Семейное дело

Глава 16 Новые и старые враги

Идея Вельского мне категорически не нравилась. С другой стороны, а зачем я тогда здесь нужен, если не борюсь за благополучие клиники? Отказ от выпавшей мне роли или неэффективная работа будут автоматически означать что я не справился. И тогда Владислав Гаврилович продолжит поиски претендента на роль управляющего, а я вернусь в свой кабинет.

В принципе, такой вариант меня также устраивал, но я прекрасно понимал, что здесь я добьюсь куда большего и принесу больше пользы, чем ведя частную практику. Именно поэтому на работу в клинику я возвращался максимально мотивированным.

— Павлов! А я-то думал, что тебя уже уволили, — рассмеялся Сомов. — Ты вообще в курсе, что у тебя вчера был рабочий день?

— В курсе, но пришлось отпроситься на денёк и немного сменить график.

— Вот как? Я так понимаю, у тебя какие-то привилегии?

— Не больше, чем у всех остальных, — пожал я плечами.

Рано, слишком рано вскрывать карты и стирать мерзкую ухмылочку с лица этого негодяя. Зато, когда придёт время, я буду с нескрываемым удовольствием смотреть на то, как его вышвырнут за порог.

Я не спешил на приём, потому как мои пациенты были предупреждены и должны были приходить с девяти часов утра, а администратора попросили переводить на других целителей всех пациентов, которые не записывались конкретно ко мне. Таким образом, у меня образовался свободный час, который я планировал провести в коридоре и понаблюдать за происходящим в отделении. Не врываться же мне в чужие кабинеты! Туда меня никто не пустит, а следящие камни запрещено устанавливать законом. Приходится работать с чем есть.

— Что, не клюёт? — рассмеялся Сомов, провожая первого пациента. — То-то же, Павлов! Блестящее начало не всегда означает успех. Победа достаётся тем, кто в состоянии показывать результат на дистанции.

Я лишь отмахнулся, не желая встревать в дискуссию и сделал вид, что занят изучением журнала, потому как мимо меня проходила Маресьева с пациентом.

— Я настоятельно прошу вас следовать данным рекомендациям, иначе эффективность лечения будет нулевая. Вы должны пообещать не только мне, но и себе самому, что отнесётесь к моим словам с полной серьёзностью.

Работает человек, молодец! Сам знаю насколько иногда сложно убедить пациентов придерживаться рекомендаций. Как только полегчает, многие почему-то считают, что болезнь сама пройдёт и дальше можно не лечиться. А напрасно, потому как осложнения никто не отменял, да и недолеченные болезни имеют свойство принимать хронический характер.

Я уже собирался возвращаться в свой кабинет, чтобы подготовиться к приёму, как в коридоре появился Федин с пациенткой.

— Риточка, запишите человека в журнал, — елейным тоном произнёс целитель. — Была проведена консультация, а проводить процедуру не потребовалось.

Федин умчался провожать пациентку к выходу из отделения, а Рита закатила глаза.

— Какой сервис! — не сдержал я улыбки. — Не удивлюсь, если побежит дверь машины перед ней открывать.

— Наш главный консультант, — закатила глаза администратор. — По три-четыре консультации в день выдаёт. Если бы он ещё процедуры проводил так часто, мы бы вообще озолотились.

Консультации? Очень странно. Я ведь отчётливо видел раскрасневшуюся кожу на лице пациентки после процедуры. Нет сомнения, что Федин использовал дар, чтобы помочь ей. О какой консультации может идти речь? В голове появилась одна идея, и я решил её проверить.

Вечером, когда я вернулся с клиники, набрал Разумовскую. Девушка взяла пару недель отдыха и не особо торопилась устраиваться к Вельскому. Хотя, я был более чем уверен, что настоящая причина в Петре, потому как Ардатьеву пока не нашлось места в клинике. Вполне может быть, что они рассматривали другой вариант, где получится работать вместе.

— Мне идти на процедуру? — удивилась Рина. — Неужели ты думаешь, что у меня всё так плохо с внешностью?

— Нет, ты прекрасна и возрастные изменения практически не затронули твою кожу. Но твоя помощь понадобится, чтобы провести следственный эксперимент. Ты ведь пока не работаешь у Вельского, поэтому никто в клинике тебя не знает. Я бы Настю отправил, но у неё беременность, а это однозначное противопоказание к процедуре.

— Две с половиной тысячи? Дорого, — замялась моя бывшая администратор. — Нет, деньги у меня есть, но чтобы тратить их вот так попусту…

— Процедуру я оплачу, и даже если что-то пройдёт не так, лично возьмусь исправить ошибку.

— А что-то может пойти не так? — заволновалась девушка, а я стиснул зубы, коря себя за то, что взболтнул лишнего. Больших усилий мне стоило убедить Рину согласиться на процедуру.

— Соглашайся на все условия, которые он предложит, — напутствовал я девушку по дороге в клинику.

— Ну, тоже скажешь! — хмыкнула девушка. — Мало ли что он мне там предложит. Знаю я вас, целителей.

— Разве я когда-то к тебе приставал?

— Ник, ты — это особый случай. Я бы сказала, исключение из правил. Но я поняла что ты хотел сказать. Посмотрим что там этот твой Федин предложит.

Девушка вышла чуть раньше, чтобы у клиники нас не заметили вдвоём, а я зашёл на работу позже неё. Как я и учил, Разумовская потребовала, чтобы её принял Федин, чему тот несказанно обрадовался. Конечно, вполне может быть, что он побоится раскручивать свою схему с незнакомой пациенткой, но что, если он настолько потерял страх и расслабился, что у меня всё сработает, и я узнаю в чём секрет его бесконечных консультаций? Почему-то ведь все идут консультироваться к нему, а не к остальным целителям.

Я прождал целых полчаса, что для консультации было явно много. Уже начал волноваться за Рину, но девушка не подавала никаких признаков волнения. Более того, даже через стену я чувствовал, что она находится в сознании и практически спокойна.

— Говорю вам, моя методика позволит сохранить вашу красоту на долгие годы. Пройдут десятки лет, а вы будете цвести на зависть всем соперницам! — рассыпался в обещаниях Федин, провожая Рину к стойке администратора. Уже возле неё он небрежно посмотрел на Маргариту и бросил: — Риточка, у нас консультация. Возьмите с девушки оплату.

Распрощавшись с небольшой суммой, Разумовская направилась к выходу, а Федин увязался за ней.

— Надеюсь, вы понимаете, что потребуется комплекс процедур, чтобы обеспечить долгосрочный эффект…

Больше я ничего не услышал, потому как целитель и его пациентка исчезли за дверью. Выждав несколько минут, я последовал за ними. Рина должна была дождаться меня в кофейне на соседней улице.

— Павлов, вы не забыли, что у вас рабочий день? — крикнул мне вслед Федин, когда я промчался мимо него.

— Разумеется, Михаил Петрович! — отозвался я, продолжив путь.

— Что за безобразие! — пробормотал мужчина, и проследовал обратно в отделение.

Рина ждала меня в условленном месте. Она уже заказала себе латте и с удовольствием попивала его, любуясь видом за окном.

— Он провёл процедуру? — догадался я, оценив состояние девушки внутренним зрением целителя. Ресурсы организма были активированы, энергия целителя работала на полную катушку над регенерацией волокон, поэтому я мог и не задавать этого вопроса, но мне нужно было получить ответ.

— О, да! — довольно промурлыкала девушка.

— И как?

— Приятно, — призналась Рина. — Минут пятнадцать прикладывал руки, прогревал теплом, водил руками по лицу, словно делал массаж. Но ничего лишнего! Я боялась, что это больно, а на деле очень приятные ощущения. Надо же, почти год проработала администратором в кабинете, а сама на процедуре не побывала.

Действительно, это камень в мой огород. Можно было бы предложить Рине бесплатную процедуру, но кто знал, что ей это интересно, да и всё это время я так был занят другими проблемами, что мне некогда было думать о таких мелочах.

— Погоди, ты мне скажи главное — он провёл процедуру?

— Да. Взял с меня две тысячи и попросил на кассе оплатить пятьсот рублей за консультацию. Грозил, что в противном случае нужно будет заплатить в десять раз больше, а так он берёт оплату лишь за свой труд, а не деньги по грабительским ценам клиники.

Грабительские, значит? Это ещё нужно разобраться кто из нас грабитель. Что же, у меня есть факт нарушения, статистика и свидетель. С этим можно смело идти к Вельскому.

Я с трудом дождался конца дня, а затем направился к стойке администратора, чтобы узнать сколько «консультаций» за сегодня провёл Федин. И уже за стойкой застал Риту с поличным. Девушка заталкивала в сумку стопку чистых листов бумаги.

Поймав мой взгляд, девушка вернула бумагу обратно и опустила глаза.

— Николай Александрович, вы же меня не сдадите? Мне очень нужны эта бумага. Если быть точной, не мне — а ребёнку. Я сама воспитываю дочь, а Даша очень любит рисовать. У меня есть надежда, что она сможет стать художницей в будущем, а её судьба сложится лучше, чему меня. Сами понимаете, на зарплату администратора особо не размахнёшься.

— Не волнуйся, Рита, я никому не скажу, но только при условии, что это был последний раз. Если я ещё раз увижу подобное, а я точно замечу, если это повторится, ты потеряешь работу. А полное отсутствие денег ударит по твоему кошельку сильнее, чем маленькая зарплата.

— Понимаю, — сухо ответила девушка и закусила губу.

— Скажи мне, сколько консультаций за сегодня провёл Федин?

— Три! — живо отозвалась девушка, сверившись с журналом.

Выходит, он получает вторую зарплату в клинике, раз каждый день проводит по две-три процедуры под видом консультации и разницу кладёт себе в карман.

Я хотел уже уйти, но задержался у стойки администратора, а затем открыл кошелёк и положил перед девушкой две купюры по пять тысяч каждая.

— А это тебе, чтобы купить ребёнку всё, что ему нужно. Уверен, этого должно хватить.

Я направился к выходу из отделения, но Рита выбралась из-за стойки и догнала меня.

— Николай Александрович, не стоит… — залепетала девушка.

— Считай, что это мой вклад в будущее Дарьи. Как станет известной художницей, подарит мне свою картину, а я повешу её в гостиной.

В этот раз Вельский не ждал меня так быстро, но мне удалось его удивить. После моего рассказа он пришёл в бешенство. Ещё бы! Кандидат на пост будущего директора клиники оказался воришкой, работавшим мимо кассы. У меня был свидетель, да и журнал учёта говорил против Федина.

Уже на следующий день Сомов и Федин оказались уволены из клиники, а я остался без выходного, потому как со второй смены пришлось снимать одного целителя, чтобы в отделении постоянно принимали по три человека.

Я настраивался на очередной приёмный день в клинике, когда в кабинет вошёл Мадьяров.

— Кирилл Витальевич, не знал, что вы наблюдаетесь в частной клинике Дубровска, — произнёс я, рассматривая неожиданного гостя.

— Я здесь не для этого, — отмахнулся начальник имперских ищеек.

— И что же вас сюда привело?

— Мне понадобится твоя помощь, — заявил Мадьяров, брезгливо покосившись на стул, стоящий рядом с моим столом.

Неужели сам не справляется? Не припомню, чтобы в Дубровске в последнее время были какие-то громкие дела. Но спорить с фактами бессмысленно — Мадьяров стоит передо мной и он явно зачастил с визитами. Неужели подозревает меня в чём-то? Как бы там ни было, ни в каких подпольных схемах я не участвую, и совесть моя чиста. Объяснить бы это только в случае чего без вмешательства духовника…

— Чем могу помочь государству?

— Нужно отправиться на рудники, — хитро произнёс Мадьяров и посмотрел на меня, ожидая реакции.

— И что мне там нужно сделать? — ответил я, не идя на поводу.

Пусть думает, что может манипулировать мной, но я-то вижу его насквозь! Вообще невероятно сложно обмануть или шантажировать целителя, потому как собеседники для нас как на ладони. Думаю, опытный одарённый может добиться успехов в карточных играх, если научится считывать физиологические процессы в организме своих противников. Можно научиться контролировать мимику, сдерживать эмоции, или наоборот показывать поддельные чувства, но совладать с физиологией никому не под силу.

— Не волнуйся, там мне понадобятся твои способности целителя.

— А своих целителей у них разве нет?

— Есть, но мне нужен неподкупный человек и профессионал в одном лице, потому я решил обратиться к тебе.

— Благодарю за высокую оценку, — расплылся я в улыбке. А что, не один Мадьяров умеет играть эмоциями, я тоже кое на что способен.

— Не обольщайся, просто я уверен, что в этой ситуации ты точно не захочешь ошибиться. Да, тебе не показалось, я не доверяю никому — издержки профессии.

Зато честно. Не буду питать ложных иллюзий на свой счёт.

— Буду первым человеком, который сообщит радостную новость, — продолжил начальник имперских ищеек. — Сегодня на рудниках умер Потехин. Для констатации его смерти мне нужен ты.

— Целитель не может радоваться смерти человека. Да и вообще это неправильно. Но если всё так, как вы говорите, я испытаю облегчение.

— Вот ты и должен убедиться, что это не ошибка. Зная Потехина, можно ждать любых неприятностей.

Пришлось идти с Потехиным. Вот бы Сомов обрадовался, если бы увидел как я покидаю рабочее место в компании бойцов службы имперской безопасности. У здания клиники нас ждало две машины имперских ищеек. В одну из них меня пригласил Мадьяров. Здесь помимо нас были водитель и ещё один сотрудник.

— Почему вызвали именно меня? — задал я логичный вопрос, беспокоивший меня с самого начала. — Готов поспорить, что причина не только в компетенции.

— Видишь ли, предыдущий целитель не смог сказать ничего внятного. Он бесконечно что-то перепроверял, а затем и вовсе отказался давать какие-либо комментарии. Этот человек работает на руднике достаточно давно, и я сомневаюсь, что его могли подкупить или запугать, но после осмотра он наотрез отказался подходить к телу Потехина.

— Это из-за его предсказаний, — вмешался в наш разговор помощник Мадьярова.

— Каких ещё предсказаний? — удивился я.

— Видишь ли, в последнее время Потехин возомнил, что ему открылся дар предвидения, — попытался объяснить Мадьяров. — Да, я помню, что он повелитель стихий, и он сам неоднократно демонстрировал свой дар, но тогда совершенно непонятно как ему удавалось угадывать наперёд некоторые события. Раньше у него была целая команда прорицателей, но теперь… Может, он чего-то нахватался у них?

— О каких событиях идёт речь? Можете привести пример? — ухватился я за главную мысль.

— Всё началось с того, что он предсказал скорую гибель одного из рабочих, — принялся объяснять Кирилл Витальевич. — Тот действительно оказался погребён под завалом. Тогда инициировали расследование, но оказалось, что Потехина не было в той части рудника несколько дней, поэтому он не мог быть виновен в случившемся. Второе предсказание касалось гибели надсмотрщика, который был слишком жесток по отношению к Дмитрию. Потехин предсказал, что того переедет вагонетка, что и случилось через пару дней.

— Любопытно. Но как это связано с его смертью?

— Разве не улавливаете суть? Он предугадывал смерть окружающих, некоторые даже утверждали, что своими речами Дмитрий менял судьбу и обрекал людей на смерть, но я в это не верю. А пару дней назад он предсказал свою кончину.

— Просто предсказал?

— Если бы! — подхватил помощник Мадьярова, чем заслужил очередной недовольный взгляд начальника имперских ищеек. Судя по всему, они не особо хотели делиться со мной информацией, но необходимость избежать ошибки вынуждала их идти на этот шаг.

— Он заявил, что вскоре умрёт, но ни Время, ни Смерть не будут над ним властвовать, а его Дух обретёт вечную жизнь. Так и вышло…

— В смысле? — удивился я.

— Скоро сам всё увидишь, — вмешался в наш разговор Мадьяров, не давая своему помощнику взболтнуть лишнего.

Пока мы ехали к рудникам, я терялся в догадках. Может, Потехин прикоснулся к тайне переселения душ? Я ведь как-то смог попасть в тело Николая Павлова, переместившись из своего мира. И для этого мне потребовалось как раз умереть. Может, и Потехин решил провернуть подобный трюк, только управляемым образом. Тогда это действительно делает его практически бессмертным и неуловимым. Но не будем забегать наперёд и делать поспешные выводы.

Нам пришлось ехать часа три по бездорожью, чтобы добраться до малахитовых рудников. Несмотря на современные технологии, здесь до сих пор использовался ручной труд заключённых. Видимо, дешевизна рабочей силы и её доступность не способствовали развитию технологии добычи малахита в здешних горах. Нет, определённые механизмы были, да и каторжники орудовали не кирками, а отбойными молотками, но в современном мире можно было придумать что-нибудь более эффективное.

Бараки, в которых держали каторжников не отличались особой роскошью, а проходя по узким тёмным коридорам я чувствовал липкую и тягучую энергию смерти. Не один десяток каторжников нашёл в этом месте свой конец.

Мадьяров остановился у двери, ожидая когда дежурный найдёт подходящий ключ, а его помощник воспользовался случаем и склонился над самым моим ухом и прошептал, чтобы начальник не услышал его:

— Я бы на вашем месте туда не ходил.

— Почему?

— Потехин предсказывал гибель всякому, кто приблизится, или коснётся его тела.

— Вздор! — отмахнулся я и решительно шагнул в комнату.

Что Дмитрий мог придумать? Обмазать своё тело или одежду ядом, который быстро впитывается в кожу и приводит к летальному исходу? Вряд ли. Грибок? Он уничтожит и своё собственное тело. Но прежде чем приступить к осмотру, я всё же надел перчатки и просканировал окружающую обстановку. От этого спрута можно ожидать чего угодно.

— Удивительная вещь, — пробормотал я. — Сердце не бьётся, пульса нет, все жизненные процессы остановились.

— Что в этом удивительного? — нахмурился Мадьяров.

— А удивительно то, что нет процесса разложения. Мозг не атрофировался, сердце хоть сейчас готово начать биться с новой силой. В то же время, он не дышит — тело не получает кислород, но и не разлагается.

— Павлов, меня не интересует вся эта целительская ерунда. Я хочу знать результат — Потехин мёртв или нет?

— Скорее — нет, чем да. Я бы сказал, что его состояние более похоже даже не на кому, а на летаргический сон.

— И что мне с ним делать? Работать в таком состоянии он не может, лежать просто так — тоже непозволительно. В конце концов, он каторжник. Мне остаётся заключить его под стражу и бросить в карцер.

— Дело ваше, но я бы не спускал с него глаз, — ответил я.

Случай действительно оказался любопытным. Любые попытки привести Потехина в чувство были обречены на провал. Он словно застрял между жизнью и смертью, словно не человек, а какая-то впавшая в анабиоз медуза.

— Придётся созывать медицинскую комиссию, а пока побудет под стражей, — поведал мне будущее Дмитрия начальник имперских ищеек.

Ему не оставалось ничего иного как вернуть меня в клинику, потому как мой рабочий день хоть и подходил к концу, но ещё не был окончен. А уже утром бойцы службы имперской безопасности наведались ко мне домой.

— Рад видеть тебя живым, — произнёс Мадьяров, внимательно посмотрев на меня и без спросу переступил порог гостиной. Следом за ним так же бесцеремонно прошмыгнули два бойца безопасников.

— А есть основания для беспокойства?

— Есть, — совершенно серьёзно ответил начальник имперских ищеек. Впрочем, а когда он был несерьёзным? — Потехин сбежал.