каравана.

— Немного для купеческого дела не пойдет! На немного можно девку деревенскую уболтать или еды себе купить, а с купцами поговорить не получится правильно. Нет, никак тебе там за купца не сойти, да и не знает тебя никто из купеческого сословия. Нужно раньше было с этим купцом из Гальда поездить несколько раз, чтобы сейчас там твою личность хоть кто-то из торговых людей признал! Так что остается тебе только обратно ехать и готовиться к суровому наказанию, воин! Твоя только промашка, что купец пострадал! И задание сорвано в самом начале! — отчитываю я его, как настоящий начальник.

— Так он сам рванулся в бой! Я ему сказал сидеть позади и не высовываться, а он меня не послушался, ваша милость! Во время схватки не углядел за ним, ваша милость! — оправдывается старший. — Больно уж разбойники дружно ударили! На мече неплох в молодости был, сам так рассказывал и даже с нами немного фехтовал. Но барон слишком силен оказался, меч его в сторону отбил, а сам сразу купца срубил. Хорошая кольчуга помогла тому выжить, но теперь в сознание не приходит больше.

Вот, уже оправдывается, понимает, что только я могу его спасти со своими способностями сейчас от полного провала задания. Если уж повезло так, что настоящий Слуга попался в пути — уже ему решать, что дальше небольшому имперскому начальнику делать. Как он сейчас потерпел полное поражение в выполнении приказа начальства, пусть даже и отбился от напавшего отряда, но следование уже моим приказам поможет дальше приносить посильную пользу Империи и возможно, что полностью зачтется в будущем.

— Да, не жилец он. Только мучиться ему все время придется, если везти его на повозке по неровной дороге. А здесь других не бывает, это тебе не имперские земли. Так что он теперь совсем нам не нужен, я о нем сам позже позабочусь, — решаю я и мы идем дальше.

Жесткость и даже жестокость мне тоже необходимо показать старшему этой группы разведки, снять с него бремя добивания своих же людей. Что ради выполнения задания придется добить теперь мешающихся нам людей.

Второй раненый пробит копьем насквозь, но еще цепляется за жизнь из последних сил, надрывно и со стонами дыша.

— Знает, что важное? — спрашиваю про него. — Про ваше дело?

— Нет, просто воин, ваша милость, — старший непрерывно смотрит в лицо умирающего, я чувствую, что чуть не плачет.

Наверно, приятель его по учебе и службе старинный, которому сегодня не повезло.

— Прощайтесь с ним по очереди, — я показываю, что скоро отпущу довольно молодого парня на тот свет. — Тебя как зовут?

— Силтир, ваша милость, — отвечает старший.

— Выполняй мой приказ, пусть пока прощаются с ним товарищи, потом уже не будем тянуть. С этим что? — показываю я на третьего раненого, всего окровавленного.

— По голове мечом плашмя получил, но должен выжить.

Да, купца и одного раненого придется сразу освободить от мук, чтобы не мешали дальше в пути, раз они безнадежные сами по себе.

— Терек! — зову я наемника и издалека приказываю выделить четырех наших копать могилы для имперцев.

— Пойдем, переговорим, Силтир, между собой, — говорю воину и отхожу подальше от каравана, где продолжается мародерка, а мои люди уже бегут с лопатами копать могилы.

— Повыше место выбирайте! — кричит им уже Силтир.

Он уже понял, кто я такой, и не спорит с моим решениями, правильно понимая, что теперь есть кому ответственность за отряд и секретное задание передать.

— Куда едете? — спрашиваю я, когда мы остановились на высоком обрыве, откуда видно все вокруг очень хорошо.

Потом достаю из чехла дорогущую подзорную трубу и разглядываю окрестности.

Силтир смотрит с понятной завистью на такой бесценный в разведке прибор, ему имперские снабженцы в жизни такую вещь не выдадут.

— Внизу, в паре часов езды есть еще отряд воинов, едут в нашу сторону. Что-то много тут местные бароны катаются, — говорю я ему. — Возможно, придется и с ними разобраться.

— Понятно, ваша милость, — отвечает воин и начинает отвечать на мой предыдущий вопрос. — А точного места у нас не указано, куда нам требуется прибыть.

— Так, что вообще сказано делать?

— Проехать вдоль Вольных Баронств, расспросить живущих тут людей. Если узнаем, что нужно, то сразу возвращаться к графу в лагерь. Если не узнаем, то заехать в Ксанф и по краю королевства так же с расспросами вернуться в Гальд, где тоже собирать сведения, — медленно рассказывает мне Силтир.

— Хм, так у тебя задание такое узконаправленное. Впрочем, у меня тоже самое, но мне в Ксанф нужно сразу ехать, — я уже понял, что расспросы этому отряду поручено вести именно про пропавшего норра Вестенила. — Не общая разведка местности перед нашими войсками, значит, тебе поручена?

Оно и понятно, имперскими шпионами эта территория давно уже объезжена вдоль и поперек, каждый склон или замок указаны на картах имперского военного штаба. Поэтому рисковать дорогой разведгруппой в условиях начинающейся скоро войны только для такой ерунды никто бы не стал.

Это личный приказ Твари своим подчиненным — любыми путями проследить караван норра Вестенила и найти пропавшего Слугу.

— Ну, и это тоже, ваша милость, — тихонько говорит старший каравана. — Но, в основном, совсем другое дело. Нужно разыскать следы одного норра из Вольных Баронств, который пару месяцев назад уехал со своим торговым караваном в сторону королевства Гальд. Но, и в Ксанфе тоже может остановиться, туда тоже придется ехать.

Я с понимающей улыбкой смотрю на Силтира:

— Даже знаю, кого именно ищешь. Потому что и мне подобное поручено, но только в самом Ксанфе спросить. Это не самое главное в моем задании, но про норра Вестенила я тоже знаю…