Семейное дело

Глава 14 Новый вызов

К счастью, хотя бы у Насти всё было хорошо. Она прекрасно себя чувствовала, процедуры благоприятно действовали на развитие малыша, и хотя здесь я был спокоен. Но жена подкинула тревожных мыслей.

— Ник, как думаешь, воздействие целительной энергии сильно отразится на нашем ребёнке? Я стараюсь не перебарщивать, даже когда плохо себя чувствую, или когда болит спина, но сколько энергии в меня влили после того инцидента с покушением?

— Не волнуйся, целительная энергия ещё никогда не вредила. Тем более, с тобой работали профессионалы, а не дилетанты, которым лишь бы накачать энергией, а куда её вливать и с какой целью толком и не знают. Лучше расскажи как тебе здесь?

— Отлично! Здесь хороший персонал, комфортные условия. Мы подружились с девчонками из соседних палат, общаемся между процедурами. Только немного неловко находиться здесь так долго.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Ник, я и так чувствую себя виноватой. С двенадцатой недели мне не позволят ездить на ночные дежурства, а с января я вообще возьму академ. Со станции уже звонили и интересовались кто будет работать вместо меня, будто это я должна решать, а не руководство.

— Забудь о станции и думай только о себе и ребёнке. Это тот самый момент, когда о тебе никто не подумает, если не ты сама. Можно побыть немножечко эгоисткой. Да, я знаю, что ты так не умеешь, но придётся учиться.

— Я постараюсь, — пообещала Настя.

— И ещё, дай мне слово, что если Шмелёв будет на тебя давить, ты немедленно расскажешь об этом мне. Не удивлюсь, если он попытается отыграться на тебе после моего ухода со станции, но это ему просто так с рук не сойдёт.

— Ты ушёл со станции? — удивилась Настя, и я даже заволновался, что вот так открыто признался в этом, но проверка состояния девушки заметила лишь незначительное учащение пульса.

— Да, мы немного повздорили. Ты же знаешь Аристарха Феофановича, он всегда печётся только о том, чтобы было кому выйти на дежурство.

— Разумеется! Иначе кто-то может попросту не дождаться помощи и погибнуть, или серьёзно пострадать из-за потерянного времени.

— Так-то это верно, но в чём проблема найти людей хотя бы на полставки, или поискать за пределами Дубровска? Уже давно бы попросил помощи в Яре или привлёк студентов из академии, но он всё печётся о своей самостоятельности и хочет доказать всем, что может решать проблемы своими силами. Это уже давно не так, но он этого не признаёт.

— Твой уход ещё больше усугубит ситуацию, — заметила Настя.

— Да, но иного пути у меня не было. Я устал постоянно быть виноватым.

— И куда ты теперь пойдёшь? Вельский не даст тебе возможности сохранить аккредитацию.

— Поговорю с Шеншиным. Может, он что-то предложит. На худой конец, попробую в санатории. Да, гиблое место, но моя основная цель — клиника, а государственное предприятие, где я буду отрабатывать ещё полставки, найдётся. Даже за счёт новых законов не так-то и просто закрыть все вакансии.

Я уже думал о том, чтобы остаться на полставки в «скорой», но если Шмелёв сейчас с ума сходит, то что говорить о сокращении рабочего времени вдвое? Заведующий станцией изначально был настроен против такого графика, и эта позиция помешала ему найти больше сотрудников. Теперь же придётся договариваться с Шеншиным.

Сразу от Насти я направился в больницу, чтобы пообщаться с Юрием Александровичем.

— Николаша, что у тебя со Шмелёвым стряслось? — поинтересовался Шеншин, встретив меня в коридоре. — Он мне звонил с час назад злой, как медведь-шатун в середине зимы.

— Не сошлись во взглядах, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — А вы сможете мне уделить пару минут?

— Без проблем, как только закончу обход. Или у тебя что-то срочное? Насте нужна помощь?

— Нет, с Настей всё в порядке. Если быть точным, она сейчас в Центре матери и ребёнка на сохранении, а я хотел пообщаться по поводу своего будущего. Страница со «скорой» завершена. Пока Шмелёв руководит станцией, я туда уже не вернусь.

— Эх, что с вами делать молодыми и горячими, — покачал головой Шеншин. — Беда в том, что у меня все ставки заняты. Могу разве что только на приём пациентов отправить, да что тебе там делать? Твой талант здесь нужнее, где серьёзные операции проводятся.

— Так мне всего полставки нужно, чтобы аккредитацию не терять. А меня и приём устроит, — подхватил я. — Не всё же Дёмушке дуростями головы пациентов забивать.

— Хорошо. Когда сможешь приступить? — насторожился Шеншин, желая проверить мою готовность.

— Когда скажете. В принципе, я готов хоть с завтрашнего дня начинать.

— Вот это мне уже нравится! Но торопиться не стоит, отдохни немного, закончи все свои дела, а там уже и будем решать что делать дальше. Поставлю тебя на утро, когда самый большой поток людей.

Выходя от Шеншина, я с облегчением выдохнул. У меня была ещё одна безумная идея — если ничего не выйдет, заняться семейной медициной. Думаю, тот же Бердников только обрадовался бы, окажи я ему такую услугу. Семейная медицина стала настоящей лазейкой для целителей, которые не могли, либо не хотели работать в государственных учреждениях, но стремились сохранить целительскую аккредитацию. Государство, ровно как и медицинская коллегия, прекрасно понимали, что аристократы не обрадуются, если у них заберут семейных целителей, доступных в любое время дня и ночи, поэтому не торопились эту лазейку прикрывать. В противном случае сотни влиятельных семей по всей империи остались бы без семейных целителей и были бы вынуждены обращаться в клиники на равных правах со всеми. Знать не могла согласиться на подобное, потому семейную медицину не трогали.

Но разве я смогу отказаться от того, чтобы приносить пользу окружающим? Советское медицинское образование, полученное в прошлой жизни, говорило о том, что я должен помогать людям, а не закрывать свой дар и оставлять его для избранных. У меня просто в голове не могла уместиться мысль, чтобы хранить такое чудо для кого-то одного, когда столько нуждающихся в помощи. Именно поэтому я шёл в «скорую». Именно поэтому выбрал поликлинику вместо семейной медицины. И потом, это ведь всего полставки, а основная польза будет от меня в клинике Вельского. Да, вот там мои услуги доступны не каждому, поэтому работа у Шеншина была своего рода противовесом.

Разобравшись со своим будущим, я направился в клинику, где меня дожидался Владислав Гаврилович. Мне и раньше доводилось бывать здесь, но я особо не обращал внимание на устройство этого заведения. Теперь у меня появился шанс рассмотреть его как следует.

Сам разговор с Вельским вышел коротким. После стольких разговоров и попыток убедить меня в переходе, Владислав Гаврилович уложился в несколько минут.

— График согласуем, когда у тебя будет точное расписание у Шеншина. Насчёт часов не волнуйся — подберём тебе такие часы приёма, которые позволят спокойно работать и уделять время семье. Но я не хочу, чтобы ты зацикливался на простеньких болезнях, или растрачивал свой талант исключительно на косметических процедурах. Пора браться за серьёзные операции.

— На «скорой» у меня всякого хватало.

— Да, хватало. Но теперь ты будешь принимать в поликлинике, а там самая серьёзная операция — вытаскивание занозы из пальца. Уж извини, что утрирую.

Интересно, а откуда Вельский знает о том, что я буду сидеть на приёме? Я ему такую информацию не сообщал. Выходит, Шеншин позвонил? Или Владислав Гаврилович уже в курсе о моей непростой ситуации со Шмелёвым и решил проявить любопытство? Не удивлюсь, если он замолвил за меня словечко, и только с его протекцией я получил работу.

— Я хочу, чтобы ты подключался к серьёзным операциям. Опыт у тебя есть, так что не растеряешься. Но поначалу в роли ассистента, а там будет видно. Главный целитель вряд ли будет руководить серьёзными операциями, но заведующий точно будет. И потом, незаменимые специалисты с опытом и практическими навыками высоко ценятся и имеют авторитет.

Ясно, Вельский явно собрался лепить из меня выдающегося целителя, который должен впоследствии принять бразды правления клиникой.

В дверь постучали, и нам пришлось ненадолго прервать нашу беседу.

— Владислав Гаврилович? — из-за двери появилось слащавое лицо невысокого человека в белом халате. Заметив меня, сидящим в кресле, он немного изменился в лице и бросил: «Простите, я не знал, что вы заняты, зайду позже».

— Нет-нет, Виктор, проходи! Я как раз провожу собеседование с нашим новым сотрудником. Что-то важное?

— Хотел посоветоваться с вами по одному важному вопросу, но дело потерпит, — ответил мужчина, просканировав меня оценивающим взглядом.

— Хорошо, мы непременно поговорим, но немного позже.

— Благодарю! — расплылся в улыбке мужчина и исчез за дверью.

Этот тип меня заинтересовал, потому как выглядел он очень необычно: тёмные волосы зализаны набок и уложены с помощью геля, чтобы скрыть лысину, а заодно придать волосам опрятный вид, на левой руке дорогие часы на кожаном ремне, в нагрудном кармане ручка, но никаких следов от чернил ни на халате, ни на руках. Выходит, она ему нужна исключительно для красоты, а не для прямого назначения. Мне показалось, что за показной роскошью и опрятностью он пытался скрыть свои недостатки, но так ли это?

— Как тебе Федин? — поинтересовался Владислав Гаврилович, внимательно наблюдая за моей мимикой. Готов поспорить, сейчас он наблюдает за процессами в моём организме с помощью внутреннего зрения целителя, чтобы попытаться угадать мои мысли.

— Пытается произвести впечатление и показать себя с лучшей стороны, хочет казаться лучше, чем он есть. Не удивлюсь, если и по профессиональной части у него та же история.

— Как ты это понял?

— Он использует обувь с увеличенной подошвой, значит испытывает комплексы по поводу собственного роста, не уверен в себе. Постоянно улыбается и копирует вашу позу, а его внешний вид говорит сам за себя: ненужные аксессуары исключительно для важности, лощёный внешний вид, хотя сам он не особо рад тратить столько времени на уход за собой.

— Николаша, ты так и остался детективом, хоть и выбрал целительство, — рассмеялся Вельский. — Да, если когда-нибудь ты решишь оставить целебное дело, точно не пропадёшь. Федин — старший целитель в моей клинике и главный претендент на должность заведующего отделением.

Выходит, мой прямой конкурент. Да, с таким явно будет непросто справиться — он умеет пускать пыль в глаза, и одной Вселенной известно сколько ещё козырей у него запрятано в накрахмаленных рукавах.

— Ладно, выбрось пока его из головы, — прозвучал голос Вельского, а сам он поднялся из-за стола. — Идём, устрою тебе экскурсию.

Мы покинули кабинет и прошлись по коридору. При нашем виде сотрудники поспешно разбегались, либо делали вид, что увлечены работой. Даже те, кто просто стоял посреди коридора, спешно искал себе занятие — всё, как в государственной больнице.

— Наша клиника специализируется на тех потребностях, которые не закрывает государственная медицина. Более того, мы ставим перед собой цель — оказывать лучшее лечение. А ещё — у нас нет очередей. Даже те процедуры, которые пользуются большим спросом, идут по записи, а не по живой очереди. Кроме того, мы активно работаем в области науки. У нас контракт с академией целителей. Пусть мы не берём на работу стажёров, но они часто приходят к нам для обмена опытом, а наши целители стараются подготовить для них действительно стоящие новинки и делятся секретами своего мастерства. У нас есть даже целый отдел, который занимается разработкой новых методик исцеления различных болезней и травм. Думаю, ты будешь там желанным гостем, потому как мы детально разбирали твои методики проведения косметологических процедур. А вообще, я считаю, что это один из лучших примеров преемственности поколений, когда опыт и секреты ремесла передаются от одних специалистов другим, а качество исцеления тем самым повышается.

Вот теперь я вижу, что Вельский не просто так держит клинику, зарабатывая на этом, а стремится развиваться и постигать что-то новое. Знай я изначально о таком раскладе, согласился бы ещё год назад. И кто знает, как бы сложились обстоятельства.

С другой стороны, история не терпит сослагательного наклонения. Не послушай я мнения прежнего владельца тела и согласись я сразу на предложение Вельского, кто бы тогда остановил Ягудина, Потехина и остальных негодяев? Тогда бы не было детективного агентства и работы на «скорой», да и Михайловский вряд ли познакомил бы нас с Настей, так что моя текущая жизнь всецело зависит от принятых мною решений. Даже если бы тот, другой Николай Павлов, выжил тогда, он бы прожил эту жизнь совсем иначе.

Вельский не скупился на время и старался изо всех сил, чтобы произвести на меня впечатление. Разумеется, я прекрасно видел разницу между частной клиникой и провинциальной больницей. Владислав Гаврилович вложил в своё детище десятки миллионов, если не сотни. На какое-то мгновение мне даже показалось, что он один из самых богатых людей нашего города, но я быстро вспомнил состояние того же Бердникова, и понял, что целитель сильно ему уступает.

Лаборатория вызвала у меня настоящий восторг. Понимаю почему мне так хотели её показать. Ни один целитель, который интересуется развитием своего дара и открытием новых решений, не откажется от возможности поработать здесь. Почему я не помню эту лабораторию со студенческих времён? Неужели память прошлого владельца тела сохранилась лишь частично, или он намеренно не ходил сюда?

— Лаборатория работает только второй год, — пояснил Вельский, словно прочёл мои мысли. — Ты был на стажировке и не застал её открытие. Мы тесно сотрудничаем с академией, а Михайловский присылает нам студентов на экскурсии.

— Николай Александрович? — удивился старый целитель, имени которого я к своему удивлению не знал. — Уделите нам немного времени? Заходите в любое время, мы здесь работаем до шести вечера. Будет очень интересно пообщаться. У вас такое блестящее понимание физиологических процессов, протекающих в теле человека!

Ещё бы! Советское медицинское образование — это вам не пирожками на ярмарке торговать! Я анатомию сдал лишь со второго раза, поругавшись с профессором, и сдавая комиссии, так что строение человека я точно знаю на «отлично», как и протекающие в нём процессы. Удивительно, что моих знания в этом мире имеют такой вес, потому как мне казалось, что с внутренним целительским зрением уже давно можно было шагнуть на порядок выше. Но «видеть» ещё мало, нужно осознавать последствия.

— Непременно зайду, как только появится такая возможность, — пообещал я.

С трудом нам удалось выбраться из лаборатории и добраться до самого отделения, где мне предстояло работать.

— У нас немного другие порядки, — объяснил Вельский. — В обычных больницах палаты, а у нс стационар состоит всего из восьми одиночных палат. Дело в том, что необходимости в большем количестве попросту нет — у нас не так много пациентов, которые находятся здесь в тяжёлом состоянии. В стационар мы заглянём чуть позже, а сейчас пройдёмся по отделению, где у каждого специалиста есть свой кабинет. Кстати, я рассчитываю поставить тебя сразу старшим целителем, а Настя, когда выйдет из декрета и закончит учёбу, пойдёт к тебе младшим целителем. Будете работать в паре, пока она не наберётся опыта. Как тебе такая идея?

— Мне нравится, — согласился я.

Неужели столько усилий, чтобы затащить меня в клинику? Мне кажется, нет смысла церемониться со мной, куда проще найти преемника среди своих сотрудников, но вполне может быть, что я чего-то не понимаю.

— Владислав Гаврилович, у нас новый сотрудник? — поинтересовалась медсестричка, когда мы вошли в отделение. Девушка бросила на меня быстрый взгляд, словно прошлась сканером, отметила кольцо на безымянном пальце и немного утратила ко мне интерес.

— Да, Элеонора, с сегодняшнего дня Павлов работает в нашей клинике.

Девушка довольно ухмыльнулась, явно радуясь тому, что ей первой удалось услышать официальное подтверждение, а я невольно поёжился. На самом деле, я ещё не давал своего согласия. Да, сам пришёл и собрался устраиваться, но собеседование ещё не закончилось, да и своё слово я ещё не сказал, а выходит, что всё уже решили за меня.

— А что, быстро у вас новости разлетаются, — заметил я, когда мы отошли от сестринского поста. — Никак Федин постарался.

— У нас очень общительный коллектив, — улыбнулся Вельский. — Уверен, тебе здесь понравится. Ты ведь уже принял решение?

Владислав Гаврилович остановился, ожидая услышать от меня согласие или отказ. Вот он, момент истины. Если откажусь, то пути назад уже не будет. В принципе, у меня останется кабинет, работа у Шеншина в поликлинике и семья. На первое время я буду зарабатывать даже больше. Но если приму предложение, смогу дальше развиваться как целитель, буду принимать участие в разработке новых методик, а потом и получу шанс возглавить клинику. Разумеется, шансы призрачные, но Вельский знал на что надавить.

— Владислав Гаврилович, отказываться от такой возможности на моём месте было бы просто нелепо. Я принимаю ваше предложение.