Семейное дело

Глава 10 Время взрослеть

С беременностью Насти пришло время серьёзно переработать наши графики. Да, я не мог забрать всех пациентов на себя, поэтому придётся растягивать график приёма. Кому-то это точно не понравится, но в этом не моя вина. Что я теряю? Только количество пациентов и чистую прибыль. Но есть вещи, которые важнее денег. Например, семья. А мне предстояло много времени уделять семье, чтобы обезопасить их.

— Николаша, у нас гости! — радостно объявила мать, когда я ненадолго заскочил домой.

Я ожидал увидеть родителей Насти, которые наконец-то решили заглянуть к нам, но тогда почему они сделали это сюрпризом? Да и Владимир Евграфович наверняка до сих пор торчит у Аграфены, и ещё нескоро отступится от идеи с помощью заклинательницы, так что это точно не Шумские. Тогда кто? Тётя Тоня решила приехать? Вполне может быть, ведь сейчас уже конец сентября, почти весь урожай собран, и в огороде делать практически нечего.

Войдя в гостиную, я увидел не тётю Тоню, а сидящего на диване Вельского.

— Николай, приветствую! — расплылся он в улыбке, пытаясь скрыть неловкость, промелькнувшую во взгляде.

— Владислав Гаврилович! — произнёс я, крепко пожав руку. — Какими судьбами?

— Решил, что давненько не заглядывал к вам. Всё дела, да заботы… А жизнь-то идёт!

— Верно, жизнь идёт…

— Ты не присоединишься к нам? — поинтересовалась мама.

— Прошу прощения, но не сегодня. У Насти сегодня ночная смена, а я хотел её встретить после работы и провести.

— Ник, а ты всё держишься за идею с кабинетом, — заметил Вельский.

— Как видите, Владислав Гаврилович. Время показало, что это была превосходная идея.

— Да, пока вы молоды и не появились дети, эта идея кажется хорошей. Но нужно смотреть на перспективу и искать себе хорошее место с прицелом на будущее.

— Я так полагаю, вы хотите предложить мне место в своей клинике? — догадался я.

— Верно. И для тебя, и для жены. Разумеется, когда она завершит стажировку. Мы сможем подобрать такой график, при котором вы сможете работать в одну смену. Знаешь, когда есть возможность видеться в течение дня — это уже большой плюс.

— Какая замечательная возможность! — всплеснула руками мать. — Николаша, соглашайся! Владислав Гаврилович не будет советовать ерунды. Тем более, он даёт советы из своего опыта.

— Я приму ваше предложение к сведению, — пообещал я.

Интересный тип! А что мне делать с кабинетом, который я только открыл? Закрывать, а задние выставлять на продажу? Это будет выглядеть в высшей степени глупо. Столько усилий приложено ради семейного дела и частной практики, а я возьму, сдамся и приму первое же выгодное предложение? Ну, уже нет!

Но и жизненный опыт мне подсказывал, что не стоит давать решительный отказ. Кто знает, как жизнь повернётся? Вельский не дурак, и понимает, что я буду до последнего держаться за свой кабинет. Он прекрасно понимает, что я не справляюсь с высокой нагрузкой на двух работах, а конкуренты отъедают у меня большой кусок. А тут ещё стажировка Насти и беременность. Да, я не ищу лёгких путей.

— Николай, бросай это юношеское упрямство и думай головой. Так будет лучше для всех. Пришло время взрослеть! В память о твоём отце и в знак дружбы между нашими семьями я не буду на тебя давить, но я уверен, что ты сделаешь взрослый и взвешенный выбор и без моей помощи.

Я умчался в кабинет за Настей, а когда мы вернулись домой, Вельского уже не было, зато гостиную заняли Лёня с неизвестной девушкой, которая заметно стеснялась. Неужели брат познакомился с девушкой и привёл знакомить её с матерью? Каков тихоня! А ведь мне ни словечком не обмолвился!

— Это Вероника, — представил нам свою пассию брат.

— Лёня, поверить не могу, что ты познакомился с девушкой!

— Да, ваш брат умеет удивлять, — через силу улыбнулась наша гостья. По её виду было заметно, что она немного нервничает.

— Я хуже остальных? — нахмурился брат.

— Нет, дело не в этом, — поспешил я его успокоить. — Просто я привык к твоей несерьёзности, а в последнее время ты всё чаще меня удивляешь. Да и не только меня, а всех вокруг.

— Расскажете как вы познакомились? — поинтересовалась Настя.

— Это долгая история, — девушка отвела взгляд, а Лёня беспокойно заёрзал на месте.

— Да ладно, не стесняйтесь! У нас с Ником тоже необычная история знакомства. Меня к нему направил набираться опыта мой научный руководитель в академии. Вот, набралась, — девушка провела рукой по животику. Сейчас ещё нельзя было визуально понять, что она в положении, но жест был понятен всем без исключения.

— У нас с Леонидом история тоже необычная, — призналась девушка. — Если откровенно, он меня сбил.

— Да, он у нас такой товарищ, что кого хочешь с ног собьёт.

— Нет, вы не поняли, он меня на машине сбил. А потом носил на руках, пока показал целителю. Отвёз в лучшую клинику в городе.

— Удивительно, а почему я не знаю эту историю? — наступила моя очередь удивляться.

— А что мне было делать? Тащить Нику к тебе, чтобы ты разочаровался в моих способностях к вождению? И потом, я не стал пытаться замять ситуацию. В том случае я был не прав, и был готов понести ответственность.

— Слова не мальчика, но мужа, — припомнил я крылатое выражение. — Взрослеешь, Лёнь!

— Давно пора, — отмахнулся брат.

— Удивительно, что после такой ситуации у вас зародились настолько тёплые отношения, — удивилась Настя.

— А как иначе? — улыбнулась девушка. — Леонид такой обходительный.

Мне стоило больших усилий, чтобы не прыснуть от смеха. То ли Лёня сильно изменился, то ли что-то здесь не так. Но мне кажется, гибель друга, моя свадьба и беременность Насти произвели на брата сильное впечатление. Настолько сильное, что он решил взяться за ум и начать строить свою жизнь. Надеюсь, он не наделает ошибок по неопытности.

Единственное, что мне не понравилось в этой ситуации — то, что брат повёз девушку к Вельскому, а не ко мне. Семья всегда должна приходить на помощь, а тут оказалось, что брат в тяжёлую минуту решил скрыть от меня свои проблемы. Ещё и выбрал прямого конкурента. Вообще, в последнее время Вельского в нашей жизни стало слишком много, в чём я снова убедился через пару дней, когда пришёл в кабинет на приём. Ещё до начала рабочего дня у меня появился первый посетитель.

— Владислав Гаврилович, чем могу быть полезен? — вежливо поинтересовался я у гостя. Уверен, он пришёл сюда не агитировать за переход в клинику. Тогда зачем? Решил воочию посмотреть чем я смог заинтересовать клиентов и как мне удалось собрать такой контингент, который лишь немного уступает по масштабам его клинике?

— Николай, я хотел бы поговорить насчёт вашей матушки, — начал мужчина, а глаза его беспокойно забегали.

— А что с ней не так? — удивился я. Признаю, в последнее время на меня свалилось столько дел, что я запросто мог выпустить из вида состояние членов своей семьи. Но после смерти отца мать ни разу не подавала поводов для волнения. Со временем она пришла в себя и справлялась с работой по дому, а недавно и вовсе решила помочь мне с кабинетом.

— С ней всё как раз-таки в порядке. Дело в том, что со смерти твоего отца прошло больше года, и нужно как-то жить дальше. Много лет я был другом вашей семьи, но в последнее время я понял, что Галина Юрьевна стала значить для меня значительно больше, чем просто близкий друг…

Вот оно, куда вас понесло! Кажется, я догадываюсь к чему клонит Вельский. Да, мать действительно пришла в себя после тяжёлой потери, но я даже не думал, что она сможет встретить другого мужчину в таком возрасте. Хотя, какие её годы? Ей ведь даже пятидесяти нет.

— В общем, мой визит к вам был неслучайным. Я испытываю симпатию к Галине Юрьевне. Не подумайте, что я претендую на какую-то часть вашего наследства, я даже документально могу отказаться от любых притязаний. Вы с Леонидом можете не волноваться на этот счёт.

Как я мог относиться к тому, что мать решила попробовать наладить отношения после смерти отца? Вопрос спорный. Прежний владелец тела наверняка бы расстроился и считал, что женщина должна хранить верность отцу до конца жизни. А я… отлично помню то одиночество, которое испытывал в прошлой жизни. Кот и сосед снизу были моими единственными собеседниками на протяжении многих лет. Разве такой участи я желал этой женщине, которая воспитала двух сыновей и ухаживала за мужем до последнего его вздоха, даже когда половина целителей махнула рукой?

— Рад за вас. Особенно, за мать. Она многое пережила за последние годы и заслуживает быть счастливой.

— Хорошо, что вы это понимаете. Потому как Галя волнуется. Особенно, за Лёню.

— С Лёней будет непросто, — согласился я. — Но я думаю, со временем он смирится с этим.

— Прекрасно. В таком случае, если вы не против, я заеду за Галиной Юрьевной вечером. Сегодня после работы мы идём с ней в театр.

В конце рабочей смены мать с поразительной резвостью умчалась, поцеловав нас с Лёней на прощание.

— А ты с нами не поедешь? — удивился брат.

— Нет, сегодня у меня другие планы, — уклончиво ответила мать.

— Какие ещё планы? — удивился брат и прильнул к окну, чтобы рассмотреть куда направилась мать.

Надеюсь, у Владислава Гавриловича хватило благоразумия условиться о встрече подальше от наших глаз? Ан нет, он остановился прямо на парковке напротив кабинета. Поразительная халатность!

— Ник, слушай, а куда это мать собралась с Вельским? — удивился Лёня, наблюдая за счастливой парочкой в окно кабинета.

— Откуда мне знать? — пожал я плечами. — Думаю, скоро мы сами узнаем.

Не я заварил эту кашу, а потому и не мне её разгребать. Все мы достаточно взрослые люди, а потому соберёмся на взрослый разговор и всё обсудим.

На следующий день не обошлось без визитов. Правда, на этот раз это был не Вельский. Я ожидал увидеть на пороге кого угодно, но не начальника имперских ищеек. Визит Мадьярова стал для меня полной неожиданностью. Он в привычной манере ворвался без стука и бесцеремонно устроился в кресле.

— Я смотрю, работа у тебя кипит, — начал он совершенно с пространного замечания. — А наши органы, знаешь ли, тоже не бездействуют. Два дня назад в Брюсселе ликвидирован Любимов. Я был в Дубровске проездом и решил заскочить к тебе, чтобы сообщить эту новость.

— Вы уверены? Поразительно, что наши агенты заграницей занялись этим человеком.

— Абсолютно уверен! — заявил Мадьяров, явно довольный работой своих коллег. — А ты что думал? Уже прикидывал как рвануть следом за ним и искать негодяя по всему миру? Нет, Павлов, каждый должен заниматься своим делом. Ты — лечить больных и раненых, а мы — ловить и ликвидировать преступников, опасных для империи. Как видишь, даже за границей от нас не укрыться. Думаю, тебе стоит об этом помнить.

Интересно, начальник ищеек решил так намекнуть, что не стоит вести двойную игру, а если я решусь покрывать кого-нибудь, то меня найдут даже за пределами Империи?

— Обычно смерть человека вызывает грусть, но мне стало спокойнее, благодарю за это известие.

— Не меня нужно благодарить, а имперскую службу!

Мадьяров поднялся с кресла, отсалютовал рукой и вышел из кабинета. Уже с коридора донеслись его прощальные слова:

— И всё равно, я буду следить за происходящим, Павлов! Я всегда держу ситуацию под контролем!

Ага, конечно! Что же ты не был так уверен в себе во времена, когда в Дубровске орудовал Серый Кардинал? Сейчас-то можно распускать хвост, как у павлина и кичиться своим умением держать ситуацию под контролем.

Вечером, когда я вернулся домой, застал расстроенную Настю. Девушка не зашла ко мне в кабинет перед ночной сменой, а сейчас сидела в гостиной в полном одиночестве и тихо плакала. Я прекрасно понимал, что причиной этих слёз могут быть шалящие гормоны, но судя по её состоянию, причина была другой.

— Мама звонила, — произнесла девушка. — Папа вернулся в город. Похудел килограмм на десять, изнурённый и в горячке. Ему стало заметно хуже.

— Настюш, мы ведь прекрасно понимали, что в любой момент его здоровье может пошатнуться, — произнёс я, присев рядом. Волна успокоения уже начала действовать на девушку, но мне нужно было время, чтобы не выдать себя. Слишком уж мягко приходилось работать.

— Понимали, но… Знаешь, всегда есть место чуду, и всегда, до последнего момента надеешься, что это самое чудо непременно произойдёт. А потом оно не происходит!

— Ты сможешь поехать к нему? — с надеждой посмотрела на меня жена. — Он наотрез отказывается от госпитализации и не хочет никому показываться, но у вас с ним сложились особо тёплые отношения, и тебе он позволит провести осмотр и процедуры.

— Хорошо. Я прямо сейчас направлюсь к твоему отцу, а ты вытрешь слёзы, вспомнишь о том, что тебе нельзя волноваться и со спокойной душой поедешь на смену. Договорились?

— Угу! — промычала девушка, уткнувшись мне в плечо. Она уже не плакала, а просто тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями. Я обнял её одной рукой, а другой тихонько гладил по спине.

— Нам пора, — прошептал я ей на ухо, но Настя не сразу нашла в себе силы, чтобы высвободиться из моих объятий.

— Нужно быть сильными, — согласилась девушка. — Только так мы сможем справиться со всеми ударами судьбы. Ради нас и будущего ребёнка.

Я вызвал такси и завёз жену на станцию, а сам направился к Шумским. Несмотря на поздний вечер, они не спали.

— Он у себя, — тихо произнесла Вера Гавриловна, отворив передо мной дверь.

Я шёл по квартире, погружённой в гробовую тишину и испытывал неловкое чувство, когда мои шаги по паркету отбивали чёткий ритм. Казалось, всё окружающее пространство погрузилось в молчание, ожидая неминуемой участи своего хозяина, а я осмелился ворваться сюда со своей жизненной энергией и нарушить траур.

Остановившись у кабинета, я тихонько постучал.

— Кто там пришёл, Вера? — послышался тихий уставший голос. — Надеюсь, ты не вызвала целителя на дом? Не хочу видеть никаких целителей!

— А что насчёт близких родственников? — поинтересовался я, тихонько толкнув дверь и заглянув внутрь.

— А, Ник! Проходи, дорогой! — голос мгновенно преобразился, и в нём ненадолго проскочили радостные нотки.

Я чувствовал, что состояние Владимира Евграфовича заметно изменилось. Болезнь прогрессировала и не оставляла шансов. Неужели Аграфена только навредила, и лишь ускорила неминуемый конец?

— Плохи мои дела, Николаша, — признался мужчина, но он мог ничего не говорить. — Без твоей постоянной поддержки всё посыпалось. Мы не смогли не то, что сдвинуться с места, но и удержать ранее достигнутый результат. Нужно принять это как должное. Скоро меня не станет.

— Не опускайте руки, мы ещё поборемся, — парировал я. — Присаживайтесь на диван!

Я понимал, что моя помощь не особо изменит ситуацию, но сдаваться было не в моих правилах.

— Всего за пару недель такой резкий скачок? Вам следовало вернуться раньше.

— Нет, всё в порядке, — возразил Шумский. — Мне не было смысла возвращаться. Зачем? Обременять тебя лишними заботами? Или занимать койку в больнице? Мне тяжело стало жить, Николаша. Каждое мгновение приходится бороться с дурным состоянием и сильными болями. Прошу, не нужно меня лечить, я хочу спокойно уйти. От того, что ты продлишь мои мучения на пару дней, или на неделю, никому лучше не станет. Прошу только, чтобы ты позаботился о моей дочери и жене. И о внуках, разумеется?

— Внуках? Хотите сказать, у нас будет двойня?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Владимир Евграфович. — Я уже не в том состоянии, чтобы сконцентрироваться и увидеть даже возможное будущее. Но я уверен, что на одном ребёнке вы всё равно не остановитесь.

— Вы ведь уже знаете, что у нас с Настей будет ребёнок, а вы станете дедом?

— Уже не стану, Ник, — покачал головой Шумский. — Моё время вышло.

Я смотрел на отца Насти и понимал, что передо мной сидит человек, который уже смирился со своим будущим. Он принял свою судьбу и больше не будет бороться.

Вместо того чтобы жалеть Шумского или пытаться убедить в чём-то, мы просто болтали о жизни, вспоминали яркие моменты, и я не заметил как наступила ночь. Но я уверен, что это было лучшее время для человека, который оглядывался назад и пытался вспомнить что в его жизни было такого, что он оставит после себя, и чем будет гордиться в последние секунды.

Я не стал говорить Насте о том, что Владимир Евграфович перестал лечиться. Зачем ей лишние переживания? Лучше подготовить её к неизбежному, потому как жить Шумскому оставалось считанные дни.

Чтобы немного развеяться, с началом выходных мы с Настей отправились на юбилей к Леоновой. Благодаря нашим общим усилиям нам удалось победить токсикоз, и девушка могла свободно чувствовать себя в машине.

Дача Тихоновны находилась недалеко за городом, в тихом уютном местечке. Когда Дубровск расширялся, он почти дотянулся до деревни Срубино. Кто-то перебрался оттуда в город, а некоторые с города выбирались в деревню, где обзавелись дачными участками.

Домик Леоновой имел два этажа и всего три комнатки, но все гости поместились на деревянной веранде. Здесь были Шеншин, Жаров и несколько целителей, которых я уже не застал за время стажировки в больнице.

— Николаша, ты, как всегда, не перестаёшь радовать старуху! — расплылась в улыбке Тихоновна. — Что это за чудесные цветы?

— Бросьте, Анфиса Тихоновна! Вы ещё всем нам форму дадите. А это отростки алтайской пеларгонии. Не особо редкий комнатный цветок, но растёт очень пышным и красивым, пусть запах у него не очень приятный, но он благотворно действует на здоровье.

— Благодарю! Отличное пополнение моей коллекции. Кстати, вы же не видели мою оранжерею. Идёмте скорее!

Уже возле оранжереи Тихоновна засуетилась и посмотрела на мою жену.

— Настенька, будьте осторожны, некоторые цветы имеют очень сильный запах, вам может стать плохо, — забеспокоилась она.

— Не волнуйтесь, я в порядке, — смущённо отозвалась девушка.

— Будьте особенно осторожны с тигровыми лилиями. У них очень резкий запах, потому я и выращиваю её в отдельной комнате.

После прогулки Леонова не перестала хлопотать над девушкой. Уже вечерело, поэтому стало немного прохладно.

— Настенька, возьмите плед. Уже вечер, да и здесь такие сквозняки гуляют, что можно заболеть, — засуетилась Леонова.

Я поймал смущённый взгляд Насти и понял, что Тихоновна уже узнала о беременности моей жены и пытается окружать ей заботой. Не удивлюсь, если все остальные тоже в курсе. Хотя, чего я ожидал, если здесь собрались практически одни целители? Но после суеты Тихоновны даже не владеющие даром могли что-то заподозрить.

Настя укуталась в плед и устроилась за столом.

— А вы соблюдаете диету? — поинтересовалась Леонова.

— Разумеется, — ответила девушка.

— Ой, вы меня простите за любопытство. Может, вы ещё никому не говорили?

— Да, официально мы не объявляли о том, что Настя в положении, но сейчас самое подходящее время.

— Какие вы молодцы! — заулыбалась женщина.

От Тихоновны мы решили возвращаться домой на такси. Пришлось долго ждать машину, мы даже ненадолго вернулись в домик, потому как Настя сильно устала.

Когда появился долгожданный автомобиль, мы облегчённо выдохнули.

— Какое счастье! — выдохнула девушка. — А то я уже боялась, что придётся идти до Дубровска пешком!

На переднем сидении устроился Жаров, а мы с Настей сели сзади. Остальные участники праздника ещё оставались, а потому вышли нас провожать.

— Николаша, благодарю за поздравления! Мне было очень приятно вас видеть на своём празднике, — расчувствовалась Тихоновна. — Счастья вам с Настей, растите крепких деток! Пусть у вас всё будет хорошо.

— Благодарю, Анфиса Тихоновна, — ответил я. Это был тот самый момент, когда поздравляешь человека преклонного возраста, а тебе нажелают вдвое больше.

Машина покатила по грунтовой дороге, а впереди замаячили огни города. Мы не добрались до Дубровска каких-то метров семьсот, когда прогремели выстрелы.

Внезапная вспышка боли пронзила ногу и плечо. Только через мгновение я успел справиться с чувствами и закрыть собой Настю.

Водитель принял на себя короткую очередь, направленную прямо в лобовое стекло, и повис на руле. Потеряв управление, машину круто развернуло и бросило в кювет. Возможно, именно это помогло нам избежать дальнейших повреждений, потому как длинные очереди рассекли воздух над крышей.

После мощного столкновения с землёй я немного сгруппировался и осмотрелся. В салоне автомобиля было темно, я чувствовал кровь, но не мог понять кому она принадлежит.

Наверное, это только в фильмах машины взрываются после того, как её расстреливают из автоматического оружия. Хотя, не стану исключать специфику местных электромобилей. Как ни крути, а принцип их работы сильно отличается от машин нашего мира. И всё равно, я отдавал себе отчёт, что пожар мог начаться в любую минуту. Вот только сил, чтобы выбраться из машины уже не было, и риск сгореть заживо был вполне реален. Да и куда выбираться? Наверняка стрелки задержались на месте преступления, чтобы убедиться в качестве выполненной работы. Если я выберусь наружу, только выдам нас. Нет, придётся пока оставаться здесь и делать то, что могу. А именно, бороться за жизнь Насти и будущего ребёнка. Пусть даже мне не выжить из-за потери крови, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы жили они.