Семейное дело

Глава 15 Клиника Вельского

Мой первый день в новом амплуа обещал быть волнительным. Вельский выделил мне отдельный кабинет в стационаре, где я мог общаться с пациентами и проводить процедуры. А вот с ассистентом пока были сложности, да и в основном мне никакой помощник и не нужен — сам справлюсь, а на серьёзные операции клиника сама назначит состав целителей.

— Удачи, Ник! — произнесла Настя, поцеловав меня перед выходом из дома.

Жену выписали из клиники, но вернуться к работе ей предстояло только на следующий день, поэтому ситуация со Шмелёвым пока оставалась на паузе. Ещё вчера, когда я пришёл забирать документы и увольняться, он попытался сгладить углы и даже делал вид, что хочет помириться, но я слишком хорошо знал Феофановича. Если тот затаил обиду, он её не забудет и каждый раз будет пытаться задеть и где-то ущемить. Собственно, когда я настоял на своём, он и показал своё лицо, едва не вышвырнул меня из кабинета, и клятвенно пообещав, что ноги моей на станции больше не будет. Именно поэтому я переживал за Настю. Как бы этот старый хрыч не решил отыграться на ней.

В любом случае сделанного уже не вернуть. Изначально казавшимся идеальный план с продолжением стажировки дал трещину в неожиданном месте.

Зато у Вельского меня встречали с улыбкой. Персонал не знал о наших дружеских отношениях с Владиславом Гавриловичем, поэтому я мог рассчитывать, что их улыбки выглядели искренне. Хотя, далеко не все встречали меня с теплотой.

— Павлов? А, ты тот самый целитель, который всяким красоткам и дамам в возрасте процедуры проводит? — заулыбался мужчина из соседнего кабинета. — А что тебе у нас делать? Твоё место занято, у нас сразу два специалиста есть по этому профилю.

Вот тебе и пошла слава дамского целителя. Есть категория целителей, которые мыслят штампами и считают, что косметология — это не о здоровье, и заниматься этим — пустое дело. Конечно, с операциями на сердце и лечением смертельных болезней не сравниться, но почему это не может быть частью целительской практики?

— Не одними косметологическими процедурами живём, — ответил я с улыбкой. Начинать работу с конфликта совершенно не хотелось, поэтому я решил отшутиться.

Дойти до кабинета просто так мне не дали. Сначала администратор на посту прицепилась с вопросами, а затем встретился ещё один целитель, который, как и я, спешил на рабочее место.

— А вот и конкурент появился! — с натянутой улыбкой произнёс мужчина, широко расставив руки, словно собирался меня обнять. — Как будем делить богатых цыпочек, которые записываются к нам на процедуры?

— А вы, стало быть, Сомов? — догадался я. — Мне о вас говорили. А насчёт пациентов не волнуйтесь, я с Владиславом Гавриловичем этот вопрос уже обсуждал. Пока буду работать со своими пациентами, а там, при необходимости, могут кого-нибудь ещё прислать, если будет высокая нагрузка.

Я не стал говорить, что ради закрытия моего кабинета Вельский согласился отдавать мне пятьдесят процентов от стоимости процедуры у моих постоянных клиентов, в то время, как в обычных условиях за приём целители получают всего четверть.

Вообще у целителей здесь были ставки, и каждый месяц они получали фиксированную плату, но если пациентов приходило много, и по расчёту в четверть от стоимости процедуры выходило больше, то разницу доплачивали в качестве премии.

— Да у нас тут не сказать, чтобы отбоя от пациентов не было, — признался Сомов. — Иногда приходится буквально бороться, чтобы план перевыполнить и премию заслужить, так что будь готов — конкуренция будет высокой.

— Я выступаю за здоровую конкуренцию. Она подстёгивает и заставляет оставаться в тонусе, развиваться и становиться лучше. Опять же, соперничество должно быть на втором плане, а целители должны помогать друг другу, потому как наша цель — здоровье пациентов. Это в спорте уместно соревнование, а у нас это лишнее.

— Ага, — подмигнул мне коллега и поторопился в кабинет, потому как до начала приёма оставались считанные минуты.

Я тоже не стал терять время и зашёл к себе. Кабинет номер четырнадцать встретил меня чистотой и приятным запахом смешанной с лимоном мяты, который источала подвешенная к стене масляная лампадка. Этот запах помогал восстанавливать силы и концентрироваться. Но всё равно было не так комфортно, как в родном кабинете, к которому я привык. Не хватало Рины на посту администратора, Парацельса, снующего по кабинету и развлекающего пациентов. Да и без удобного кресла, в котором я принимал пациентов, оказалось не так комфортно. Создавалось впечатление, будто прошло детство, и началась взрослая жизнь, полная сложностей и ограничений.

В этот день у меня было одиннадцать пациентов — восемь человек моих постоянных, и ещё троих ко мне направила администратор, потому как остальные целители в этот момент были заняты. В принципе это немного, бывало и больше, но уже к концу дня я узнал, что у моих коллег ситуация была заметно хуже.

— У Сомова — шесть, у Маресьевой — пятеро, а у Федина и вовсе трое, — объяснила мне администратор по имени Маргарита. Оказалось, что она общительная девушка, и с ней легко работать.

— Выходит, я один принял почти половину всех пациентов нашего отделения? Как так? — удивился я.

— А что я могу поделать, Николай Александрович? — развела руками девушка. — Люди приходят и просятся к вам. Разве я могу им отказать? В таких случаях у меня есть чёткое правило — предлагать незанятого целителя, если вы не можете принять, или записывать к тому целителю, к которому хотят. Все восемь человек предпочли подождать.

На следующий день ситуация повторилась. Я едва успевал выходить из кабинета, чтобы хоть немного отдохнуть и перекусить. Да и обед пришлось сдвинуть к трём часам дня. Пробегая по коридору, видел очередь под своим кабинетом и ловил завистливые взгляды коллег.

Я понимал, что назревает нездоровая ситуация в коллективе, но ничего поделать с этим не мог — пациенты хотели идти именно ко мне.

К концу второго дня начали всплывать первые признаки зарождающегося скандала. На приём пришла пациентка, которой я уже неоднократно помогал в кабинете: удалял камни из жёлчного, сохранив сам орган и проводил косметологические процедуры. Кажется, её звали Жанна, но без помощи Рины я вряд ли припомню её имя.

— Николай Александрович, наконец-то вы решились перешагнуть на новую ступеньку! — улыбнулась женщина. — Клиника такого высокого уровня — это то место, где вам давно пора было оказаться, и мне вдвойне приятно приходить сюда к вам.

— Благодарю за высокую оценку моего профессионализма, — улыбнулся я. Помню, наше первое знакомство не заладилось, потому как женщина оказалась весьма требовательной персоной.

— Кстати, хочу предостеречь — о вас такие сплетни ходят! Буквально полчаса назад один ваш коллега буквально уговаривал меня перейти к нему на приём и утверждал, что вы ничтожный целитель, который только портит красоту пациенток.

— Вот как? И как же он выглядел?

— Высокий, темноволосый, с вечно наигранной улыбкой, будто у продавца, который собирается впихнуть мне втридорога какой-то товар.

— Сомов, — догадался я.

— Да, кажется так звучит его фамилия. Вы с ним осторожнее, тот ещё мерзкий тип. Я его сразу поставила на место, ведь здесь мне хотели удалять жёлчный, а вы решились побороться и спасли его. И потом, так аккуратно и качественно, как вы, никто не проводит процедуры красоты в Дубровске. Можете мне поверить, я общаюсь со многими женщинами совершенно разного возраста, и они говорят одно и то же — вы лучше всех. Даже те, кто раньше ходил к другим целителям теперь решили перейти к вам. Так что я лично привела к вам человек шесть из знакомых девушек.

— Благодарю, приятно слышать, — ответил я с улыбкой. — Мне уже нужно делать вам скидку за рекламу.

— Бросьте! Вы столько сделали для меня, что это лишь малая часть благодарности, на которую я способна. И потом, я рекомендовала вас лишь потому, что уверена в качестве. Не буду же я советовать неизвестно кого? А так, благодаря рекомендациям, я ещё немного укрепила свою репутацию, ведь женщины охотнее доверяют тем, кто однажды уже давал им хорошие советы.

В конце рабочего дня, когда приём пациентов был окончен, и никто посторонний не смог бы помешать серьёзному разговору, я направился в кабинет Сомова, но он сам вышел в коридор.

— А, Павлов! — ухмыльнулся мужчина. — Ну, как? Всех пациентов за сегодня принял? Никак, сходу решил на работника месяца замахнуться. Но ты имей в виду — так напрягаться ради пары тысяч премии не стоит. Если проблемы с деньгами — дай знать, мы скинемся и поддержим.

— То-то я смотрю, как вы за меня переживаете, что пытаетесь пациентов переманить. Я чётко говорил о том, что нам нужна честная и здоровая конкуренция. Но оказалось, что не все коллеги понимают что это значит. Я слышал о том, как моих пациентов переманивают и сообщают им заведомо ложную информацию о моих способностях. Очернение репутации недопустимо. Тем более, это звучит дико, потому как мы работаем в одном учреждении.

— А что, господин целитель испугался? — ухмыльнулся Сомов. — Так это только начало. То ли ещё будет! Не стоило сюда приходить, если не умеете играть в тени. В этом и слабость целителей, работающих в крошечных кабинетах. Они неспособны работать в коллективе.

— Вы называете подлость искусством? Помимо частной практики я работал на станции скорой помощи, и там такое поведение в отношении коллег просто немыслимо. И мне вдвойне непонятно кто так себя ведёт в условиях частной клиники, где репутация и качество обслуживания стоят на первом месте.

— Павлов, вы не понимаете сути и слишком идеализируете, — хищно ухмыльнулся целитель. — В частной клинике главное — деньги, которые приносят пациенты. Именно за эти деньги борется каждый целитель в этой клинике.

— Интересно, и кто же разделяет ваше мнение? — поинтересовался я, чтобы составить примерное представление о работающих здесь целителях.

— Да все!

К счастью, я прекрасно понимал, что Сомов заблуждается. Познакомившись с многими целителями в этой клинике, я успел убедиться, что основная масса разделяет мои идеалы. Что касается Сомова, мне кажется, с ним придётся попрощаться.

— Я вас услышал, Иннокентий Николаевич. Боюсь, если я воспользуюсь вашими методами, вы покинете клинику быстрее, чем успеете затеять очередную подлость.

Сомов ещё не знает, что я не просто целитель — а человек, приближенный к Вельскому. Я не буду спешить с ответным ударом, а дам ему показать себя во всей красе, чтобы уничтожить одним махом. В клинике, претендующей на звание лучшей в городе, не должно быть таких специалистов.

Следующие два дня в клинике у меня были выходными, но меня ждала полная смена на приёме в больнице. Устраиваясь к Вельскому, я заранее продумал своё расписание. Стандартный график «два через два» меня вполне устраивал. Третий день я принимал в больнице, а каждый четвёртый день в этом графике был выходным. Его я мог посвятить семье, отдыху и своим личным делам.

Идея на приём, я мысленно готовил себя к любым ситуациям, но некоторым пациентам всё-таки удалось меня удивить.

— Господин целитель, у меня пятый день высокая температура и кашель, а сегодня начал кашлять кровью. Со мной что-то не так?

Я посмотрел на мужчину и тяжело вздохнул, чтобы собраться с мыслями. Как ему ответить, чтобы не напороться на жалобу, но чтобы он меня понял? Если он пять дней проходил с такими симптомами и только сейчас решил обратиться к целителю, значит, достучаться до такого человека будет непросто. Надеюсь, ничего заразного, иначе за это время он мог наградить такими же проблемами целую кучу людей.

В этот момент мужчина приложил ко рту сложенный вдвое носовой платок и закашлялся. На платке помимо слизи осталось немного крови.

Внутреннее зрение целителя подсказало, что у мужчины воспаление лёгких, протекающее в тяжёлой форме. Словно флюорограф, я видел пятна в его лёгких, только мой взгляд не вызывал облучения. Правда, я мог смотреть куда лучше и детальнее, рассматривая внутреннее строение его тела словно под микроскопом и прокручивая с разных сторон. От такой диагностики не укроется ни одна проблема. А вот и причина кровотечения — поражённая лёгочная ткань. Альвеолы были местами разорваны, а виной тому мог стать золотистый стафилококк или подобная ему бактерия, а это значит, что пациент всё-таки заразен. Пусть не всё так опасно, но определённые меры принять я просто обязан.

Только мне удалось разобраться с этим гостем, пришёл очередной чудак.

— На что жалуетесь? — бросил я дежурную фразу, чтобы установить контакт с пациентом и дать ему выговориться. Пока он будет повествовать о своих проблемах, я успею провести поверхностную диагностику и определить проблему. Но в это время посетитель не будет чувствовать себя неловко, а заодно может рассказать что-нибудь полезное, что сможет помочь в его лечении или постановке диагноза.

К тому же, просто определить диагноз недостаточно, важно подвести пациента к проблеме, чтобы он сам интуитивно понимал почему у него возникла такая проблема, ведь зачастую мы сами виновны в своих болезнях.

— Я всю ночь не спал — живот нестерпимо болит, словно ножом режет, голова ватная и сил нет, еле до больницы добрался.

Так, бессонницу отбрасываем, она здесь явно не причина, а следствие. Попробуй тут поспать при сильной резкой боли. А вот остальные жалобы наводят на определённые мысли.

— А что же вы «скорую» не вызвали?

— Да ну, какой смысл? — отмахнулся мужчина. — Зачем их отвлекать от важных дел, если сам могу до больницы добраться?

Я уже рассматривал брюшную полость пациента и слушал его вполуха.

— Что принимали в пищу в последнее время?

— Сегодня ничего. Только что в меня попадёт — обратно лезет, да и так едва успеваю в уборную бегать.

— А вчера что ели?

— Да ничего особенного, всё, как всегда, — пожал плечами мой гость.

— А «как всегда» — это что? — я уже понял, что здесь не простое отравление, а кое-что более серьёзное, но мне немного не хватало времени поставить точный диагноз. С момента начала приёма прошло не больше двух минут, а тут целый клубок проблем, который нужно распутать.

— Знаете, я любитель рыбки с душком, у меня прям слабость — не могу себе отказать. Вот, давеча были с другом на рыбалке, и я решил завялить улов…

Готово! Пазл в голове сложился. Симптомы, картинка, которую я видел внутренним зрением и показания самого пациента указывали на отравление испорченной рыбой. А там причины могут быть самые разнообразные — гельминты, ботулизм и так далее. Мне нужно только определить точную проблему и приступать к лечению, пока состояние пациента не усугубилось настолько, что ему потребуется перевод в реанимацию.

К счастью, хотя бы остальные пациенты оказались попроще, и день я доработал спокойно.

— Слышал, у тебя сегодня выдался непростой день, — произнёс Шеншин, заглянув ко мне в кабинет после приёма. И ведь нашлось время у заведующего! Интересно, не доверяет и хочет проконтролировать ситуацию, или решил поддержать после первого рабочего дня?

— Да, заставили попотеть, пришлось даже двоих пациентов переводить к вам в отделение после оказания первой помощи, — признался я.

— Уже в курсе. Хорошая работа, Николай. Уверен, мои ребята проморгали бы эту парочку. Особенно, того любителя рыбы. Хочу поблагодарить тебя за хорошую работу и надеюсь, что мы сработаемся.

Шеншин больше ничего не сказал и вернулся в отделение, но я понимал — проверка пройдена. По сути, я ведь был здесь ещё стажёром, а теперь уже сам целитель с большим опытом, и с меня спрос куда больше, чем с зелёного специалиста.

На следующий день я понял что плохого в выходном дне — он слишком быстро заканчивается. Только успел расслабиться, как снова нужно собираться с силами и готовиться к работе. Практически весь день мы с Настей просидели в гостиной, взявшись за руки и любуясь красотой осени. Деревья избавлялись от листвы, готовясь к скорому приходу зимы, а дождь отбивал всякое желание выбираться из дома. Лишь ненадолго жена умчалась на кухню, чтобы помочь матери с ужином.

В клинику Вельского я возвращался, словно на поле боя, прекрасно понимая, что самое сложное ещё впереди. По пути к своему кабинету столкнулся с женщиной, которую точно видел три дня назад. Она направлялась к Сомову в кабинет, но у него сейчас было занято, поэтому Маргарита перебросила её на меня. Как оказалось, девушка пришла на повторную процедуру похудения. С помощью энергии целитель мог возлагать руки и разрушать жировые клетки, у которых стенки куда тоньше, чем у остальных клеток. За один сеанс можно было добиться хороших результатов, а полный курс составлял до шести процедур. Тогда устойчивый результат мог сохраняться до полугода.

— Простите, но вы ведь были на процедуре всего пару дней назад, верно? — припомнил я.

— Да, но только у другого целителя, — согласилась женщина.

Выходит, память меня не подвела, и у меня появилась возможность оценить работу своего коллеги.

— Вы ведь понимаете, что так часто проводить процедуры нельзя?

— Правда? А мне сказали, что трёх дней перерыва будет достаточно… — задумалась женщина. — Я так хотела вернуть стройную фигуру к своему юбилею…

— А когда состоится ваш праздник?

— Через месяц!

— Не волнуйтесь, через месяц вы будете в полном порядке, если не будете рисковать своим здоровьем и злоупотреблять процедурами. Приходите через четыре дня — не раньше, и мы с вами поработаем.

Я подошёл с пациенткой к Маргарите и объяснил ситуацию, а затем выловил в коридоре и Сомова, чтобы поговорить с ним по душам.

— Коллега, вы понимаете, что столь мощная стимуляция кровотока и лимфотока, массивное выведение разрушенных жировых клеток создаёт невероятную нагрузку на организм, в особенности, на печень. Получается, что мы помогаем пациенту решить одну проблему, а создаём другую.

— Так ведь и хорошо! — просиял Иннокентий Николаевич — Сначала решим проблему с лишним весом, потом подлечим печень, а пока будем лечить, пройдёт время, и лишний вес вернётся. Идеальный пациент, который в принципе не покидает клинику, проходит с дюжину процедур в месяц и оставляет нам огромные деньги.

— Вы в своём уме? — опешил я, но моя реакция вызвала лишь улыбку у коллеги.

— Более чем! Не только вам принимать с дюжину пациентов в день, Павлов! Кое-кто думает наперёд и умеет работать с максимальной выгодой!

Сомов снисходительно похлопал меня по плечу и поспешил в кабинет, потому как его ждал очередной пациент.

Мне стоило больших усилий доработать этот день и не направиться к Вельскому. Спасало только то, что Владислава Гавриловича не оказалось на месте, да и я никак не мог оставить своих пациентов.

Даже хитрость и откровенное нарушение длительности периода реабилитации не помогло Сомову обойти меня по числу пациентов. Сегодня я принял тринадцать человек, не считая первой пациентки, а у моего соперника насчиталось всего семь человек. Конечно, объём работы мог быть разным, но я догадывался, что мы заработали кардинально разные суммы.

— Павлов, к директору! — скомандовала Маргарита, когда я собирался домой. Неужели мне не удастся просто пойти домой и отдохнуть? Не удивлюсь, если мой «доброжелатель» снова устроил проблемы.

— Вот и сказочке конец! — рассмеялся Сомов. — Кажется, кто-то попал в немилость, и сейчас получит нагоняй. А это только начало, Николай Александрович.

— Да, Иннокентий Николаевич, вы совершенно правы — это только начало. Посмотрим чем всё закончится, но я готов поспорить, что финал этой истории близок.

Теперь я понимал почему Вельскому так тяжело найти преемника среди работающих у него целителей — половина приспособленцы и негодяи, которых по-хорошему нужно гнать метлой из клиники и из целительства в целом. Вот только кому тогда работать? Я уже понимал Вельского. Владиславу Гавриловичу приходилось выбирать где поставить запятую во фразе: «Уволить нельзя оставить», и клинику покидали только самые отъявленные мерзавцы или болваны.

Теперь я не удивляюсь как так вышло, что сразу пятеро целителей в прошлом году переметнулись к Ягудину в «Империал». Просто тот предложил им лучшие условия, а никакого уважения и привязанности к своему работодателю они не испытывали. То ли я, который цеплялся за отцовский кабинет с маниакальной одержимостью…

— Николай, как впечатления от первой недели работы? — поинтересовался Вельский, когда я вошёл в его кабинет.

— Ужасное, — честно признался я. — Честно говоря, если бы я знал положение вещей, то выбрал бы государственную больницу, если бы нуждался в базовых процедурах. Насчёт операций пока ничего не могу сказать, я банально не успел пообщаться с целителями, которые работают с тяжёлыми больными, но надеюсь, что там ситуация куда лучше, иначе я тогда вообще не понимаю за счёт чего держится наша клиника. Хотя, погодите, понимаю! Она держится на наведении и низкой образованности наших специалистов в области исцеления. Если бы наши пациенты разбирались в целительном деле, они бы давно обходили клинику стороной, а самые инициативные затаскали бы нас по судам.

С каждым моим словом Вельский становился всё более суровым. Неужели Сомову и ему подобным удавалось обводить его вокруг пальца?

— Мне нужны детали, — заявил директор.

Что же, мне дали «зелёный свет», а я не видел смысла что-то скрывать, поэтому рассказал обо всём как есть. После моего рассказа Вельский заговорил не сразу, но когда он дал ответ, я понял, что у него уже всё распланировано.

— Благодаря тебе мне удалось заглянуть на ту сторону, которая всегда была от меня скрыта, ведь подчинённые боятся начальства и ведут двойную игру. Сомов наносит серьёзный ущерб репутации нашей клиники и пациентам, но я пока не могу его убрать, иначе всем станет понятно, что я прислушиваюсь к твоим словам, и тогда мы утратим возможность инспекции. Знаешь что? Я предлагаю тебе сменить расписание на один день раньше. Завтра у тебя начинаются два дня выходных, а потом я жду тебя в клинике на рабочие дни. Хочу, чтобы ты концентрировался не столько на работе с пациентами, а на инспекции работы моих целителей. Не знаю как ты это сделаешь, но придётся стать моими ушами и глазами.

— Владислав Гаврилович, я не привык ябедничать…

— Николай, оставь эти детские предрассудки! Ты не друзей закладываешь, таскающих яблоки из соседского сада. Нужно думать о качестве услуг и здоровье пациентов. Если кто-нибудь из этих деятелей причинит серьёзный вред здоровью, пострадает не только репутация клиники. Пострадает человек! Я хочу знать кто чем дышит в моей клинике, и ты мне в этом поможешь.