Шеф Хаоса. Книга 1

Глава 19

Я отложил вилку, подумал. Перебрал в памяти карту, которую составлял годами, читая книги, перечитывая главы, выискивая упоминания о местах силы.

Не потому что ожидал чего-то подобного, разумеется. А потому что это было действительно интересно — представлять, как далеко от моего дома произошел тот или иной выброс, как я сам смог бы спастись из той или иной аномалии, общался бы с тем или иным персонажем.

Я даже как-то раз создал отдельное меню, в котором были собраны любимые блюда всех основных персонажей. Лист с распечаткой до сих пор лежал где-то в коробках с моими вещами в углу жилой зоны. Блюда Олега там не было, правда.

— Те, что точно есть сейчас, — штук десять. Плюс еще несколько, которые появятся в первые дни. Еще где-то штук двадцать знаю, но либо очень примерно по местоположению, либо вообще без него, — ответил я.

— У меня где-то раза в два меньше, — кивнул Олег. — Воспоминания очень обрывочные, многое отсутствует. Но кое-что осталось. Может, сравним?

Витька поднял голову от тарелки, заинтересованно перевел взгляд с меня на Олега. Положил вилку, отодвинул пустую тарелку.

— Давай, — сказал я.

Олег начал первым, загибая пальцы. Говорил медленно, подбирая слова, иногда замолкал, припоминая.

— К северу от Зеленограда, в лесу, аномалия с тремя периметрами. Там Орб школы Воздуха. Но не помню точно место. Ориентир — старая линия электропередач, бетонные столбы.

— Знаю это место, — кивнул я. — Два периметра — звуковой удар и зона холода. Третий — обвал грунта. Вход с южной стороны, где столбы заходят в лес.

— У меня в воспоминаниях третий был другой, — нахмурился Олег. — Но может, путаю. Дальше. В Домодедовском районе, у старого карьера, аномалия с Орбом Гемомантии. Там затопленный карьер, вход через штольню.

— Ага, — сказал я. — Я о ней знаю. Но там пять периметров, и два из них — с ядовитым газом, один из которых впитывается через кожу. Так что соваться туда себе дороже.

Олег кивнул, запоминая. Пошевелил пальцами, загибая следующий.

— Еще в Химках, аномалия с магией Менады. Периметр всего один, но если не знать, где ловушка, можно кружить на месте часами.

— Такого не знаю. — Я покачал головой. — Моя очередь.

Я назвал три аномалии в Подмосковье — с Орбами Биомантии, Трансмутации и Лакуны. Олег из них знал про одну, про вторую просто слышал.

Мы оба называли только примерный район и описание аномалий в периметрах. Этой информации было недостаточно, чтобы полноценно подготовиться к рейду.

С другой стороны, если ты был достаточно опытен, то ни поиск аномалии в нужном районе, ни решение проблем аномалий на месте не должны были стать проблемой. Так что, по сути, никто из нас ничего глобально не терял и не приобретал, лишь получал примерное представление о большем количестве существующих аномалий.

Потом он назвал еще две. Одна в Ногинском районе, в старом бомбоубежище. Вторая в лесах под Серпуховом, у разрушенной усадьбы, с посохом, усиливающим биомантию.

— Посох бы мне пригодился, — заметил Олег. — Но там шесть периметров, один из которых — экзамен третьего уровня. Так что пока что туда соваться абсолютно смертельно.

«Экзаменом» назывался тип аномалий, который проверял уровень входящего в нее мага. Если уровень был выше определенного, то периметр для мага был совершенно безопасен. Но если уровень был ниже нужного, то мага (ну и, разумеется, человека без магии в принципе) ждала гарантированная гибель.

— Да уж, — протянул я. — было бы неплохо собрать побольше полезных артефактов перед наступлением Века Крови.

Мы замолчали. Витька слушал, переводил взгляд с одного на другого, крутил в пальцах пустую кружку.

— Есть ещё одна аномалия, кстати, — сказал Олег. — Я про нее не вспомнил, потому что она довольно далеко.

— Какая?

— В лесах под Питером. Аномалия с артефактом для первого уровня. Называется Перчатки Антея.

Я замер, перебирая в памяти. Название не всплывало ни в одной книге.

— Не слышал, — выдал я вердикт.

— Это артефакт для Гемоманта. Виктору будет как раз. Увеличивают физическую силу за счет поглощения крови.

Витька подался вперед.

— Артефакт для меня? — его глаза загорелись.

— Для тебя, — кивнул Олег. — С Перчатками Антея, по крайней мере в первое время, пока не перерастешь их, ты станешь в разы сильнее.

Витька посмотрел на меня. Я обдумывал. Артефакт, усиливающий Гемомантию — это именно то, что нужно брату. Но цена…

— Где конкретно? — уточнил я.

— Питерская область. Точнее, Выборгская. В моих воспоминаниях ее нашла группа охотников за артефактами, пошли по наводке артефакта, потеряли троих, но Перчатки вынесли.

— А периметры?

— Семь.

Витька присвистнул, откинулся на спинку стула.

— Семь? Это много, — это понимал даже он.

— Для аномалии с артефактом — очень много, — подтвердил я. — Но так как Век Крови еще не начался, реально опасными аномалии пока что не должны быть, за исключением особых случаев.

— Я знаю не все, — признался Олег. — В моих воспоминаниях осталось только четыре периметра из семи. Но я уверен, что эти четыре — самые опасные. Остальные либо стерлись из памяти, либо я про них и не знал никогда, ведь не сам туда ходил, а только слышал про других. Может, если подойти, увидеть, что-то всплывет. А может, и нет.

Я откинулся на спинку стула, посмотрел в потолок. В голове прокручивал варианты. Семь периметров, четыре известных. Даже если три оставшихся — слабые, шанс пройти просто так невелик. А если среди них все-таки есть смертельные ловушки, которые Олег забыл, — мы просто не выйдем.

— Соваться туда без полной информации — самоубийство, — озвучил я свои мысли.

— Понимаю, — сказал Олег. — Поэтому и не предлагал. Просто к слову пришлось. Ты спросил, что знаю, я ответил. К тому же в моих воспоминаниях эту аномалию нашли только в конце лета, — сказал Олег. — Так что у нас есть время.

Он уже взялся за тарелку, чтобы отнести в раковину, но замер, когда я покачал головой.

— Не факт, — сказал я.

Олег повернулся ко мне, тарелка замерла в руке. Я видел, как он перебирает варианты, ищет объяснение.

— Воспоминания мог вернуть себе не только ты, — пояснил я. — Если у тебя они есть, значит, есть и у других.

— Других? — Олег поставил тарелку на стол, сел обратно. Лицо его побледнело, даже в тусклом свете кухонной лампы было видно, как сжались челюсти, как дернулся нерв на щеке. — Ты хочешь сказать, что у тех, кого я встречал в своей прошлой-будущей жизни?

— Да. И они тоже наверняка знают про аномалии. Про Орбы. Про артефакты. Может, не всё, что знаем мы с тобой, но они могут знать и что-то, чего не знаем мы. Например все периметры аномалии Перчаток.

— Твою-то мать… — выдохнул Витька. Он сидел, подавшись вперед, локти на столе, взгляд перебегал с меня на Олега. — Получается, что те, кого я обманул или ограбил в той жизни, могут прийти по мою душу, если меня вспомнят?

— Не исключено, — протянул я. — Представь: десять человек, двадцать, пятьдесят — все помнят, где лежат сильные артефакты. К концу лета от аномалии с Перчатками ничего не останется.

Олег смотрел в пустоту, пальцы барабанили по столешнице. Быстро, нервно.

— Я не думал… — начал он и замолчал. Сглотнул. — Я думал, это только у меня. Что мне повезло.

— Потому и говорю: полагаться на воспоминания на сто процентов нельзя. То, что в твоей памяти аномалию нашли в конце лета, не значит, что кто-то не придет за ней раньше. Может, завтра. Может, уже сегодня.

Витька встал из-за стола, отодвинул стул.

— Значит, надо торопиться. Если эти перчатки подойдут мне, к тому же если я смогу их использовать прямо сейчас, то нельзя их упускать, — сказал он.

— Надо торопиться, — кивнул я. — Но не все вместе.

Витька нахмурился. Олег поднял голову, перестал барабанить пальцами.

— Я остаюсь здесь, — сказал я. — Вы едете вдвоем.

— Почему? — спросил Витька. Голос жесткий, не принимающий отказа, но я видел, что он уже просчитывает варианты.

— Потому что ресторан нельзя оставлять без присмотра. До Питера еще ехать, а оттуда еще до Выборга. А через два дня первое июня. Если вы не успеете вернуться и начнутся выплески, кто-то должен быть здесь, чтобы защитить запасы, закрыть ставни, встретить возможных гостей. — Я обвел рукой зал, коробки, мешки, стены. — Мы вложили в это всё. Если оставить пустым, то даже с самыми толстыми ставнями тут ничего не останется. К тому же дружки Сохи еще не добиты и они могут вернуться за местью.

Он хотел возразить, открыл рот, но я поднял руку.

— Кроме того, вас двое. Олег знает дорогу, будет выполнять мою функцию. Вдвоем вы справитесь не хуже, чем если мы поедем втроем. А я за это время закончу одно дело, — закончил я.

— Какое дело? — спросил Олег. Взгляд у него сразу стал заинтересованный.

— Личное, — ответил я. — Не хочу говорить об этом сейчас.

Витька посмотрел на меня долгим взглядом. Я выдержал его. Он знал меня достаточно, чтобы понять: если я сказал «личное», значит, не отступлюсь.

— Ты уверен? — спросил он.

— Уверен.

Он кивнул, повернулся к Олегу. Деловито, без лишних слов.

— Прямо сейчас выезжаем тогда? — спросил брат у него.

Олег прикинул, шевеля губами.

— Скорый поезд до Питера довезёт за четыре часа, там можно купить все необходимое для прохождения периметров, потом электричка до Выборга, потом такси до леса, там часа три-четыре пешкодралом. Если выедем сейчас, к середине дня или край к вечеру будем на месте. Дорогу я помню, ориентиры есть.

— Собирайся, — обернулся я к брату.

Они засобирались быстро. Витька сунул в рюкзак топор, фонарик, эликсиры — десять бутылок на двоих. Олег взял сумку, в которую положил семена, и также рюкзак с вещами. Я стоял в дверях жилой зоны, смотрел.

— Ставни закроешь? — спросил Витька, застегивая лямки рюкзака. Голос спокойный, деловой, но я видел, как он сжимает пальцы на лямках.

— Закрою, — кивнул я.

— Дверь не открывай никому.

— Не буду, — усмехнулся я, вспоминая его детские наставления.

— Если что — звони.

— Мне двадцать четыре, а не четыре, — напомнил я с улыбкой. — Но если будет возможность — позвоню.

Он кивнул, подошел, хлопнул меня по плечу. Развернулся, вышел в тамбур.

Олег задержался на пороге. Повернулся ко мне, открыл рот, закрыл. Потом сказал:

— Сергей, то, что ты сказал про других… откуда ты знаешь? Откуда ты вообще всё это знаешь? Про аномалии, про периметры, про то, что будет первого июня. У тебя тоже воспоминания?

Я смотрел на него.

— Нет, — покачал я головой. — Но подробности я тебе не расскажу, по крайней мере сейчас. Уж извини.

Он помолчал, кивнул, вышел следом за Витькой. Хлопнула тамбурная дверь, потом входная. Шаги затихли на улице. Я подошел к окну. Они шли быстрым шагом, свернули за угол, скрылись.

Я остался один.

Закрыл дверь на засов, проверил замки. Оба щелкнули, засов вошел в паз до конца. Прошелся по залу. Столы и стулья сдвинул к стенам, освободил центр помещения. Получилось пустое пятно метров пять на пять, ровно посередине ресторана.

Подошел к окнам, проверил ставни. Все опущены, засовы задвинуты до упора. Снаружи не проникнет ни свет, ни взгляд. Я включил весь свет в зале, чтобы как можно лучше видеть то, что буду делать.

Прошел на кухню. Там в углу стояли бутылочки с эликсиром — те, что мы разлили в первый раз. Я пересчитал. После нашей вылазки в «Зенит», того, что я отдал ребятам для экспедиции под Выборг и нескольких, что применил для исцеления в самом начале, от сорока осталось двадцать три штуки.

Взял их все и перетащил в зал, расставив в центре пустого пространства. Алая жидкость поблескивала сквозь прозрачный пластик, в свете лампы казалась почти черной.

Разделся. Снял куртку, футболку, джинсы, ботинки, носки. Трусы оставил просто чтобы не садиться голым задом на не самый чистый пол, но им в итоге все равно предстояло сгореть.

Пол под ногами был холодным, бетонным, покрытым строительной пылью и крошками гипса. Завтра надо будет обязательно прибраться после ремонтных работ. Пальцы ног коснулись пыли, она была сухая, скользкая.

Я сел в центре круга, скрестив ноги. Бутылочки стояли вокруг. Я взял одну, открутил крышку, сразу поставил рядом.

В груди шевельнулась мана. Я чувствовал, как она пульсирует в такт сердцу, как заполняет сосуды, расширяет их. Я закрыл глаза, сосредоточился. Дыхание выровнялось, пульс замедлился.

Особая процедура. Та, о которой не знал никто. Которую я не мог доверить даже Витьке. Не потому, что не верил, а потому, что, если бы рассказал, что собираюсь сделать, он бы точно остался и попытался меня остановить.

Я открыл глаза, взял бутылочку, поднес к губам. Алая жидкость пахла железом и чем-то сладким, знакомым.

Согласно лору «Крови и Стали», магическая энергия — мана, содержалась во всем на свете: в живом и неживом, в людях, зверях и растениях, в воде, земле и воздухе. Однако определенные виды материи лучше подходили для того, чтобы накапливать в себе ману.

Например, через какое-то время после наступления Века Крови снова стало популярным холодное оружие (не артефакты, а именно творения людских мастеров), так как оно было практичным, достаточно прочным и могло проводить ману напрямую из тела, становясь как бы продолжением руки мага.

Вот только подавляющее большинство такого оружия делали не из стали, а из бронзы, которая проводила ману отлично, и которую можно было с помощью той же магии сделать куда прочнее любой обычной стали.

Хотя, пожалуй, это был не лучший пример, поскольку у железа и его производных в принципе были крайне странные, не встречающиеся больше нигде и никогда, отношения с маной. Из-за чего, собственно, главный герой книг, Игорь Стальнов, и был настолько уникальным магом. Но для понимания того, что разные материалы проводили ману по-разному, этого примера все равно было более чем достаточно.

Лучшим же вместилищем для маны была, без сомнения, кровь. Любой другой вид материи был хуже с точки зрения проводимости, накопления и сохранения маны минимум в несколько десятков раз.

Более того, сама мана была в каком-то смысле «кровью» магии, выполняя в изменяющемся мире Века Крови ту же функцию передачи энергии и важнейших веществ, что исполняла кровь в человеческом теле. На этой почве в «Крови и Стали» было создано немало философских теорий, религиозных течений и даже пара довольно агрессивных сект, с которыми Игорю приходилось бороться в числе прочего.

Эссенция Орбов же была промежуточным звеном между маной и кровью. Чем-то средним между чистой энергией и искусственной плазмой, куда более адаптивной к человеческому телу, чем чистая мана, которой было запросто отравиться до смерти.

А эликсиры были разбавленной эссенцией, потому отлично подходили для восполнения как магической энергии, так и крови. Глоток эликсира мог взбодрить и затянуть мелкие порезы, нанесенные самому себе для использования магии. Целая выпитая бутылочка неплохо пополняла запас маны и активировала ускоренную регенерацию даже нанесенных противником ран.

Но вот вопрос: что будет, если выпить слишком много эликсира, тем более когда твоему телу не требуется восполнение ни крови, ни маны? Ответ был довольно очевиден. Тело человека не выдержит попытки накачать его сверх лимита и неизбежным итогом передоза эликсирами станет смерть.

Тем не менее, в одной из книг «Крови и Стали» описывался «ритуал» или скорее «процедура», когда с помощью доведения тела почти до самого предела разрушения слишком большим количеством выпитого эликсира и удержания этой грани для того, чтобы достичь крайне уникального состояния, когда кровь в теле перерождается в так называемый ихор.

Хотя мана имеет невероятную совместимость с кровью, это все-таки две отдельные субстанции. Однако ихор, не являясь ни кровью, ни маной, являлся одновременно и тем, и другим.

Перерождение крови в ихор не увеличивало талант мага к контролю над маной, который зависел скорее от ментального состояния, мироощущения, склада ума и всего такого.

Однако родство мага с маной после превращения крови в ихор улетало куда-то в стратосферу. Даже без малейшего таланта к контролю скорость адаптации к мане, продвижение по уровням и сила самой магии вырастали во много раз.

Проблем было две. Во-первых, перерождение крови было тем сложнее провести, чем выше был уровень мага, поскольку чем больше было в крови маны, тем больше требовалось эликсиров и тем тоньше была та грань, на которой нужно было балансировать, чтобы все получилось. По сути, уже по достижении второго уровня провести процедуру могли только люди, заслуживающие называться гениями магии, а на четвертом уровне и выше это становилось технически невозможно.

Казалось бы, в чем проблема? Собрать всех молодых магов, только-только обретших свою первую магию, и всех их превратить в невероятных вундеркиндов, повышая шансы человечества на противостояние в борьбе против аномалий в десятки раз.

Но тут появлялась вторая проблема. Процедура перерождения крови была:

а) невероятно болезненной,

б) крайне непредсказуемой,

в) принципиально невозможной для значительного процента магов из-за особенностей физиологии и, наконец,

г) она не создавала идеальных магов, как могло показаться на первый взгляд.

Да, на начальных уровнях перерождение крови действительно давало невероятное преимущество. Но на пятых-шестых уровнях кровь мага достигала состояния, вполне сравнимого по качеству с ихором и без всяких перерождений.

И на первый план снова выходил талант. А если ты добрался до шестого уровня на одной только эффективности ихора, дальше ты скорее всего не продвинешься, так как уже запорол все свое обучение и развитие, как мага. И достижение седьмого уровня, с которого мага можно было считать живой армией и который позволял зачищать даже самые опасные аномальные шторма, становилось невозможно.

Конечно, шестой уровень — это тоже было очень мощно. Сотня магов шестого уровня довольно легко могли убить мага седьмого уровня. Но в аномальных штормах, где врагом становился сам окружающий мир, численность уже не играла никакой роли.

Так что, хотя процедура перерождения крови в какой-то момент и наделала немалого шума в мире и пара стран даже успели провести массовое перерождение для многих тысяч новообращенных магов, поубивав в процессе где-то треть испытуемых, довольно быстро стало понятно, что таким обходным путем истинной силы было не добиться.

Если только твоя сила от таланта зависела далеко не в первую очередь.

Для меня, как для полукровки, который будет полагаться на эффект резонанса и которому будет плевать на талант и вызываемую им синергию, перерождение крови было не только идеальным вариантом развития, но и, похоже, единственным способом в далекой перспективе угнаться за такими талантами как Олег и Витька, и тем более достичь высшего, девятого уровня Абсолюта Крови, которым в мире «Крови и Стали» даже в самом конце истории обладали только девять человек.

Рискованно? Да. Очень рискованно. Но я уже принял для себя решение, что в этом новом мире сделаю что угодно, чтобы сохранить то, что имею, и себя самого. А для этого нужна была сила. Очень большая сила.

Отбросив лишние мысли, я запрокинул голову и влил в глотку первую бутылочку эликсира.

Ночь обещала быть долгой.