Семейное дело

Глава 22 Необычный пациент

В этот день мы отправились к нам, чтобы поделиться своей радостью с близкими, но нас ждала холодная встреча.

— Десятый час вечера, а вы только возвращаетесь с работы! — негодовала мать, отчитывая то меня, то своего возлюбленного. — Если не думаете о себе и своём здоровье, подумайте о близких! Вы же надорвётесь! А мы места себе не находим, потому как за последние несколько дней видели вас лишь по ночам, когда вы обессиленные приходили домой и падали в кровати.

— Это был тяжёлый бой, но мы его выиграли, — спокойно парировал я, уплетая остывший ужин. Только вернувшись домой я понял насколько голоден.

— Вы только о своей клинике и думаете! — попыталась пристыдить меня мать.

— А ты предлагаешь отдать город на растерзание негодяям? Избавившись от конкурентов, они позволят себе лечить людей как им вздумается. Сколько человек пострадает от их халатности?

— Если они не смогут удержать уровень, их сместят. Даже ты в своём кабинете сможешь перетянуть чашу весов на свою сторону. А сколько хороших целителей помимо тебя? — не сдавалась мать.

— Давайте оставим споры и просто поужинаем в тёплом семейном кругу, — примирительно заявил Вельский, и женщинам пришлось уступить.

Работа в клинике нас здорово сблизила с Вельским. И даже Лёня стал спокойнее реагировать на его присутствие в нашем доме и их отношения с матерью. Разумеется, оба прекрасно понимали, что лучше не давать поводов для возмущения, поэтому вели себя сдержанно. И всё же та неловкость, которая царила в доме в первый месяц незаметно исчезла.

В какой-то степени помог завал на работе. Как бы ни хотелось оставить рабочие вопросы за пределами дома, мы часто общались о работе за ужином. Только Настя нервничала из-за этого, потому как хотела чувствовать себя частью нашего семейного дела.

— Даже Галина Юрьевна помогает в клинике, а я что?

— А ты пока стажируешься и набираешься знаний для работы в клинике, — попытался я успокоить жену.

— И вынашиваешь преемника, который заменит Николая на посту директора, — улыбнулся Владислав Гаврилович, поймав на себе удивлённые взгляды. — Что? Я готов поспорить, что мальчик родится с даром целителя.

— Кем бы он ни родился, мы всё равно будем его любить и поможем найти своё место в этом мире, — отозвалась Настя, проведя рукой по заметно округлившемуся животу.

Работа действительно отнимала всё свободное время и силы. Пока наши соседи пытались выбраться из ямы, которую своими же руками вырыли, весь поток пациентов направлялся к нам. Приходилось увеличить часы приёма, чтобы вместить в график всех желающих. Я понимал, что с каждым днём устаю всё больше, ведь работу у Шеншина никто не отменял, а там были свои проблемы. Но самая большая нагрузка всё-таки была в клинике.

— Николай, Шмелёв просит помощи, — заявил Владислав Гаврилович, вызвав меня к себе. — Там какая-то серьёзная авария в центре, много пострадавших, а у них всего два экипажа. Причём, один находится на вызове. Возьми Деркача и бегом по адресу. У тебя опыт работы на «скорой» есть, так что ты не потеряешься. Контакты я уже скинул.

Выбор Вельского меня не удивил. На помощь отправили самых молодых целителей, у которых хватит энергии. Да, придётся объясниться с пациентами и выслушать массу негатива, но тяжёлых больных у меня нет, а там у людей жизнь висит на волоске.

К счастью, нам не пришлось добираться далеко, потому как авария случилась в соседнем квартале. Мы едва успели заскочить в автомобиль, как Лёня довёз нас до места происшествия.

— Должен заметить, ты хорошо водишь, — похвалил я брата. — Думаю, Вельскому стоит задуматься о том, чтобы перевести тебя из охранников в водители.

— Успеется, — отмахнулся он. — Мне и в охране неплохо. Работы столько, что ты представить себе не можешь.

Место аварии уже успели перекрыть, а один из экипажей «скорой» работал с пострадавшими. Я без труда узнал седую макушку Басова, а потом среди толпы увидел и Настю. Жене оставалось стажироваться чуть меньше двух месяцев, а животика почти не было видно под халатом небесного цвета и тёплым свитером с горлом, который она одела под низ.

— Привет, Николаша! Вот уж не думал, что нам выпадет снова с тобой поработать, — улыбнулся Басов, лишь на мгновение глянув на меня, и склонился над очередным пациентом. — В общем, ситуация серьёзная. Автомобиль потерял управление и выскочил на встречную линию, где протаранил автобус. Водитель автобуса старался избежать столкновения, но его занесло, и удар пришёлся в борт. Хорошо, хоть по касательной, иначе пассажиров бы попросту расплющило. Но и без того раненых полно.

— Есть тяжёлые?

— Одному мы уже помогли, сейчас возьмём ещё двоих, а ты с напарником лучше займись пассажирами из авто. Водителю уже не помочь, а остальным ещё можно помочь.

Нас не требовалось просить дважды, поэтому мы рванули к цели.

— Ребёнок цел, только испуган, — отозвался Вадим, первым делом оценив состояние мальчишки лет восьми, который испуганно жался к матери, лежавшей без сознания. — Парень, с тобой всё будет в порядке. Мы целители и пришли спасти твою маму. Позволь нам подойти ближе и посмотреть как она.

Дипломатичность Вадима мне понравилась. Пока он договаривался с мальцом, я успел оценить состояние ребёнка и направить на него успокоительную волну. Ему не помешает немного успокоиться. Во-первых, это защита сердца, во-вторых, мы избежим паники, которая может помешать работе с пострадавшими. Да и нервная система у детей очень хрупкая. Кто знает как эта катастрофа отразится на его психике? Лучше его поберечь.

— Меня зовут Никита, — неожиданно представился мальчишка.

— Ты молодец, Никита, — ответил я, потрепав его по голове. — А теперь посиди, пожалуйста, рядом вон с той девушкой, а мы пока займёмся делом.

Я увидел Настю, которая спешила в нашу сторону и намеренно отправил мальчишку к ней.

— Ник, помогай! — крикнул Вадик, приступивший к работе с пострадавшей пассажиркой. — У нас тут перелом тазобедренного сустава, сотрясение мозга и повреждение внутренних органов.

— Стабилизируем состояние и отправляем в больницу, — принял я решение.

Пусть ребята Шеншина готовятся к операции и генерируют пациентке новый сустав взамен повреждённого. Не верится мне, что даже с помощью дара можно восстановить этот, но это и не моя забота. Главная задача, чтобы женщина дожила до операционного стола, и вот тут придётся хорошенько поработать.

— На тебе дыхание и наркоз. Не дай ей проснуться, пока я не закончу.

Вадим кивнул, принимая свою задачу, а я принялся за дело. Хорошо, когда работаешь в паре, и тебе не приходится распыляться сразу на несколько задач. Пришлось накачивать девушку энергией и распределять её по телу туда, где она нужнее всего. Деркач ошибся, у пострадавшей был не разрыв внутренних органов от удара. У неё были сломаны рёбра, осколки которых проникли в лёгкое.

— Нужно срочно удалить воздух и кровь из пробитого лёгкого, — обратился я к Вадиму. — Бросай своё занятие и зови сюда ассистента со «скорой». У них наверняка должно быть всё необходимое для такой операции.

Увы, мы мчались сюда с пустыми руками, в основном полагаясь на собственный дар, а этот случай показал, что нельзя слепо полагаться на свои способности. Женщину придётся оперировать прямо здесь, иначе она задохнётся по пути в больницу. Те же антисептики сейчас здорово пригодятся, чтобы поменьше расходовать дар.

— Что тут у вас? — послышался взволнованный голос Анатольича, который примчался следом за Вадимом.

Я вкратце обрисовал ситуацию, не особо отвлекаясь от поддержания жизни в теле девушки. По сути, сейчас она жила только благодаря моей помощи. Мне никак нельзя было терять концентрацию, а Басов и сам всё поймёт, когда проведёт диагностику.

Через минуту мы развернули на месте настоящий операционный лагерь. Переносить девушку до машины «скорой» было слишком рискованно — потеряем драгоценные минуты, а осколки рёбер могут натворить ещё большей беды. Учитывая наши возможности, приняли решение оперировать на месте.

— Что с остальными? Им не требуется срочная помощь? — заволновался я, потому как все самые опытные и сильные целители собрались здесь.

— Не осталось никого, кто бы находился на грани жизни и смерти, — спокойно отозвался Анатольич.

Пока Вадим держал девушку в состоянии сна и растянул очищающий купол, исключающий попадание в организм пациентки заражения, мы с Басовым извлекли осколки рёбер из лёгкого, избавились от воздуха и крови, зашили повреждения и даже попытались восстановить целостность рёбер. На это ушло минут сорок, но состояние женщины удалось стабилизировать. Разумеется, пока это всё держалось на честном слове. Любое неосторожное движение могло свести нашу работу к нулю и даже вызвать новые раны, поэтому пришлось накладывать прочный корсет. К этому времени подоспела вторая бригада «скорой», и мы приняли решение транспортировать девушку в больницу.

— Пока её состояние не улучшится, оперировать никто не будет, — покачал головой Анатольич, провожая взглядом каталку, на которой находилась женщина. — Слишком много жизненной энергии потеряла. Боюсь, реабилитация затянется.

— А что же с ребёнком? — спохватился Вадим.

Мы обернулись и увидели, что мальчишка мирно спал возле Насти, положив голову ей на колени, а девушка боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. Материнские чувства ждущей ребёнка женщины нашли выход в заботе о маленьком пациенте.

Оказалось, пока мы боролись за жизнь пациентки, остальные целители уже справились с остальными пострадавшими. Кого-то отправили в больницу, а некоторые отказались от госпитализации, получили порцию исцеления и отправились домой, получив чёткое предписание явиться на приём в поликлинику уже завтра.

— Как он? — поинтересовался Басов, кивнув в сторону мальчишки.

— Уснул, — прошептала Настя.

— Решила поберечь неокрепшую психику ребёнка?

— Это не я, — покачала головой девушка. — Он здорово натерпелся за сегодня, сработала защитная реакция организма.

— И что нам с ним делать? Придётся временно отправить в приют, пока мать не придёт в себя, или кто-то из родственников не объявится.

— Ник, может, мы его приютим? — заволновалась Настя.

— А если у него есть родня? И потом, посторонним людям крайне сложно добиться разрешения. Ты ведь понимаешь, что это займёт время. А я надеюсь, что его мать оправится после аварии куда раньше, чем мы соберём все необходимые документы, пройдём проверки и получим право приютить ребёнка у себя.

— Но ты ведь можешь надавить на рычаги, у тебя есть знакомые, которые помогут ускорить процесс…

— Настя, — произнёс я максимально строгим голосом. — Это не тот случай, когда нужно подключать свои связи. Мальчику ничего не угрожает. А ты слишком привязываешься к нему. Понимаю что ты чувствуешь, но…

— Я поняла, — на удивление спокойно отозвалась девушка. Это спокойствие меня насторожило, но я решил не обращать на это внимания. Не до того сейчас.

Зато как только мы засобирались обратно в клинику, жена подошла ко мне, чтобы пообщаться.

— Ник, ты мне не доверяешь? — неожиданно произнесла Настя, направив на меня пристальный взгляд.

— С чего ты взяла? Ты ведь моя жена…

— Я сейчас имею в виду наши профессиональные отношения. Ты ведь специально отправил ко мне Никиту, чтобы я не мешала вам. Да, я стажёр, но я тоже хочу быть полезной. Четыре года я училась в академии, полгода стажировки и работы сначала у тебя в кабинете, потом на «скорой», а ты не доверяешь мне даже осмотреть пострадавших. И ладно бы только ты — Басов туда же…

На глаза девушки навернулись слёзы. Уверен, сейчас в ней говорили не только шалящие из-за беременности гормоны, но и самая настоящая профессиональная обида. Я подошёл к Насте, прижал к себе и принялся гладить по голове, словно маленькую девчонку, чтобы немного успокоить. Намеренно не использовал дар, иначе она это точно заметит и решит, что я попросту хочу замять ситуацию. Нет, здесь куда лучше поможет разговор по душам.

— Дело не в том, что ты могла помешать, как тебе кажется со стороны. Мы беспокоимся о тебе и будущем ребёнке. Водитель автомобиля, который погиб в катастрофе, выглядел просто ужасно. Тебе действительно лучше не видеть этого.

— Отец Никиты, — задумчиво пробормотала девушка, вызвав у меня очередную причину для волнения.

— Тебе пора, — кивнул я в сторону экипажа «скорой», который собирался на следующий выезд. Басов не торопил, но уже бросал взволнованные взгляды в нашу сторону.

— Да, конечно, — ответила девушка, прикусив нижнюю губу. — Увидимся дома.

Настя неожиданно повернулась ко мне, подошла ближе и поцеловала в щёку.

— Прости, не понимаю что на меня нашло. Кажется, головой всё понимаю, а ничего не могу с собой поделать.

На следующий день я заскочил в больницу к Шеншину, чтобы получить дальнейшие указания по работе в поликлинике. Юрий Александрович был на обходе, поэтому мне пришлось пробежаться по отделению. Там, в коридоре я увидел знакомого мальчишку, который сидел на подоконнике и выглядывал в окно. Услышав мои шаги, парень спрыгнул и поспешил ко мне.

— Дядь целитель, мама пришла в себя! Спасибо вам большое за то, что вы её спасли! — закричал он так, что у меня уши заложило.

— Это не только моя заслуга, за её жизнь и здоровье боролись сразу несколько человек. И я рад, что нам удалось взять верх.

— А сейчас её готовят к операции. Говорят, скоро она снова сможет ходить, и мне даже позволят её обнять.

— Конечно сможет, — ответил я с улыбкой. — А сейчас береги её, матери потребуется твоя помощь.

— Никитка! — послышался в коридоре возмущённый женский голос, и к мальчику поспешила женщина лет пятидесяти. — Сколько раз я говорила тебе не отвлекать целителей от работы?

— Но ба, это ведь тот самый целитель, который спас маму!

— Это их работа. Они всех спасают, а если ты будешь вертеться под ногами, то целители никуда не успеют.

Парень повесил голову и покорно отошёл от меня, освободив путь, но я сам решил его догнать и потрепать по голове.

— У вас замечательный внук, — сказал я женщине. — Он вырастет настоящим мужчиной.

Никитка даже плечи расправил, а я ушёл довольный собой. Иногда ребёнку нужно совсем немного — просто поверить в него и дать ему самому поверить в собственные силы.

В этот день я вёл приём пациентов, и это в какой-то степени было отдыхом после клиники, потому к Вельскому я возвращался с тяжёлым сердцем.

Клиника Федина всё ещё была закрыта, но Виктор арендовал подходящее помещение где-то на окраине города и на время ремонта основного здания переманивал пациентов туда. Эта битва была выиграна нами, но война продолжалась.

Утром одного из зимних дней к нам в больницу попал тяжёлый пациент. Машина остановилась у входа в клинику, оттуда вынесли мужчину и оставили лежать у главного входа.

— Номеров не было, а вся машина покрыта снегом. Я смог только рассмотреть, что багажник у неё тёмного цвета, — признался Лёня, когда я выскочил на улицу принимать пациента. Слова брата меня особо не интересовали, потому как я всецело сконцентрировался на жизни пациента.

— Остановка сердца! — закричал я, когда кто-то из персонала клиники выбежал наружу и бросился на помощь.

Через пару минут загадочный пациент был уже в операционной, а к нам на выручку примчался лично Вельский.

— У нас остались считанные минуты, чтобы сохранить ему жизнь, — объявил я, потому как сейчас мужчина жил только за счёт целительной энергии, благодаря которой я искусственно поддерживал работу его сердца и лёгких. Боюсь только, что мозг пациента умрёт раньше, чем мы приведём его в чувство.

— Успокойтесь, господа. Ему уже ничем не помочь, — хладнокровно произнёс Владислав Гаврилович. — Этот пациент изначально был обречён на смерть. Прекращаем реанимационные мероприятия.

— Что за вздор? Вы хотите сдаться? — удивился я, не веря собственным ушам.

— Кажется, я понимаю в чём дело, — подхватил третий целитель. — Вы хотите сказать, что он уже мёртв?

— Это как?

— Николай, мы только что оперировали труп, — спокойно ответил Вельский и повернулся к нашему коллеге. — Валерий Николаевич, будьте так любезны, пригласите сюда профессора Фаворского. Думаю, ему стоит взглянуть на нашего пациента.

Когда Михаил Игнатович появился в операционной, сердце мужчины ещё билось, но это происходило только благодаря моему дару. Если я хоть ненадолго ослаблю концентрацию, он умрёт. Да и вообще, если его состояние не изменится в лучшую сторону в ближайшие минуты, смерть будет неминуема, но Вельский и Карасёв не спешили бороться за утекающую жизнь.

— Господа, да он накачан настойками по самое не хочу, — ухмыльнулся профессор, проведя диагностику. — Господин Павлов, голубчик, оставьте это пустое занятие. Готов поспорить, что ваш пациент был мёртв ещё до того, как попал к нам.

— Но как это возможно? Сердце остановилось буквально на пороге клиники.

— Это потому что умелые люди заставили его биться. Говорю вам, мужчина уже был мёртв, когда его подкинули к нашей двери. А те, кто сделал это, разбираются в целительстве и травничестве, иначе не смогли бы приготовить такое снадобье.

— Настой Живой Смерти, — произнёс Вельский таким тоном, словно сейчас должен был разразиться гром, а свет померкнуть.

— Что это за дрянь? — удивился я.

— Его ещё называют Настоем отложенной смерти. Лекарство из очень сильных, но редких трав, которые в сумме с целительным даром дают мощный импульс и позволяют человеку прожить ещё несколько минут, прежде чем жизненные силы окончательно покинут его. На самом деле, мозг уже не соображает, а сердце бьётся только благодаря вложенной энергии. Бывали случаи, когда некоторые люди могли даже пройти несколько шагов своим ходом, находясь под действием этого зелья.

— Почему же его тогда не используют повсеместно? В «скорой» от него могла быть масса пользы. Да и в любой операционной оно не помешает.

— Потому что оно не лечит. Пациент, которого накачали целительной энергией и напоили этим зельем, уже мертвец. Просто он живёт за счёт потраченной на него энергии. Когда она закончится, он умрёт, и никакие усилия уже не смогут его вернуть. Рассуждая метафизически, в его теле уже нет души, осталась лишь одна оболочка, которую заставляют имитировать жизнь. Такие вещи запрещены, но оказывается, что в Дубровске нашёлся смельчак, который отважился переступить закон, моральные принципы и приготовил подобное зелье.

— Выходит, без целителя здесь не обошлось? — задумался я.

— Николай, надеюсь, ты не думаешь, что здесь замешаны наши соседи? — нахмурился Вельский.

— А кто ещё? Не верю, что кто-то мог подсунуть нам такую свинью в виде человека, обречённого на смерть.

— Это уже слишком, — покачал головой директор. — Я понимаю, когда подставляют по мелочи. Но когда разменной монетой в конфликте выступает человеческая жизнь — это недопустимо.

— А вас есть другие враги, которые могли бы сотворить такое? — удивился я.

— Не знаю. Но это и не моего ума дело. Вызываем хранителей порядка, пусть они фиксируют смерть человека, а дальше будет разбираться. Если недоброжелатели хотели нас подставить, то им это удалось.

Половину дня нам пришлось объясняться с хранителями порядка из-за гибели таинственного пациента. Конечно, приём оказался практически сорван, ведь сразу два целителя выбыли из строя, но что-то изменить мы не могли. Установить личность погибшего удалось далеко не сразу. Лишь через несколько часов выяснилось, что это житель деревни Высьма, который ещё вчера приехал в Дубровск по каким-то делам. А вот кто его сбил и привёз сюда — большая тайна.

— Установить машину и водителя пока не удалось, — объяснил Ерохин. — Она засветилась на нескольких камнях наблюдения по улице Мира, направилась к восточной окраине города, а затем потерялась. Мы допускаем, что машина и её владелец до сих пор находятся в городе. Будем искать!

Уже на следующий день оказалось, что Сомов обращался к хранителям порядка с жалобой на угон его автомобиля. Немного позже машину нашли на окраине города. Она упала в кювет и превратилась в кучу хлама. Водителя, совершившего преступление, так и не нашли.

Ерохин инициировал расследование и периодически заглядывал к нам в клинику, чтобы справиться о некоторых деталях, но ничего нового не сообщал.

Через пару дней директор вызвал меня к себе в кабинет. Владислав Гаврилович выглядел задумчивым и немногословным, поэтому я чувствовал себя немного неловко.

— Я изучил отчёты за минувший месяц, — с каменным лицом произнёс Вельский. — Количество пациентов продолжает падать. Семнадцать процентов за ноябрь. В сравнении с первым месяцем после открытия конкурентов, это ещё хороший результат. Тогда мы потеряли тридцать четыре процента посетителей всего за две недели. Притом, октябрь был длиннее.

— Люди хотели попробовать качество услуг в другом месте, шли к своим целителям, к которым привыкли. На самом деле, это ещё небольшое падение. Я вообще рассчитывал процентов на сорок, а то и пятьдесят. Вы помните сколько мы не работали из-за происков конкурентов? Поэтому отток пациентов связан не только с уменьшением численности персонала, но и с нашими проблемами. Уверен, уже в следующем месяце мы покажем положительную динамику.

Да, когда я работал в кабинете сам на себя, меня волновали только пациенты, а целительство выглядело как любимое дело, полезное для общества. Сейчас, когда мне пришлось окунуться в жизнь клиники, я начал смотреть на работу иначе. Это ещё и беспрерывный механизм, в котором всего должно хватать, и который должен выполнять поставленные задачи, иначе он перестанет окупаться и закроется.

— И всё равно, я предпочитаю подсчитывать прибыль, а не упущенные деньги, — отозвался директор. — И потом, пятьдесят процентов стали бы настоящей трагедией.

— Выходит, тенденция хорошая. С января придёт свежая кровь, и мы начнём понемногу отыгрываться. Вот увидите, показатели постепенно пойдут вверх. Кроме того, я готов поспорить, что рост показателя посещаемости связан ещё с разочарованием людей услугами Федина и его компании. Согласитесь, нас покинули далеко не самые профессиональные целители.

— Николай, тебя послушать — так у нас вообще всё хорошо, — улыбнулся Вельский. — Вот только цифры говорят об обратном.

— Владислав Гаврилович, не волнуйтесь. Клиника в надёжных руках. Я поддерживаю связь с ребятами из академии, в свободное время они приходят к нам, чтобы подтянуть знания. К моменту окончания стажировки мы получим хороших специалистов. С января начнём расти.

— Вы начнёте, — произнёс директор после продолжительной паузы. — Николай, я устал. Вся эта борьба для молодых. У меня нет ни сил бороться, ни понимания как завлечь современного пациента. Мне казалось, что качество и комфорт — это два несокрушимых столпа, на которых держится успех любой клиники, но вот Федин открывает свою клинику, обещает золотые горы и ставит нас на порог закрытия. Нет, я совершенно не понимаю современные реалии. Давно пора уступить дорогу горячей крови и наблюдать за происходящим со стороны, чтобы вы не наделали ошибок.

— Что вы хотите этим сказать?

— С января ты займёшь место директора, а я сохраню должность советника и буду наблюдать за происходящим со стороны. Знаешь, когда размениваешь шестой десяток, начинаешь ценить время и хвататься за каждый день, ведь их осталось совсем немного. Хочу, чтобы ты знал. Я сделал предложение твоей матери, и она ответила согласием. Свадьбу запланировали на первый день весны, так что у меня осталось меньше трёх месяцев на подготовку к церемонии. О твоём назначении директором клиники я сообщу коллективу завтра утром на собрании.

Вельский перевёл на меня взгляд, в котором удивительно сочеталось и волнение, и усталость, и радость за меня.

— Поздравляю с назначением! Теперь клиника в твоих руках!