Системный целитель 5

Глава 14

Если в двух словах — ничего они не стоят. По крайней мере инквизиторы без подпитки от своей любимой системы — лишь сборище скулящих беспомощных обосранцев. Другого слова тут и не придумаешь, оно подходит под общую картину идеально и главное — буквально.

Ну да, перестарался я с заклинанием, бывает. Не надо меня судить за это, и мало того, в каком-то смысле я помог им избавиться от токсинов! Один из инквизиторов даже почти сказал спасибо, ведь он уже неделю как мучился от запора и только теперь смог выдохнуть спокойно.

Но вслух он спасибо не сказал, только тихо кивнул и потерял сознание от обезвоживания. Всё же диарея штука такая, появляется за счёт неправильной работы кишечника, когда клетки слизистой оболочки начинают активно секретировать воду и электролиты в просвет кишки вместо того, чтобы всасывать их обратно, и вся эта жидкость мчится прямо вниз, увлекая за собой остатки человеческого достоинства.

Кхм… Ладно, отвлёкся.

— А теперь отвечай, — снова проговорил я, глядя этому без сомнения невероятно важному человеку прямо в глаза. Ну, то есть он сам считал себя невероятно важным, это заметно сразу по надменно вздёрнутому подбородку, по презрительному прищуру и по тому, как он пытался смотреть на меня сверху вниз даже лёжа на полу и маринуясь в собственном соку.

— Ха! Ты думаешь, что этими своими фокусами сможешь напугать меня? — оскалился он, обнажая неожиданно жёлтые для столь высокопоставленного человека зубы. — Думаешь, что использовал артефакт аномалии и всё, теперь я не смогу связаться с Великой Светлой Системой?

— Ну да, — пожал я плечами с максимально равнодушным видом, который только мог изобразить в данных обстоятельствах. — Это буквально так, ты не сможешь с ней связаться…

Артефакт аномалии? Судя по всему, говорит он сейчас про мой кристалл, ну, или изолятор. Интересная терминология, надо будет запомнить, вдруг пригодится при следующей конспирации.

— Как только я доберусь до великого алтаря, Великая снова снизойдёт до меня, и тогда ты…

— А откуда такая уверенность, что доберёшься? — усмехнулся я, но пришлось отвлечься буквально на секунду, потому что один из инквизиторов пришёл в себя и начал с громким кряхтением подниматься на четвереньки, явно намереваясь совершить какой-нибудь героический поступок.

Пум! Молот легонько ткнул его в затылок, и бедолага сразу мирно обмяк, растянувшись по полу в позе морской звезды. Удовлетворённо кивнув, я подтащил его обратно к остальным инквизиторам, сложенным в аккуратную кучку ровно посреди шатра. Получилось что-то вроде пирамиды из бессознательных тел, и если бы не запах и не обстоятельства, это зрелище вполне могло бы претендовать на звание современного искусства.

На самом деле что делать с этими утырками, я пока ещё окончательно не решил, но некоторые мыслишки все же имеются. Хотелось немного допросить самого главного, понять, что именно они планировали, как собирались заходить в дикие земли и вообще, узнать, насколько серьёзно решили взяться за наше поселение. Эта информация могла бы очень пригодиться Твердлову для планирования обороны, да и мне самому было бы спокойнее знать, с чем именно мы столкнёмся в ближайшем будущем.

Вот только всё это я уже успел узнать, просто прогулявшись по лагерю в украденной форме инквизитора. Рыцари света оказались на удивление тупыми и большую часть информации выдали без лишних вопросов, буквально за пять минут светской беседы о погоде и качестве походного рациона. Как-никак, я был обычным инквизитором, который совершенно точно тоже участвует в этом походе. Так было написано прямо у меня над головой благодаря навыку смены имени, и никто не заподозрил, что здесь что-то нечисто.

Вру, конечно, заподозрили. Один особо внимательный сержант поинтересовался, почему он меня раньше не видел, но я был достаточно убедителен, сославшись на то, что меня только что перевели из южного гарнизона и я ещё не успел со всеми познакомиться. Да и имя я менял раз двадцать, пока гулял по лагерю, переключаясь между разными званиями и подразделениями в зависимости от того, с кем приходилось общаться.

А в командирский шатёр зашёл только когда голый инквизитор, у которого я позаимствовал обмундирование, пришёл в себя, выбежал из кустов и начал вопить о том, что кто-то отобрал у него одежду. Суматоха оказалась отличным прикрытием, и пока все бегали и искали загадочного похитителя штанов, я спокойно проскользнул к главной палатке, где меня уже ждала кучка старших инквизиторов, ничего не подозревая о грядущих неприятностях.

— Ну так что, будешь рассказывать? — я прижал мужика со смешным именем к земле и продолжил свои эксперименты, а он особо и не сопротивлялся, просто ждал, когда придёт подмога, уверенный в своей скорой победе.

Звали его Робертиан, и судя по надменному тону и качеству одежды, именно он здесь самый главный. Ткань его мантии была выткана из какого-то особого материала с серебряными нитями, на пальцах блестели массивные перстни с неизвестными мне камнями, а на груди красовалась цепь с символом Светлой системы, настолько вычурная и громоздкая, что могла бы служить неплохим оружием в ближнем бою.

Правда, помощи ему ждать неоткуда, всё же кричать я ему запретил, слегка ослабив дыхательную мускулатуру и расслабив голосовые связки путём точечного воздействия на возвратный гортанный нерв. Голос заметно изменился, став хриплым и тихим, но зато кричать он теперь не может при всём желании, и это прекрасно.

Так, ладно, сейчас главное — это мой эксперимент. А потом возьмусь за остальных инквизиторов, у меня на них большие планы…

Кишечник инквизитора отчаянно сопротивлялся, ни в какую не желая поддаваться влиянию моей целительской энергии. Гладкомышечные клетки, выстилающие стенки кишки, упрямо продолжали сокращаться в привычном направлении, проталкивая содержимое вниз, как им и положено делать последние несколько десятков лет жизни этого человека. Но я и не думал останавливаться, вливая всё больше энергии и усиливая влияние на межмышечное нервное сплетение.

Сначала толстый кишечник дал слабину, на пару секунд прекратил сокращаться, гладкая мускулатура удивлённо замерла, словно не веря в происходящее, а затем медленно и неохотно кишка начала прокачивать содержимое в обратном направлении. Перистальтические волны пошли от прямой кишки к слепой, совершенно противоестественным образом, и я мысленно поставил себе галочку напротив пункта «добиться антиперистальтики в толстом кишечнике».

Затем взялся за тонкий кишечник, и вот тут пришлось попотеть. Двенадцатиперстная, тощая, подвздошная кишка, метры извилистой трубки с ворсинками, предназначенными для всасывания питательных веществ. Я воздействовал на неё на самом тонком уровне, учитывая все особенности строения и напирая с новыми силами на все базовые структуры.

И тут тоже получилось! Хах! Постепенно содержимое медленно поползло наверх, к новому выходу, а я устало плюхнулся прямо на пол и вытер пот со лба рукавом позаимствованной инквизиторской робы. Работа оказалась ювелирной, пришлось контролировать буквально каждый сантиметр кишечника, чтобы перистальтика пошла в обратном направлении равномерно и без сбоев.

— Ну всё, — выдохнул я и подмигнул Робертиану, который всё это время следил за мной с нарастающим беспокойством, не понимая, что именно я делаю с его внутренностями.

— Что… Что ты сделал? Великая Светлая система покарает тебя, ничтожество! — прохрипел он, но я лишь похлопал его по плечу успокаивающим жестом.

— Обязательно покарает. Я бы тоже себя за такое покарал, если честно, — развёл я руками, изображая раскаяние, которого совершенно не испытывал. — Но это будет потом, а сначала тебе придётся научиться кушать наоборот.

В ответ Робертиан лишь захлопал глазами, явно не понимая, чего именно я имею в виду. Ну ничего, завтра-послезавтра сам всё поймёт, когда его организм наглядно продемонстрирует новые особенности работы пищеварительной системы. И мне, если честно, не особо-то его жаль.

Инквизиторы и так не отличаются добрыми поступками, каждый в этом мире знает, насколько жестоко они любят карать беззащитных. Сожжённые поселения, публичные казни, пытки в подвалах Светлых оплотов. А этот явно непростой инквизитор, и судя по рассказам, которые я наслушался, пока гулял по лагерю, на его счету не просто единичные жертвы. Этот человек уничтожал целые города, отдавая приказы о тотальной зачистке «еретиков», под которыми чаще всего понимались обычные люди, имевшие неосторожность родиться в третьем сорте и усомниться в величии Светлой системы.

По его приказу простых людей казнили толпами, причём не просто расстреливали или как-то быстро убивали, а делали это максимально жестоко, с упоением и улыбкой на лице. Детей разлучали с родителями, женщин продавали в рабство, мужчин отправляли в прорывы земли, где они сдыхали от непосильного труда в течение нескольких месяцев. Так что обратная перистальтика — это ещё очень мягкое наказание для такой твари.

— Одно наказание ты уже получил. Теперь твоя пищеварительная система работает в обратном направлении, и это только начало, — я улыбнулся максимально мило, довольный своей работой. — Если не начнёшь говорить, придумаю что-нибудь ещё… Хотя нет, уже придумал!

Положил руки ему на лоб и продолжил свои эксперименты, на этот раз нацеливаясь на более сложную структуру.

Дело в том, что у меня в голове давно крутятся безумные идеи о новых способах применения целительской энергии. Насколько я понял, в моём источнике плещется чуть ли не единственный тип энергии, способный проникать в чужой организм без сопротивления. Тот же огонь может обжечь снаружи, но тело противника всё равно его не примет внутрь, естественные защитные механизмы отторгнут чужеродное воздействие. Тогда как целительские силы — это совсем другое дело, ведь они изначально предназначены для работы с живыми тканями, и организм принимает их как родные.

Это куда более тонкое оружие, способное уничтожать изнутри, причём без видимых следов внешнего воздействия. Если достаточно потренироваться и овладеть подобным навыком, можно по щелчку пальцев вызывать у недоброжелателя мигрень такой силы, что он не сможет думать ни о чём, кроме боли. Или же размягчать кости до состояния хряща. А то и вовсе организовать аллергическую реакцию на, скажем, одежду, заставив иммунную систему атаковать собственную кожу при контакте с тканью. Вот забавно будет посмотреть, как кучка голых инквизиторов носится по лесу, не в силах надеть ни единой тряпки!

— Ладно, тебе пора в отпуск. Переодевайся пока, и можешь спокойно топать к своему алтарю или что там тебе нужно, — махнул рукой на Робертиана, решив, что на сегодня с ним достаточно. Он больше не является угрозой и своё наказание уже получил, пусть и сам об этом пока не знает.

К его приказам больше никто не прислушается, ведь он теперь обычный бессистемный, ничтожество в глазах тех же светлых рыцарей. Без надписи над головой, без благословения Великой, без всего того, что делало его важной шишкой. Да и вряд ли приказы теперь будут адекватными, все-таки я закончил со вторым экспериментом и совсем скоро последствия начнут постепенно проявляться.

Собственно, экспериментировал не только для того, чтобы как-то поиздеваться. Просто остальные инквизиторы ещё могут сыграть неплохую службу, и насчёт этого у меня есть некоторые планы, куда более изощрённые, чем простая обратная перистальтика…

Робертиан с недоверием посмотрел на меня, после чего хотел сказать что-то оскорбительное, но я улыбнулся и помотал головой, предупреждая его очередную тираду.

— Или ты переодеваешься, или я огрею тебя молотом, сам раздену и выброшу в канаву. — доходчиво объяснил ему перспективы непослушания, покачивая своим верным оружием для наглядности.

Так что, получив надежду на спасение, инквизитор всё же решил подчиниться. Да, в глазах читалось, что в будущем он собирается обязательно припомнить мне это унижение, каждую секунду своего позора, каждую каплю испытанного страха. Но раз свидетелей нет, ведь все его подчинённые лежат без сознания в живописной куче, можно подыграть недалёкому идиоту, то есть мне. А уже потом, добравшись до алтаря Светлой, вернуть себе былую мощь и обрушиться на голову наглеца всей мощью светлого возмездия.

Дебил, по ходу. Изолятор напрочь обрезает все связи с системой, и даже если она его прекрасно помнит, вряд ли ей будет хоть какое-то дело до очередного служителя, потерявшего свою полезность. Системе нужны рабочие инструменты, а не бывшие фавориты с претензиями на особое отношение.

Ну а если и вернёт его в свои ряды — пусть так. Мне вообще без разницы, ведь если не этот, то какой-то другой инквизитор вернётся сюда и будет так же думать над штурмом поселения Аксаковых. С этим хотя бы весело поиграться можно и к обратной перистальтике добавить какой-нибудь ещё более весёлый недуг, вроде хронической икоты или непреодолимого желания чесаться в неподобающих местах в самый неподходящий момент.

Робертиан переоделся в мою старую одежду, ещё раз недоверчиво покосился на меня и начал подниматься с пола, явно готовясь к побегу.

— А ты куда? — удивился я, заставив его замереть на полушаге.

— Ну, ты же сказал, что я переоденусь и могу идти, — прищурился он, готовясь к быстрому старту в направлении выхода.

— Ну да. Но тогда ведь у тебя появится возможность позвать охрану… — на самом деле это не проблема. Молот резко сверкнул, свет отразился от белых и золотых поверхностей шатра, и Робертиан, даже не успев вскрикнуть, упал мордой в пол. Ничего, полежит ещё пару часиков, а потом всё как я и обещал, пойдёт куда захочет. Может, даже доберётся до своего алтаря, только вот толку от этого не будет никакого.

А меня сейчас ждёт ещё более весёлая и при этом кропотливая работа, ради которой я, собственно, и затеял весь этот цирк с проникновением в лагерь инквизиции.

Никогда не был силён в нейрохирургии. Мало того, никогда с ней особо не связывался за время работы в обычной районной больнице, но какие-то базовые знания из института всё же имеются. Врач всегда должен учиться и развиваться, потому и после учёбы иногда почитывал интересные статьи в медицинских журналах, да и с анатомией никогда не было проблем. Помню, как на третьем курсе мог с закрытыми глазами перечислить все двенадцать пар черепных нервов, все извилины коры головного мозга, все ядра таламуса и гипоталамуса.

Потому сейчас могу примерно представить, чего мне нужно добиться и каким образом это можно сделать.

Подошёл к куче бессознательных инквизиторов и начал разбирать их по одному, укладывая в ряд на полу шатра. Семь человек, не считая Робертиана, семь потенциальных командиров среднего звена, которые после пробуждения начнут отдавать приказы своим подчинённым. И мне очень хочется, чтобы эти приказы были максимально творческими и неожиданными.

Первый пациент оказался крепким мужиком лет сорока с аккуратной бородкой и шрамом на левой щеке. Положил руки ему на виски и начал медленно вводить целительскую энергию в черепную коробку, стараясь не повредить ничего лишнего. Мозг штука хрупкая, одно неосторожное движение и человек превратится в овощ, а мне нужен функционирующий идиот, а не бесполезный инвалид.

Нащупал лобные доли, точнее их переднюю часть, где располагается префронтальная кора. Именно эта область отвечает за планирование, принятие решений, оценку последствий и всё то, что делает человека разумным существом, способным к логическому мышлению. Дорсолатеральная префронтальная кора контролирует рабочую память и способность удерживать в голове несколько мыслей одновременно. Орбитофронтальная кора отвечает за контроль импульсов и понимание социальных норм.

Я начал аккуратно воздействовать на мелкие кровеносные сосуды, питающие эту область, слегка сужая их просвет. Не до полной ишемии, конечно, но достаточно, чтобы нейроны начали испытывать кислородное голодание. А затем принялся за нейромедиаторы, точнее за дофаминовую систему.

Дофамин — хитрая штука. В нормальных количествах он отвечает за мотивацию, удовольствие и ощущение награды. Но если его становится слишком много, особенно в определённых участках мозга, начинаются интересные вещи. Человек становится уверен в собственной гениальности, любая бредовая идея кажется ему озарением, а критическое мышление отключается напрочь. Классическая картина маниакального эпизода, когда пациент может за ночь написать бизнес-план по колонизации Марса и искренне верить в его реалистичность.

Увеличил выброс дофамина, одновременно слегка подавил работу передней поясной коры, которая обычно играет роль детектора ошибок и говорит человеку «эй, подожди, что-то здесь не так». Теперь эта область будет молчать, и любое решение будет казаться моему пациенту абсолютно правильным.

На всё про всё ушло минут пятнадцать. Тяжело вздохнул, размял затёкшую шею и перешёл к следующему инквизитору. Этот был помоложе, с рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Повторил процедуру, стараясь добиться примерно одинакового эффекта у всех из этой могучей кучки.

К шестому пациенту я уже приноровился и работал почти на автомате, внося необходимые изменения в работу мозга за десять минут. Последний оказался самым сложным, у него была какая-то аномалия в строении сосудов, и пришлось потратить дополнительное время, чтобы не спровоцировать инсульт.

Наконец работа была закончена. Я ещё раз проверил всех семерых, убедился, что они дышат ровно и сердца бьются стабильно, после чего принялся за маскировку следов своего присутствия.

Активировал навык смены имени, выбрав на этот раз что-нибудь максимально незапоминающееся, а вот лужи вытирать не стал. Но почему-то уверен, что это все равно не смутит инквизиторов. Или же они никому не скажут, на их месте любой бы так поступил.

Имя изменено на «Иван Петров»

Превосходно. С таким именем я буду совершенно незаметен в толпе, ведь в любом крупном отряде найдётся хотя бы пара Иванов Петровых, и никто не будет задавать лишних вопросов.

Выглянул из шатра, убедился, что поблизости никого нет, и спокойно вышел наружу, прикрыв за собой полог. Лагерь инквизиции жил своей жизнью, солдаты сновали туда-сюда, где-то раздавались команды сержантов, пахло кашей из полевых кухонь, конским навозом и соляркой. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания.

Оставалось только дождаться результатов и посмотреть, как мои эксперименты проявят себя в боевых условиях. Уходить сейчас было бы глупо, ведь я столько сил потратил на эту операцию, и было бы обидно пропустить самое интересное.

Нашёл укромное место на окраине лагеря, откуда открывался неплохой вид на командирский шатёр, и устроился ждать. Благо в карманах сложенного халата лежало несколько бутербродов с копчёным мясом, и коротать время на голодный желудок не пришлось.

Примерно через час началось шевеление. Из шатра начали выползать инквизиторы, держась за головы и озираясь по сторонам. К ним тут же подбежали несколько офицеров, ожидая приказов. И вот тут я с трудом сдержал смех, услышав, какие приказы они начали отдавать…

— Солдаты, великий поход начинается! Мы выступаем немедленно! Цель — вон тот холм, там зарыты сокровища древних магов!

Офицеры переглянулись, явно не понимая, о каких сокровищах идёт речь, но возражать командиру никто не рискнул. Инквизитор величественно указал куда-то в сторону ближайшего прорыва и зашагал вперёд, не оглядываясь на своих подчинённых.

Вот только остальные не желали оставаться в стороне и у каждого появились какие-то неведомые цели. Один из них, тот самый рыжий с веснушками, вдруг выскочил вперёд и заорал:

— Стойте! Я только что понял! Мы должны идти туда! — и указал в противоположном направлении.

— Нет, нет, нет! — перебил его бородатый со шрамом. — Истинный путь лежит через северный лес! Мне только что открылось видение!

— Вы оба идиоты! — вмешался третий, самый молодой из всей компании. — Очевидно же, что нужно сначала переплыть реку! Причём голыми! Так гласит древнее пророчество!

Я тихо сполз по дереву, прикрывая рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. Получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Избыток дофамина и ослабленная префронтальная кора творили чудеса, превращая опытных офицеров в толпу безумцев, каждый из которых был абсолютно уверен в гениальности своих идей.

Весь оставшийся день я наблюдал за тем, как инквизиторский лагерь погружается в хаос. Отряды получали противоречивые приказы и метались из стороны в сторону, обозы отправлялись в неизвестном направлении, а несколько особо везучих подразделений и вовсе заблудились в лесу в трёх соснах. К вечеру половина армии куда-то разбрелась, вторая половина ругалась между собой, пытаясь определить, кого слушать, а командование упорно настаивало на поиске несуществующих сокровищ.

Хорошо поразвлекался сегодня, тут не поспоришь. Но разве мне достаточно? Думаю, это скорее риторический вопрос…