Семейное дело

Глава 13 Шумский

Сон моментально как рукой сняло, я взял вещи и тихонько выскользнул из комнаты. Насте не стоит знать об этом сейчас, нужно её подготовить. За последнее время она и так пережила массу нервных потрясений, и очередной удар может стать критическим для неё и малыша.

Переодеваться пришлось прямо в коридоре, а когда я выскочил на улицу, машина такси уже ждала меня у ворот.

По ночным пустынным улицам города мы доехали до дома Шумских за считанные минуты. Изначально мне показалось что этот звонок — попытка выманить меня из безопасного места, но я быстро успокоился, когда машина направилась по знакомому маршруту. К тому же, имперские ищейки следовали за нами. Ребята Короткова не зря едят свой хлеб и заметили, что я покинул дом поздно ночью. Их машина старалась следовать за нами на почтительном расстоянии, но на пустынных улочках это выглядело странно.

— Вам не кажется, что эта машина следует за нами от самого вашего дома? — поинтересовался водитель такси, наблюдая за преследователями в зеркало заднего вида.

— Странно, не обращал внимания, — соврал я на случай, если таксист на самом деле куплен. Памятуя о том, что эта служба подчинялась Капустину, я не хотел раскрывать все карты заранее. Пусть он в бегах, и ему сейчас явно не до меня, это не значит, что контроль над информацией утрачен.

Расплатившись, я огляделся по сторонам и поднялся по лестнице на второй этаж. Дверь мне открыл Лёня.

— Когда это случилось, и почему ты в курсе, а я — нет?

— Вера Гавриловна боялась, что Настя узнает, а потому позвонила мне. Ну, а я примчался сюда, как только смог.

— Спасибо!

— Брось, это элементарные вещи, которые я могу сделать, — отозвался брат.

Вера Гавриловна сидела рядом с телом умершего мужа и тихонько плакала. Она уже успела немного успокоиться и взять себя в руки, но успокоительная волна ей не помешает.

— Володя оставил письма для каждого из нас, — неожиданно произнесла она, протянув мне одно из писем с моим именем на обратной стороне. — Он вообще много писал в последние дни, словно хотел успеть всё рассказать.

— Что рассказать? — удивился Лёня.

— Всё, что увидел за последнее время. Когда Володя понял, что конец близок и неизбежен, он отрешился от болезни и все силы пустил на попытки увидеть будущее, в котором его не будет.

Я открыл адресованное мне письмо и не смог сдержать печальной улыбки.

'Ник, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет на этом свете. Не стоит меня жалеть, это пустое. Достаточно давно, ещё до первой встречи с тобой, я знал, что меня ждёт. Мой итог бы предсказуем. Но, знаешь, хороший провидец видит несколько вариантов будущего и следует тому жизненному пути, который выберет сам. Знаю, ты сомневался в моих способностях, но я действительно умел многое. Я видел единственный путь, в котором моя семья будет в безопасности, и этот путь подразумевал твою свадьбу с Настей. Но даже в таком варианте вас ждало множество проблем. Именно поэтому, пока было ещё не слишком поздно, я пришёл к тебе сам с просьбой завершить карьеру детектива.

Уверен, ты думаешь, что мог бы сделать больше, но это не так. Ты и так подарил мне несколько месяцев жизни сверх того, что было отведено мне в этом мире. Ни один другой целитель не лечил бы меня по такой методике, по которой сделал это ты. Я наладил отношения с дочерью, побывал на её свадьбе, увидел как она выходит замуж. Жаль, не успею понянчить внуков, но я и так сделал большее, чем мог. Благодарю тебя за это время. Теперь будущее Павловых и Шумских в твоих руках'.

Да, Шумский был хорошим предсказателем, хоть и не особо показывал свою силу. Внизу письма был небольшой постскриптум, который Владимир Евграфович дописал куда позже. Это сразу бросалось в глаза, потому как почерк был уже неровный, а чернила были темнее:

«Не отказывайся, когда друзья протянут руку помощи. Ты можешь обеспечить свою семью сам, но если хочешь добиться в жизни выдающихся результатов, иди в команде».

И что он этим хотел сказать? Пока что я не совсем понимаю ход его мыслей. Надеюсь, немного позже мне откроется истинный их смысл.

Ближе к утру прибыла бригада целителей, которая зафиксировала смерть и перевезла тело Владимира Евграфовича для организации похорон, Вера Гавриловна полностью вымоталась и уснула, а мы с Лёней вернулись домой. Мне казалось, что я совершенно не успел поспать, потому как уснул незадолго до рассвета, а встал всего через пару часов, когда солнце было уже высоко.

— Ник, всё в порядке? — забеспокоилась Настя, заметив моё выражение лица.

— Сон плохой приснился, — ответил я, не желая раскрывать истинные причины своего настроения.

— А я спала как убитая. Это всё Парацельс — он действует на меня, как снотворное.

— Просто сон помогает восстанавливать силы, которых тебе так не хватает…

Уже за завтраком стало понятно, что хранить долго секрет не получится. Да и Настя не простит нам с Лёней эту тайну, если узнает, что мы берегли её, поэтому я принял решение раскрыть карты.

— Я хочу сообщить важную новость, — произнёс я, переглянувшись с братом. — Настя, мы — семья, и всегда вместе переживали как радостные, так и тяжёлые моменты в жизни. Что бы я сейчас ни сказал, знай, что мы рядом и поддержим тебя…

— Папа? — вмиг догадалась девушка.

— Да…

— Когда? — выдавила из себя девушка, подавляя желание расплакаться прямо сейчас.

— Сегодня ночью.

Настя встала из-за стола и глядя в пол пробормотала нечто в стиле: «Простите, мне нужно побыть одной», а затем убежала к себе.

— Ник, побудь с ней рядом, — попросила мать, а я решил, что это действительно хорошая мысль.

Поднявшись в нашу спальню, я тихонько постучал и отворил дверь.

— Можно?

— Ник, я в порядке, — отозвалась девушка. — Я помню о ребёнке, просто… Это очень тяжело, и я не могу взять себя в руки.

Сев рядом, я взял жену за руку и прижал её к себе, дав возможность выплеснуть чувства, которые не могли удержаться глубоко внутри. Настя уже активировала успокоительную волну, чтобы обуздать эмоции и контролировать своё состояние, она не забывала заботиться о малыше и делала всё, что от неё зависело.

— Давай поедем к маме. Она сейчас там совсем одна, и ей тяжелее, чем всем нам, — попросила девушка.

— Может, заберём её к нам?

— Нет. Я понимаю, что дома всё напоминает об отце, но лучше побыть там. Хочешь — возьмём с собой Парацельса.

— Непременно возьмём, — пообещал я.

Прощание с Владимиром Евграфовичем состоялось на третий день. Церемония проходила у фамильного склепа Шумских, где хранились урны с прахом всех предков Владимира Евграфовича. Двенадцать поколений родственников, больше сотни человек, и сегодня он воссоединился с ними.

Провести хорошего человека в последний путь пришли десятки его друзей и знакомых: бывшие коллеги по работе, товарищи из археологического общества, соседи и просто люди, которым Шумский в своё время очень помог. Здесь же присутствовал и Вельский. Владислав Гаврилович стоял рядом с нашей матерью, а Лёня поглядывал на него с плохо скрываемым недовольством. Всё это время я практически не выпускал руки Насти и следил за её состоянием, но окончании церемонии целитель всё-таки улучил момент, чтобы переговорить со мной с глазу на глаз.

— Николай, я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но хотел бы вернуться к нашему разговору, — произнёс Вельский.

— Владислав Гаврилович, вы совершенно правы, сейчас совершенно не то время, чтобы говорить о работе. По крайней мере, это неуважительно по отношению к покойному.

— Но время не ждёт, поэтому я попрошу у вас всего несколько минут, чтобы объяснить почему мне нужны именно вы.

— Идёт, — ответил я, не особо желая выслушивать доводы друга семьи и новоиспечённого жениха матери.

— Мой сын не будет возвращаться в Дубровск. У него хорошо идут дела в Германии, он там осел и работает в клинике на хорошей должности.

— Я рад за него, хоть и не от всей души, но это его выбор. Зачем мне эта информация?

— Мне нужен человек, которому я смогу доверить своё дело, когда меня не станет.

— Вы куда-то собрались? Только не говорите, что вслед за Шумским.

— Я рассчитываю прожить ещё долго, у меня большие планы на эту жизнь, но случиться может что угодно, поэтому нужно быть готовым ко всему. Именно поэтому я ищу преемника и с такой настойчивостью пытаюсь заманить тебя в клинику. Николай, ты один из немногих людей, кому я могу доверять. Увы, в моей клинике много хороших специалистов, среди далёких родственников также полно целителей, но нет никого из тех, кто будет таким же хорошим управленцем: надёжным и толковым, а главное — молодым.

— Погодите, я так понимаю, вы хотите поставить меня во главе клиники после себя?

— Если ты будешь этого достоин, — совершенно невозмутимо ответил Вельский. — Нет, не думай, что я передам тебе клинику во владение — она будет собственностью сына. Но раз он не собирается возвращаться сюда, мне нужно найти человека, который будет управлять ей на месте. Но для этого ты должен знать её изнутри, пройти все этапы с самого низа до вершины, как это в своё время сделал я. Только так ты будешь понимать потребности и обязанности каждого работника.

— Благодарю за доверие, но я должен обдумать это предложение.

— Хорошо, не буду настаивать, да и сейчас твои мысли наверняка заняты другими проблемами. Но я надеюсь, что ты дашь мне ответ в ближайшее время, и он будет положительным. В конечном счёте, мы не чужие люди, почти одна семья. Я планирую интегрировать в свою клинику и Леонида. Это будет наше семейное дело.

Тоже мне родственник нашёлся! Сначала решил за матерью приударить, теперь в родню набивается. Это ведь ещё Лёня не знает, хотя и догадывается. Пусть он не отличается прозорливостью, но не замечать очевидного нельзя.

— А для остальных место найдётся? Если я решу закрыть кабинет, нужно позаботиться об администраторах и охраннике.

— Их я тоже заберу. Да, нагрузка будет немного выше, но и оклад больше. Думаю, мы сможем договориться.

Кажется, до меня доходит смысл слов, которые написал в прощальной записке Владимир Евграфович. Он это видел, но не знал как описать. Работая в кабинете, я смогу прокормить семью, но если захочу добиться больших высот — нужно соглашаться на предложение Вельского.

Конечно, все слова предсказателей туманны, и им нельзя верить слепо, но это ещё один довод в пользу клиники.

Да и после разговора с Вельским ситуация в корне менялась. Да, нет никакой гарантии, что в конечном счёте Владислав Гаврилович не найдёт более достойную по его мнению кандидатуру, а я действительно смогу возглавить клинику. Но при таком раскладе работа в клинике — это совершенно иной уровень. На порядок выше, чем в кабинете. И пусть я здесь сам себе хозяин, а в клинике придётся учитывать интересы руководства и многочисленного персонала, работать там почётнее. А главное, я буду развиваться, перенимать опыт и расти не только как управленец, но и как целитель. Сейчас новые навыки и опыт даёт мне «скорая». Без неё я перестану всесторонне развиваться и застряну на месте, изо дня в день выполняя одни и те же процедуры.

Я уже доказал всем, что у меня есть не только дар, но ещё знания и опыт, а с моим мнением нужно считаться. Пора расти, выходить из образа бунтаря, который бросает вызов авторитетным специалистам и хочет заявить о себе. Пора повышать ставки и самому становиться тем специалистом, к чьему мнению прислушиваются. А работа в клинике мне в этом здорово поможет.

Погрузившись в размышления, я не заметил как подошла Настя.

— Что хотел Вельский? — поинтересовалась жена.

— Хотел выразить свои соболезнования, — ответил я, но понял, что этот ответ Настю не устроит.

— Целых десять минут выражал? — удивилась она.

— Ты же знаешь Вельского — он снова за своё.

— И что ты решил?

— Настюш, сейчас не самое подходящее время, чтобы думать о чём-то и что-то решать. Тем более, если это касается работы.

— Хорошо, но подумай об этом позже. Мне кажется, в предложении Вельского есть что-то здравое.

Она-то откуда знает? Неужели он уже и Насте успел уши прожужжать своими планами, или решил действовать другим путём?

— Мне Галина Юрьевна рассказала, — объяснила жена, верно истолковав моё удивление. Видимо, Владислав Гаврилович решил попробовать другую тактику, решив, что там, где не преуспел он, справятся женщины. Думает, что мать и жена смогут меня уговорить? Очень маловероятно! Когда я буду принимать решение, последнее слово всё равно будет за мной.

— Обязательно обсудим это вместе, а сейчас идём к остальным. Мы нужны там.

Прощание с Шумским не прошло бесследно для Насти. Девушка пережила сильное эмоциональное потрясение, и пришлось положить её в больницу. К счастью, у нас в Дубровске открыли Центр матери и ребёнка на базе Ягудинской клиники «Империал», и нам не пришлось ехать в Яр. У меня была возможность дважды в день навещать жену, поддерживать её и баловать вкусностями.

— Ник, хватит меня закармливать, я и так уже два килограмма набрала! — жаловалась девушка. — Мне нужно следить за собой, а то к моменту родов килограмм пятнадцать наберу.

— Тебе нужно хорошо питаться, чтобы хватало полезных веществ. Не волнуйся, я буду тебя любить сколько бы ты ни набрала, — успокоил я девушку. И вообще, откуда такое упадническое настроение и неверие в себя у девушек? Неужели мы даём повод усомниться в своих чувствах лишь из-за нескольких набранных килограмм веса?

— Боюсь, я себя любить перестану.

— А вот это брось! С этого всё и начинается. Сначала ты начинаешь заниматься самокопанием, а затем снижаешь требования к себе и позволяешь остальным разувериться в твоих силах. Так и знай, я тебе этого не позволю.

Я привлёк девушку к себе и легонько прижал, чтобы не надавить на животик.

Работу в кабинете пришлось взвалить полностью на себя, а иногда приходилось даже заменять Настю н сменах, потому как, несмотря на реформы, сотрудников на станции особо не прибавилось.

— А вот и наш чудесный целитель явился! — с наигранной торжественностью произнёс Шмелёв, когда я вышел на работу после госпитализации Насти. Если бы он сейчас снял со стены горн и принялся в него трубить, я бы нисколько не удивился. Но, к счастью, никакого горна на стене заведующего станцией скорой целительской помощи не было.

— Никак решили поработать, господин Павлов?

— Появилась такая возможность, — отозвался я, не желая продолжать разговор в подобном тоне.

— Надо же! Как хорошо, что у вас есть возможность выйти на работу, в то время, как мои смены работают по полторы ставки, чтобы закрыть пробелы в числе отсутствующих.

— Вы ведь собирались набирать стажёров на должность младших целителей, да и число желающих поработать в «скорой» должно было вырасти.

— Должно, да что-то не растёт, — развёл руками мой шеф. — А некоторые вообще уходят из-за невыносимой нагрузки. В то время, как некоторые третий раз за год попадают в больницу и поправляют здоровье, женятся, хоронят родственников и занимаются прочими личными делами. Павлов, я всё понимаю, никто от этого не защищён, но когда ты мне подсунул свою беременную жену, которая теперь лежит на сохранении и не может работать, ты перешёл все границы. Хотя, нет! Даже здесь ты умудрился превзойти себя: мало того, что ваше семейство создаёт мне проблемы с кадрами, так ты ещё и Анненкова сдал имперским ищейкам! Ты хоть понимаешь, что у нас попросту некому работать на сменах? Вчера работала всего одна бригада, а в прошлые сутки парням пришлось работать две смены подряд, чтобы в дневную смену работали две бригады. Счастье, что вызовов теперь не так много, иначе к кому-то могли бы и не успеть!

— Анненков задержан по подозрению в участии в преступной схеме. Сейчас он проходит по делу как свидетель. Если у вас есть вопросы к службе имперской безопасности…

— У меня есть вопросы к тебе! Это не работа, Павлов! Мне не нужны такие сотрудники.

— Я вас услышал, Аристарх Феофанович. Можете искать нового старшего целителя на мою должность. И да, с января Анастасия Владимировна выходит в декретный отпуск, поэтому младший целитель вам также в скором времени пригодится.

Я круто развернулся и вышел из кабинета заведующего, оставив его в ступоре. В какой-то степени я его понимал, но что мне делать, если жизнь вносит свои коррективы. Никто не спрашивает хочу ли я, чтобы автомобиль со мной и беременной женой обстреляли, никому не интересно что я выберу: лежать в больнице с увечьями после автокатастрофы, или спокойно работать. Это жизнь, в которой далеко не всё зависит от наших желаний и предпочтений. Помимо нас в этом мире существуют другие люди, имеющие собственные цели и создающие ситуации, в которых порой от них ничего не зависит.

Даже для меня стало неожиданностью такое резкое решение. Я размышлял над тем закрывать ли кабинет, или нет, чтобы перейти к Вельскому, но об уходе из «скорой» даже мыслей не было.

Зная характер Шмелёва, я понимал, что наш разговор он не забудет, но и я не собирался давать заднюю. Стоило мне пройти до диспетчерской, заведующий выскочил из кабинета и заорал мне вслед.

— Думаешь, ты сможешь работать в своём кабинетике и делать что вздумается? Дудки! Тебе нужна официальная работа, чтобы не потерять аккредитацию! Вернёшься как миленький!

— Не вижу смысла держаться за то место, где тебе не рады. А с вашим подходом скоро вообще все специалисты разбегутся, и вам придётся самому выходить на дежурство вместо бесцельного листания журналов о лошадях.

Это был удар ниже пояса, потому как все на станции знали о страсти Шмелёва к конному спорту. В молодости он частенько ездил верхом и прожигал все деньги на скачках, но с возрастом смог взять себя в руки, да и ездить верхом в его годы уже сложно, поэтому Аристарху Феофановичу оставалось утолять свою жажду просмотром журналов и вспоминать яркое прошлое.

Шмелёв осёкся, потому как стеснялся своего пристрастия, а я воспользовался его замешательством и вышел со станции. Первым делом набрал Вельского. С момента разговора в нашей гостиной у меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить над его предложением. И я не нашёл серьёзных причин отказываться от хорошего варианта. Да, кабинет придётся закрыть, но с продажей помещения спешить я не стану. Буду сдавать в аренду — уже неплохой пассивный доход и прибавка к зарплате.

Вообще я не хотел связывать себя обязательствами. Да, личный кабинет даёт мне возможность практически свободно распоряжаться временем, но это распространённое заблуждение. На самом деле, частная практика — это иллюзия свободы. Специалист точно также занят, потому как пациенты решают когда он сможет быть свободен. Нет приёма — нет денег, и тут уже не забалуешь. Пациенты — твоё начальство, а не ты сам. В клинике Вельского будет сложнее со свободными часами, но я уверен, что справлюсь, да и мне обещали гибкий график на первое время. Пора взрослеть и браться за глобальные проекты. К тому же, мне больше не придётся тратиться за зарплаты целого ряда специалистов, а это заметно разгрузит мой карман.

— Владислав Гаврилович, ваше предложение ещё в силе? — сразу перешёл я к делу, едва Вельский поднял трубку.

— Если вы о работе в моей клинике, то однозначно да, — послышался в трубке удивлённый голос. — Думаю, нам лучше обсудить этот вопрос при личной встрече.

— Хорошо. Я заеду к Насте в больницу, поговорю с Шеншиным, а затем полностью свободен.

— В таком случае, я буду ждать у себя в кабинете. Заодно посмотрите на клинику. Уверен, Николай, вам здесь понравится.

— Я тоже на это надеюсь, — пробормотал я себе под нос, заранее повесив трубку.