Семейное дело

Глава 20 Конкуренты

Коротков сдержал обещание и убрал наряд от моего дома. Хотя, если об этом знает Мадьяров, не стоит исключать, что имперские ищейки находятся где-то неподалёку и ведут скрытое наблюдение. Пусть они смертельно обижены, но уж слишком велик шанс выйти на след Потехина. Хотя, честно говоря, я не совсем понимаю зачем ему понадобился я. Сейчас, будучи в здравом уме, он будет копить силы, а не искать мести.

Сейчас меня больше заботили домашние проблемы и ситуация в клинике. Избавившись от балласта, мы должны были приложить все усилия, чтобы сохранить наших клиентов и завоевать новых. Однако, для этого требовалось расширять штат. Сейчас у нас работало всего двенадцать целителей. Убрать Вельского и двух сотрудников лаборатории, и остаётся всего девять человек, что совсем немного. У меня были мысли где взять ещё целителей, но я пока не спешил делиться идеей с руководством.

— Николай Александрович, директор просил вас зайти к нему, как только вы появитесь на работе, — доложила Маргарита.

— Владислав Гаврилович не говорил о чём он хотел поговорить? — насторожился я.

— Увы, нет, — пожала плечами девушка-администратор.

Не нравятся мне такие срочные вызовы. Хотя, если бы у Вельского было что-то совсем срочное, он бы набрал меня по телефону. Выходит, либо пытается проверить мою посещаемость, либо проблема не настолько срочная, чтобы бросать всё и опрометью мчаться к нему. До начала приёма оставалось почти полчаса, поэтому я заглянул в кабинет, оставил верхнюю одежду и сумку, а потом отправился на беседу. Всё-таки хорошо, что я взял привычку приходить на работу пораньше, чтобы спокойно приготовиться к началу работы.

— Вызывали? — произнёс я, заглянув в кабинет директора.

— Николай, проходи, — произнёс Вельский, откинувшись на спинку кресла, и наградив меня серьёзным взглядом. — Думаю, тебе стоит рассказать об одном любопытном факте. Это напрямую касается тебя.

— Вас не устраивает качество проводимых мной процедур? — удивился я.

— Вовсе нет, я абсолютно тобой доволен, как целителем. Проблема в другом. Сегодня утром мне принесли один любопытный документ. Сразу три человека, имена которых я не буду называть, подписались под ним.

— И что же ценного в этом документе, что вы всерьёз им заинтересовались, да ещё и вызвали меня в такую рань?

— Требуют твоего увольнения, — сухо произнёс Владислав Гаврилович и кивнул на документ.

— Причина?

— Можно долго перечислять, но один пункт меня особенно заинтересовал. Они требуют вернуть Федина и Сомова.

— Выходит, наши враги скооперировались и действуют сообща, — ухмыльнулся я.

— Не вижу ничего смешного, — покачал головой Вельский. — Потеря двоих специалистов не особо сильно ударила по клинике, но если мы потеряем ещё троих, возникнут проблемы.

— Владислав Гаврилович, вы несомненно можете выполнить их требования и вернуть тех негодяев, но что от этого выиграет клиника? Федин и Сомов продолжат рушить её изнутри, но теперь я готов поспорить, что они усилят давление. Пойдя на поводу у бунтарей, вы утратите влияние над клиникой. Главный здесь — директор, а не целители, и это должно быть понятно всем, начиная от водителей и младшего медицинского персонала до заведующих отделениями. Тем более, в прошлом году вы уже сталкивались с подобной проблемой, когда сразу пятеро целителей перешли к Ягудину. Считайте, что раз в год клиника самоочищается от негодяев.

— Легко рассуждать, когда ты не смотришь на цифры, — покачал головой мужчина. — Тогда мы пережили тяжёлый удар, лишившись почти половины принимающего персонала. Даже мне пришлось садиться на приём, хоть я делаю это крайне редко. Я уже не говорю о том, какое количество клиентов мы потеряли. В то время клиника работала фактически в убыток, а мне приходилось искать деньги на стороне и вливать их в своё детище, чтобы удержать на плаву.

Да, я отлично помнил, что Вельский пошёл на крайние меры и даже продал своего скакуна, чтобы справиться с кризисом.

— Но после закрытия «Империала» количество пациентов лишь увеличилось, — справедливо заметил я.

— А сколько нам пришлось терпеть до этого? — ухмыльнулся мужчина. — И потом, количество пациентов — хорошо, но нужна ещё и возможность их принять, а закон об обязательной работе в государственных учреждениях ради заниматься целительской деятельностью нанёс ещё один сильный удар по клинике и едва не погубил нас.

— Владислав Гаврилович, сейчас середина октября, дайте мне три месяца, и я найду вам специалистов.

— И где же ты их найдёшь за такой срок? — удивился Вельский.

— Выпускники академии. Думаю, мы найдём адекватных ребят из их числа.

— Ты думаешь, вчерашние стажёры смогут заменить опытных целителей? Если они ошибаются, то что говорить о вчерашних студентах? Это колоссальная потеря качества. Нам придётся проверять объём их знаний и навыков и поначалу брать их как ассистентов, и лишь потом понемногу подключать их к работе. По итогу, вместо сотрудников мы получим больше проблем.

— Зато сможем воспитать собственных специалистов, присмотреться к ним в процессе обучения, и в перспективе это даст отличный результат. Тем более, мы можем завести отличную традицию — приглашать лучших студентов в клинику. Это даст дополнительную мотивацию выпускникам академии и вынудит их ещё больше внимания уделять образованию.

— Тебя послушать, так у этой идеи только одни положительные стороны. Хорошо, не будем спорить попусту. Подготовь мне список студентов, которые тебя интересуют, и мы пригласим их на предварительное собеседование. Если уровень их знаний и человеческие качества меня устроят, мы договоримся с ними о дальнейшем сотрудничестве сразу после выпуска.

Как и ожидалось, сообщники Федина и Сомова ушли в тот же день, как Вельский ответил отказом на их обращение. Владислав Гаврилович пытался выиграть немного времени, но эти негодяи отлично понимали, что время не на их стороне, поэтому требовали немедленного решения. Дай они директору немного времени на размышления, он бы ещё мог сдаться под их натиском, но указывать Вельскому что делать в его же клинике было верхом сумасбродства и наглости, которую он стерпеть не смог.

В этой ситуации свежая кровь нужна была для клиники особенно остро. Увы, следующие месяцы придётся протянуть своими силами, где-то даже терять клиентов из-за невозможности принять их в кратчайшие сроки, но это всё временные трудности.

К подбору кандидатур для собеседования я подошёл ответственно и решил провести двойной отбор. Первым делом связался с Михайловским и запросил у него подробную характеристику по выпускникам с отметкой кого бы он взял в клинику, а кого нет и по какой причине. По возвращении домой ту же задачу я поставил Насте. Девушка отлично знала ребят, которым выпускаться в этом году, поэтому могла рассказать то, чего не знал Пётр Николаевич.

В этом году академия выпускала двадцать четыре человека, но информация была не по всем одарённым. Семеро были неместными, и с большой вероятностью могли бы отказаться от работы в Дубровске, две девушки уходили в декрет, а сразу девять человек имели пометку «Не знакомы». В конечном счёте Настя отобрала семь человек, за кого могла поручиться. Мы с ней провели целый час, обсуждая сильные и слабые стороны каждого участника рекомендованного списка, и на первое время я оказался доволен.

От Михайловского я получил список ближе к ночи. Пётр Николаевич с большой радостью отозвался на мою просьбу и предоставил необходимую информацию. В его списке было куда больше человек с положительными характеристиками, но со списком Насти совпали всего пятеро. Причём, девушка знала о будущих выпускниках такую информацию, которой не было у представителей академии. А это мне здорово помогало охарактеризовать человека.

— Слушай, Зорькин — явно не тот человек, который нам нужен, — произнесла Настя, глядя через мо плечо на список Михайловского. — Он кучу девчонок обманул, обещая жениться. Я понимаю, что на его профессиональном уровне это никак не скажется, но разве к нам пойдут на приём его бывшие девушки? И потом, репутация целителя непременно отбросит тень на репутацию всей клиники. Не хватало нам ещё на рабочем месте выяснять отношения. А Политова — невероятно скандальная личность, она точно не сработается в коллективе. Я готова поспорить, что половина группы её просто ненавидит.

В итоге я решил пригласить пятерых студентов, которые получили одобрение в обоих списках. Мы договорились провести встречу уже на следующий вечер, когда у ребят закончится рабочее время. Вельский меня здорово удивил, когда позвал на собеседование заведующего лабораторией.

— Профессор Фаворский Михаил Игнатович, — представился мужчина в годах, когда я вошёл в кабинет. — Для меня честь видеться с вами, Николай Александрович.

— О, это для меня честь, господин Фаворский, — ответил я комплиментом. — Я помню о своём обещании заглянуть к вам в лабораторию, однако всё никак не выпадет подходящий случай.

— Не волнуйтесь, ещё представится такая возможность, — отмахнулся целитель. — Это нам, старикам, нужно спешить, чтобы закончить все намеченные дела, а у молодых ещё вся жизнь впереди.

— Странно, обычно я слышал эту поговорку в точности до наоборот, — признался я.

— Это потому, что вы молодой ещё.

— Господа, давайте оставим любезности на потом, — перебил нас Вельский. — Мне сообщили, что первый кандидат на собеседование уже готов. Думаю, мы можем его принять.

— Готов поспорить, это Саша Зиновьев, — расплылся в улыбке Михаил Игнатович. — Он всегда приходит заранее и никогда не опаздывает.

— Пунктуальный, значит? — нахмурился Вельский. — Ну, давайте посмотрим что это за птица.

В кабинет вошёл высокий и немного худощавый парень с блеском в глазах. Он поздоровался и занял предложенное ему место.

— Александр, вы уже задумывались о начале карьеры после стажировки? — задал прямой вопрос Вельский, отбросив всю шелуху. Может, это и правильно. Владислав Гаврилович — человек, привыкший говорить прямо и решать проблемы без прелюдий, но я хотел бы для начала больше узнать о сидящем напротив меня человеке.

— Разумеется, планировал! — признался парень. — У меня ведь всего полтора месяца осталось до окончания стажировки. Конечно, пока ничего точно неизвестно, но уже сейчас есть устные приглашения от Шеншина и от Шмелёва.

— Хороший задел, — покачал головой директор, явно довольный ответом. — А что, если я предложу тебе полную занятость в нашей клинике? В таком случае, вам придётся работать в государственном учреждении лишь на полставки. Аристарха Феофановича такой вариант, скорее всего, не устроит, поэтому местом вашей будущей работы, скорее всего, станет Дубровская городская больница.

— Меня этот вариант вполне устраивает, — подхватил парень. Да, поначалу будет сложно втянуться в такой плотный график, но ради такого шанса я готов приложить все усилия.

— А также придётся много учиться, чтобы как можно скорее заполнять пробелы в знаниях и обрастать практическим опытом… — продолжал напирать Вельский.

— Этим вам меня не удивить, — улыбнулся парень.

— Отлично. Тогда я думаю, что вы нам подходите, — просиял Владислав Гаврилович и посмотрел на нас, словно мы должны были единогласно поддержать его.

Когда Зиновьев вышел из кабинета, Вельский набросился на нас с расспросами и требовал, чтобы мы поделились своим мнением о собеседовании, пока не пришёл другой соискатель.

— Честно говоря, я думал, что мы хоть немного пообщаемся на тему знаний, чтобы оценить его уровень, — признался я.

— Погодите. Я чего-то не понимаю? Вы оба рекомендуете мне этого парня, не зная его уровня? — удивился директор.

— Приблизительный уровень нам известен, но хотелось бы лично увидеть как он оперирует медицинскими терминами и как разбирается в целительском деле.

— Господа, у нас нет возможности перебирать кадрами, — заявил Вельский. — Нас покинули пять целителей. Кандидатур у нас тоже пять, и я очень надеюсь, что все соискатели окажутся достойными. Тогда мы хотя бы в численном виде восстановим все пробелы. А с качеством, я надеюсь, мы тоже быстро справимся.

После Зиновьева к нам пришли ещё три девушки и один парень. Девчонки показались вполне способными, а вот парень заметно волновался и выглядел неуверенно. Придётся поработать с ним, чтобы добавить уверенности в собственных силах. Пациенты должны чувствовать авторитет и непогрешимость целителя, только тогда они будут прислушиваться к рекомендациям.

Я понимал, что выводить заведение из ямы придётся мне, иначе вариант с возвращением к кабинету окажется нереальным. Готов поспорить, что Федин не сдастся, и пойдёт до конца, пока в этом городе не останется кто-то один. Именно поэтому я выступал за оптимистичный сценарий.

— Владислав Гаврилович, я считаю, что все пятеро заслуживают право работать в нашей клинике, — честно признался я, подводя итог нашей беседы.

— Михаил Игнатович, а вы что думаете? — поинтересовался директор.

— Нужно дать шанс молодым. Да, они ещё зелёные, где-то им не хватает опыта, где-то недостаёт собранности, но те ребята, которые были сегодня на собеседовании не намного уступают специалистам, которые от нас ушли. Разве что Федин был на голову выше них, а остальные… То, как работал Сомов, меня лично не впечатляет.

Вельский понимающе покачал головой, поднялся с места и подошёл к окну, за которым город жил своей жизнью и отзывался гулом мчавшихся по дороге машин, голосами проходящих мимо людей и шелестом опавшей листвы, подхватываемой ветром и разлетавшейся по окрестным дворам.

— Господа, я для чего вас сюда позвал? — Владислав Гаврилович с серьёзным видом посмотрел на нас с Фаворским. — Я хочу, чтобы вы использовали свой опыт для оценки кандидатов. У вас больше опыта общения с молодыми специалистами, а я совершенно не понимаю как искать к ним подход. Мне нужны грамотные специалисты, а не мальчишки, которые придут на ответственную работу и будут создавать проблемы. Я сейчас говорю не только об их опыте целителей, но и о зрелости. Опоздания, прогулы, несерьёзное отношение к работе или неумение вести себя с пациентами могут оставить серьёзный отпечаток на репутации клиники. Нам нужен чёткий план того, как мы будем превосходить наших конкурентов, иначе завтра окажемся на улице.

— Что от нас требуется? — нахмурился Фаворский.

— Я хочу знать можно ли положиться на этих ребят? Смогут ли они стать частью той клиники, на которую я рассчитываю?

— Можете! — ответил я, прежде чем Михаил Игнатович успел открыть рот. — Я уверен, что с этой командой мы сможем выстоять. Да, будет непросто, но я возьмусь за них и буду контролировать. Если потребуется, подскажу и направлю в верном направлении.

— Николай, скоро у тебя родится ребёнок, и тебе будет не до этого. Единственное, о чём ты будешь мечтать — о том, чтобы выспаться.

— Малыш родится не раньше мая, так что можете быть спокойны — нескольких месяцев будет вполне достаточно, чтобы подготовить молодую смену.

— Очень на это надеюсь, — отозвался Вельский и вышел из кабинета, не проронив ни слова.

В этот вечер он был у нас в гостях, но о делах клиники ни словом не обмолвился. Мне вообще показалось, что это был совсем другой человек. Тот самый прежний Владислав Гаврилович, которого я знал раньше, когда он гостил в нашем доме.

Уже через день, когда я направлялся в городскую больницу, наши недоброжелатели дали о себе знать.

— Господин Павлов, добрый день! — произнёс Федин, учтиво улыбаясь при встрече. Он всеми силами старался изобразить удивление, но внутреннее зрение подсказывало, что он блефует. Выходит, он намеренно искал встречи? Но зачем? Вряд ли, чтобы признать свою неправоту. Такие люди будут идти до конца, но не раскаются. Тем более, с покаянием Виктор отправился бы к Вельскому, а не ко мне. Может, надеется через меня достучаться до Владислава Гавриловича?

— Был добрый, пока не встретил вас, — честно признался я. — Чем могу быть полезен?

— Зря вы так, — улыбнулся мужчина. — Я ведь к вам по важному делу. У нас есть отличное предложение, которое может принести выгоду нам обоим.

— У «нас»? — переспросил я.

— У меня, — исправился мужчина. — Я хочу приобрести ваш кабинет по улице Мира. — Я ведь вижу, что оно болтается мёртвым грузом и проедает дыру в вашем бюджете. Теперь, когда вы прочно связали себя с клиникой Вельского, оно вам без надобности, а у меня есть идея как вдохнуть в это здание вторую жизнь.

— А кто вам сказал, что он продаётся? — удивился я. — Помещение сдаётся в аренду, но о продаже не может быть и речи.

— Нет, аренда меня не устраивает, только продажа. Я дам вам четыре миллиона, — выдвинул предложение Виктор.

— Простите, но я сам покупал его по такой цене, а сейчас недвижимость взлетела в цене. Захоти я его продавать сейчас, цена составила бы не меньше шести миллионов.

— Но я предлагаю вам четыре и прямо сейчас, а найти человека, который согласится отдать шесть миллионов за помещение после пожара… Вы уж меня простите, но я в это не верю.

— Значит нам не о чем с вами говорить, — ответил я и направился дальше, показывая, что наш разговор окончен.

Мне совершенно не хотелось иметь никаких дел с таким изворотливым человеком. Даже если бы он пытался всучить мне семь миллионов, я бы ответил отказом. Виктор набил свои карманы за счёт клиники, а теперь хочет пустить эти деньги в работу? Не хватало, чтобы в моём кабинете, где я принимал пациентов, сидел этот негодяй. А ведь я прекрасно понимал на что он рассчитывает. Место ведь прикормленное и на виду у пациентов. Федин прекрасно понимает, что люди потянутся, если он откроет там кабинет и объявит себя моим последователем. Попробуй потом доказать обратное.

Прошло ещё несколько дней, работы прибавилось, а мне даже в единственный выходной день приходилось хоть ненадолго выходить на работу, чтобы принять всех желающих пациентов. Настя обижалась и требовала внимания, а я разрывался между клиникой, больницей и домом, но поделать ничего не мог. Ситуация действительно получалась безвыходная, а нагрузка выросла ещё больше, чем при моей работе в личном кабинете и на «скорой».

В один из дней, когда я по обыкновению встал на трамвайной остановке и направлялся в клинику, моё внимание привлекло непривычное столпотворение.

На улице рядом с клиникой толпились люди, а на офисном здании напротив висели воздушные шары. Я не придал этому событию особого значения. Может, открывают очередную торговую фирму, которых сейчас пруд пруди? Но стоило войти в клинику, я заметил Вельского, стоявшего у самого окна и наблюдавшего за происходящим на улице.

— Как тебе? — поинтересовался он, кивнув на толпу.

— Очередная показуха для привлечения внимания. Согнали десятки людей под предлогом розыгрыша призов, или заманили какой-нибудь акцией. Кто их знает, этих торгашей.

— Если бы всё было так просто, — покачал головой директор. — Это проделки Федина. Они открыли свою собственную клинику. Специально прямо напротив нас, чтобы отбить часть клиентов. Заметь, не кабинет, открыть который не составит большого труда, а именно клинику. И работают там наши вчерашние специалисты.

— Любопытно, и что же они такого собираются исследовать и какие процедуры проводить, что заслуживают звания клиники? И вообще, как они смогли открыть её в офисном здании? Кто в своём уме дал им на это разрешение?

— Очевидно, что смогли.

— Глупость, — ответил я, покачав головой. — Как они оборудуют операционную? Это не кабинет, где можно просто отвести одну комнату под процедурную, и довольствоваться этим. Как будут принимать больных с температурой и инфекционными заболеваниями? А кто в своём уме пойдёт к ним делать косметологические процедуры? Так и вижу как женщины с раскрасневшимися и отёкшими после процедуры лицами выходят через парадный вход, сталкиваясь по пути с десятками посетителей офисного здания. Возможно, даже своими знакомыми. Да ни одна уважающая себя женщина не согласится на такое!

— А если они оборудуют чёрный ход? — задумался Владислав Гаврилович.

— Это уже лучше, но у меня всё равно остаётся множество вопросов. Увы, ответы я вряд ли получу, так как посмотреть на клинику изнутри мне точно не позволят.

— Вот и увидим что будет дальше, — покачал головой Вельский. — Пока мне всё это не нравится. Это открытое объявление войны. Виктор не просто так выбрал это место. Две клиники не смогут существовать в одном месте. Одна непременно закроется, вопрос лишь в том какая именно?