Сиротка хочет замуж. Любовь не предлагать

Глава 21

— Отличий на самом деле не так уж и много, ваше величество. В основном они касаются приспособлений для изменения образа жизни, — я вздохнула, развела руками, показывая, что этот пункт уж точно от меня не зависит. — Здесь используют магию. В моем бывшем мире все делалось без ее помощи. Но зато там работала техника, которой здесь нет. Что же касается взаимоотношений или характеров… Боюсь, все то же самое.

Императрица кивнула, мол, понимаю. И всем своим видом показала, что готова слушать. Внимательно слушать.

И проговорили мы долго, очень долго. Я даже не засекала, как долго. Я начала рассказывать о манерах, о свободах и возможностях, о том, как деньги в любом мире играют главную роль. Мы говорили очень долго, и я даже не засекала, как долго. Я без усталости делилась своими взглядами и сравнениями. Не затрагивала лишь технику, зная, что она была неинтересна императрице. Именно поэтому чай стал моим безмолвным союзником, помогая смачивать натруженное горло — идеальная вещь! Не думаю, что я выдержала бы столько времени, говоря без остановки, если бы не он.

И снова нас прервал Леонард. Похоже, это становилось уже традицией, у него так уж точно: появляться на пороге гостиной, когда я занята, общаюсь с кем-то. Бездельник, что тут скажешь. Вот я, женщина занятая, не шастаю по всем подряд комнатам дворца, чтобы найти, кого бы прервать. А ему явно нечем заняться.

Открыл дверь, распахнул буквально, встал на пороге мрачней тучи. Зыркнул на меня, на свою мать.

— Матушка, обед уже прошел, — выдал раздраженно.

Императрица печально вздохнула, мол, посмотри, Ирисия, какого обормота я воспитала. Ни малейшего уважения к матери. Да и к женщине как таковой вообще. Врывается без стука, без спроса. Мало ли, чем могли тут заниматься две взрослые женщины.

— Сын, тебя с утра отец видеть хотел, — с намеком произнесла императрица, словно выражая тайный упрек.

— С утра, матушка. Вечер скоро, — ответил он с сарказмом, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.

В общем, не дал пообщаться, ирод. Вёл себя так, будто был единственным существом на свете, у которого есть важные дела. Стоял в дверях, пока мы с императрицей не попрощались и не разошлись по своим комнатам. Да еще и проследил, чтобы я прямо до своей спальни дошла, никуда не сворачивая. А куда ж я могла свернуть, если природа потребовала своего и напомнила о количестве выпитой жидкости? Я и заперлась сначала в особой комнатке. И только потом, выйдя оттуда, растянулась на своей кровати.

Жизнь начинала налаживаться, как говорили в одном анекдоте. Императрица явно проявила интерес и ко мне, и к моим задумкам. Даже помощь пообещала, в том числе и финансовую.

Ужинала я в своей комнате — сослалась на усталость. Никаких разговоров, никаких предвкушений. Чистое спокойствие, время на раздумья и, главное, тишина. Моё «гнездо» было уютно, и никто меня не беспокоил, даже Леонард, что было, по-моему, весьма удобно для всех. Впрочем, могу предположить, что ему как раз моя закрытость была на руку. Он получал время и возможность по-быстрому уладить все свои дела и делишки, включая и не совсем чистые, перед свадьбой с той, кого выбрали ему сами боги. Надо признать, я ни на минуту не сомневалась в том, что у моего дражайшего женишка имелись любовницы при дворе. Возможно, он старался расстаться с ними по-хорошему до свадьбы, чтобы потом ни одна из них ничего не сболтнула мне.

Я, конечно, ревновать не собиралась. Кто же может ревновать к кошельку на ножках? Но вот поддеть его, потрепать нервы разлюбезному принцу — с таким удовольствием! Это было бы как мини-игра, чтобы он лишний раз вспомнил, что перед ним не полоумная пансионерка. Полагаю, Леонард дураком не был и уже давно просчитал этот момент, зная, как важно следить за своим прошлым, чтобы оно не вредило настоящему.

Так что до следующего утра я наслаждалась жизнью в полном одиночестве.

А утром проснулась, вымылась, переоделась и отправилась завтракать.

Вниз, да, в обеденный зал.

Сразу после завтрака меня снова перехватили. На этот раз — сам Леонард.

— Брачный договор почти готов. Прочитай, внеси изменения. Потом подпишем чистовой вариант. И свадьба, — сообщил он с недовольным видом.

— А свадебное платье? — не поняла я. — Макияж, прическа?

— Будет тебе все, — скривился, как от сильной зубной боли, Леонард. — Успеет портниха. Ты сначала договор прочитай.

Ладно, пришлось топать в гостиную, общаться с Гартоном Ортарсским, законником императорского рода.

Он был высоким, худощавым и явно уже в годах, с лицом, изрезанным морщинами, и настороженным взглядом, который явно говорил о том, что не раз слышал о моей «скромной персоне». Каждый мой шаг, каждое движение заставляло его испытывать некую дрожь, и мне на мгновение показалось, что он боится меня. Кого же еще? Только я, божественная ставленница во дворце, могла вызывать такую реакцию, и это было одновременно лестно и странно.

После того как Леонард оставил нас наедине и сбежал, я не могла удержаться от легкой ухмылки. Гад хвостатый! Подозревала, что он не хотел, чтобы я и ему заодно нервы помотала. Ценил себя любимого. А вот чиновнику, закону, можно высказать всю правду в лицо. А самому принцу — ни за что!

Но мне, собственно, было всё равно, с кем разбираться. Успокаиваясь, я уселась в кресло напротив законника, взяла в руки договор, нашла в нем много ненужных фраз и углубилась в чтение. Параграфы, без сомнения, были настойчивыми и непреклонными, как сам Гартон, и мне предстояло внимательно изучить каждый из них.