Системный целитель 5

Глава 22

Неделя пролетела как один бесконечный марафон.

Жаль, конечно, что министр теперь не может вернуться в министерство, слишком много вопросов возникнет у коллег относительно его внезапного просветления, но зато он прекрасно работает удалённо. Так что благодаря его усилиям вся полиция страны ищет Васю Пупкина, полностью лысого и с длинным носом, судя по разосланной ориентировке. Собственно, по данным полиции именно Вася виновен во всех этих отключениях, а не я. Удобно, особенно учитывая, что почти вся полиция сейчас подключена к Тёмной системе. Просто он специально собрал их всех в одном месте, чтобы мне было удобнее работать.

Всю неделю не удавалось спокойно посидеть ни минуты. Постоянные перемещения по городу, работа с новыми группами, погони инквизиторов, которых, правда, с каждым днём становилось всё меньше. Но зато ветераны впервые за долгое время почувствовали себя нужными. Все исцелённые рванули на зачистку прорывов с таким энтузиазмом, словно им дали вторую жизнь. Впрочем, так оно и было.

И результаты они показывали удивительные. Опыт никуда не делся, навыки остались при них, а свежеисцелённые тела рвались в бой с удвоенной силой. Прорывы в окрестностях столицы закрывались один за другим, и поток энергии от их работы был просто невообразимым.

До сотого уровня люди обычно качаются десятилетиями, и далеко не каждому удаётся достичь этой отметки. А у меня сейчас уже семьдесят восьмой, и к вечеру будет больше, это точно. Правда, как-то нечестно кажется, когда твой собственный рост зависит от усилий других людей. Словно я паразит, питающийся чужим трудом.

Ты не паразит, — возразила Тёмная. — Ты координатор. Без тебя все эти люди до сих пор сидели бы по домам, жалея себя и проклиная судьбу. А теперь они сражаются, качаются, чувствуют себя живыми. Это взаимовыгодное сотрудничество.

Красиво излагаешь. Но всё равно неуютно как-то. Учитывая, что ты тоже паразит…

Открыл статистику и пробежался глазами по цифрам. Двенадцать тысяч новых пользователей только в столице, отключено восемнадцать тысяч, активных прямо сейчас на заданиях более трёх тысяч. И это только начало.

Эффект домино сработал именно так, как я и рассчитывал. Верховный судья, начальник полиции, командир императорской гвардии, все они теперь подключены к Тёмной и прекрасно понимают, на чьей стороне будущее. Разве что до самого императора пока не добрались, но это вопрос времени. Доберёмся потихоньку, никуда он не денется.

Володя, у меня есть предложение, — неожиданно прервала мои размышления Тёмная.

Опять повысить процент? — тяжело вздохнул я, уже готовясь к очередному раунду торговли.

Нет. Точнее, не совсем. Смотри, сейчас у нас довольно много подключённых. Десятки тысяч. Они генерируют энергию, часть которой идёт на мои нужды, часть на обеспечение наградами, но теперь появился излишек.

Излишек? Это как?

Ну, энергия, которую мне пока некуда потратить. Обычно я бы её сохранила на будущее, но сейчас есть идея поинтереснее. Я могу временно направить весь этот поток в тебя, а ты сделаешь кое-что весёлое и полезное. Скажем так, на минуту твои силы немножко умножатся раз в десять или больше. Достаточно, чтобы импульс изолятора накрыл добрую половину города.

Я задумался, прикидывая возможности. Половина города это сотни тысяч человек, может быть даже миллион, если считать пригороды. Одним ударом обрушить всю систему поддержки Светлой в столице, создать хаос такого масштаба, что им понадобятся месяцы на восстановление.

Звучит интересно. А какова цена? Не говори, что это всё бесплатно.

Цена — твоё здоровье. Минимум неделя на восстановление, и ощущения будут не из приятных. Но зато эффект…

И что, пульнуть прямо отсюда, из квартирки на окраине?

Ну что ты, — в голосе Тёмной появились весёлые нотки. — Завтра на рассвете, и надо будет подняться на самую высокую точку города, поближе к центру. Башню Света, например. Весело же получится, разве нет?

Башня Света. Самое почитаемое место для последователей Светлой системы. Символ её могущества, средоточие её силы в столице. И именно оттуда я должен буду ударить изолятором, отключив от неё половину города.

Да уж, чувство юмора у Тёмной определённо есть.

Описать со стороны главного героя, как он стоит на вершине башни света, полоска горизонта уже окрашивается в яркие тона, а он стоит и дышит прохладным утренним воздухом, вспоминая, как пробирался сюда.

Да, эту башню охраняют, но никто из охранников не ожидал, что придется действительно защищаться от какого-то полоумного доктора. На такое они явно не подписывались, так что договориться с ними не составило труда.

На этом здании даже антенны есть, отсюда работает телеканалы Светлой, вещают на всю страну и рассказывают какая она великая.

Смотрит на просыпающийся город, наслаждается тишиной и легким ветерком. Закрывает глаза.

— Ну, давай, — вздохнет, обращаясь к Тёмной. И без предупреждения в ту же секунду накрывает мощнейшей волной сил.

Энергия двадцати тысяч человек, сконцентрирванная в одном теле. Боль, эйфория, ощущение истинного могущества. Зрение изменилось, главный герой увидел весь город как на ладони, причем не зрением, а каким-то новым чувством. Будто бы смотрел глазами системы, хотя это понятно, все же ее энергия льется в тело словно из водопада. Видит множество золотистых нитей, тянущихся к небу, это связь людей и Светлой. Видит темные нити, но все они достаточно далеко. Ведь Тёмная заблаговременно всех своих эвакуировала за пределы города.

— С добрым утром, мать вашу! Рыкнул сквозь зубы и поднял над головой изолятор. Вспышка получилась не золотой, абелой, ослепительной, словно взошло маленькое солнце и осветило столицу.

Волны начали расходиться в разные стороны, добивая все дальше и дальше, кожа на руках начала плавиться, но от такой гаммы ощущений не чувствовал боли. Просто наслаждался тем, как каждая волна разбивает в искры тысячи золотистых нитей идущих куда-то в облака.

Но в какой-то момент этих искр стало меньше и меньше, ведь волны не добивали до окраин города. Ну уж нет, если делать, то по красоте.

— А ну поддай гари! — рыкнул главный герой.

Володя, тормози, опасно же…

Поддавай, тебе говорят! Чувствую, что выдержу!

И это действительно так. Каналы перенапряжены, но какое-то чутье подсказывает, что вот так просто их не выжечь. Пусть они натянуты словно стальные тросы и мясо уже отстает от костей из-за невероятных температур, но я все еще всё контролирую.

Новый поток, и вот теперь стало не до шуток. Будто бы все внутренности вывернули наизнанку, тело прошило насквозь молниями, а в голову сунули блендер и включили на полную. Зато было приятно наблюдать за тем, как очередная самая мощная волна расходится до самых окраин города и как с треском лопаются нити связи со Светлой.

Волна укатилась, рассеялась, и наступила тишина. Раскаленный докрасна изолятор вывалился из сожженных рук, сознание начало медленно уплывать а перед глазами надписи.

ВНИМАНИЕ! ПЕРЕГРУЗКА КАНАЛОВ!

НАВЫКИ НЕДОСТУПНЫ!

Экстренное отключение интерфейса через 3…

2…

А ведь какой красивый восход… Солнце едва показалось над горизонтом и успело сверкнуть первым лучиком, окрашивая город в яркие тона.

1…

Впервые за всё время в этом мире сознание погрузилось в темноту. Раньше не удавалось нормально отключиться из-за пассивного навыка Ясное сознание, но теперь ничего это не работает. Так что закрыл глаза, а на лице осталась улыбка…

Открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, где нахожусь и почему потолок надо мной такой белый, ровный и совершенно незнакомый. Тело ощущалось так, будто его пропустили через мясорубку, собрали обратно, но некоторые детали воткнули не в те отверстия. Каждая мышца ныла тупой ноющей болью, суставы скрипели при малейшей попытке пошевелиться, а в голове стоял такой туман, что даже собственное имя вспоминалось с некоторым усилием.

Мягкая кровать, чистое бельё, тёплое одеяло. За окном вечерний город, очертания столичных крыш, подсвеченные закатным солнцем. Незнакомая комната, обставленная просто, но со вкусом, и явно не больничная палата, хотя на прикроватной тумбочке стоял какой-то медицинский прибор, мигающий зелёным индикатором.

Сознание возвращалось рывками, как будто кто-то дёргал за шнур, пытаясь завести старый генератор. Последнее, что я помнил — это башня света, голос Тёмной, и моё собственное решение активировать изолятор на полную мощность. А дальше ничего, ни снов, ни ощущений, ни привычного потока системных сообщений, ни Ясного сознания. Словно кто-то выдернул штекер из розетки и забыл воткнуть обратно.

Попробовал приподняться на локтях, и тело отозвалось такой волной протеста, что пришлось тут же лечь обратно. Ладно, не будем торопить события, организм и так пережил достаточно. Вместо этого мысленно потянулся к целительской энергии и обнаружил, что она на месте, просто её запас ощущается непривычно огромным, словно вместо привычного ручейка внутри плескалось целое озеро. Странное чувство, к которому ещё предстояло привыкнуть.

Направил осторожный поток энергии по основным энергетическим каналам, запуская процесс восстановления. Клетки благодарно отозвались, впитывая целительскую силу и постепенно приходя в норму. Мышечные волокна расслаблялись, сосуды расширялись, улучшая кровоснабжение повреждённых тканей, а нервные окончания переставали слать в мозг панические сигналы о том, что всё пропало и надо срочно умирать.

Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась и в комнату ворвались сразу несколько человек. Первыми забежали двое в белых халатах, целители или обычные доктора, разобрать не успел, а следом за ними, расталкивая медиков плечами, влетел министр внутренних дел. Сергей Борисович, так его, кажется, представили при первой встрече, хотя тогда мне было не до знакомств, потому что я был слишком занят попыткой сбежать из его же здания.

— Да ну, правда что ли очнулся⁈ — радостно воскликнул он, и на суровом лице боевого офицера расплылась такая неожиданная улыбка, что я на мгновение усомнился, тот ли это человек. — А я уже думал всё, с концами! Три раза ставки делали, вернёшься или нет!

— А я что, долго пролежал? — растерянно проговорил я, пытаясь сесть в кровати и одновременно осмыслить происходящее. Действительно странно вот так вырубиться и не видеть даже снов, будто прошло всего несколько секунд между тем кабинетом на верхнем этаже и этой незнакомой комнатой.

Хотя тело подсказывало, что прошло куда больше нескольких секунд, потому что мышцы атрофировались ровно настолько, насколько это бывает при длительном постельном режиме. Примерно две-три недели, если судить по степени потери мышечной массы и общему состоянию связочного аппарата.

— Три недели пролежал, так-то, — развёл руками Сергей Борисович, подтвердив мою диагностику. — И никто не мог сказать, проснёшься или нет. Целители через день проверяли, мозговая активность в норме, жизненные показатели стабильные, а вот сознание ни в какую не хотело возвращаться. Наши спорили, то ли это системный откат, то ли какая-то защитная реакция организма, то ли ты просто решил отдохнуть от всех нас.

— Скорее последнее, — буркнул я, наконец усаживаясь в кровати и опираясь спиной на подушку.

Целители тем временем суетились вокруг, проверяя показатели приборов, щупая пульс и задавая стандартные вопросы про самочувствие, которые я и сам мог бы задать любому пациенту. Как себя чувствуете, где болит, сколько пальцев видите, какой сейчас год. Профессиональная рутина, знакомая до боли, только на этот раз я оказался по другую сторону кровати, и это ощущение мне категорически не нравилось.

— Но хорошо хоть свои подоспели раньше инквизиторов, — продолжил министр, усаживаясь на стул рядом с кроватью и жестом отгоняя целителей. — Хотя, надо сказать, что своих в столице уже тогда стало больше, а теперь и вовсе…

Он не договорил, но по его довольной физиономии было понятно, что ситуация изменилась кардинально. И судя по тому, что министр внутренних дел сидит у моей кровати и радуется моему пробуждению вместо того, чтобы конвоировать меня в ближайшую камеру, изменения произошли в нужную сторону.

— Что случилось после того, как я вырубился? — поинтересовался я, продолжая гонять целительскую энергию по организму и постепенно приводя себя в рабочее состояние. Атрофированные мышцы уже начали наливаться силой, метаболические процессы ускорялись, и даже туман в голове потихоньку рассеивался.

Сергей Борисович хлопнул себя по коленям и откинулся на спинке стула, явно готовясь к долгому рассказу.

— А то и случилось, что ты, братец, полгорода вырубил одним махом! — он покачал головой, и в его голосе слышалось что-то среднее между восхищением и ужасом. — Когда ты шарахнул этим своим изолятором, волна прошлась по всем центральным кварталам. Несколько сотен тысяч человек разом потеряли связь со Светлой, представляешь себе масштаб? Инквизиторы, чиновники, военные, простые обыватели, все, кого накрыло, оказались бессистемными за считанные секунды.

Представляю, ещё как представляю. Именно на это я и рассчитывал, когда принимал решение активировать изолятор на полную мощность, хотя, если честно, не думал, что радиус действия окажется настолько внушительным. Проблема только в том, что вряд ли той волной накрыло вообще всех, потому что в том же здании министерства стояла серьёзнейшая защита, которую даже направленным воздействием пробить не удавалось. А сколько ещё подобных зданий в городе? Десятки, если не сотни.

— Отключить удалось не всех, конечно, — подтвердил министр, прочитав сомнение на моём лице. — Но большую часть. Всего в столице на тот момент проживало около миллиона человек, и на сегодняшний день восемьсот тысяч из них подключились к Тёмной, а ещё порядка двух сотен остались бессистемными. Но их никто не заставляет, это теперь норма.

Восемьсот тысяч. Число, от которого слегка зашумело в ушах. Это в разы больше, чем было подключённых к Тёмной во всей стране ещё месяц назад, и если посчитать, какой объём энергии они генерируют совместными усилиями, голова начинает кружиться от одних только цифр. Нет, ну ладно, голова кружится ещё и от трёхнедельного лежания без движения, но цифры тоже впечатляют.

— Правительство в основном эвакуировалось, как я и предполагал, — продолжал Сергей Борисович, загибая пальцы на руке. — Но это временно. Сами приедут, когда поймут, что от меня не отделаться, а ты можешь обойти любую защиту, — ну да, как с герцогом Аксаковым.

Я мысленно отметил, что министр уже строит планы с моим участием, хотя я ещё толком не пришёл в себя. Впрочем, логика в его словах имелась, потому что если история с Аксаковым доказала одно, так это то, что даже самая продвинутая защита перестаёт работать, когда к ней подбирается целитель с изолятором и достаточным количеством энергии. Вопрос только в том самом достаточном количестве.

— Оставшиеся инквизиторы отступили куда-то за пределы страны, — министр махнул рукой в неопределённом направлении, — но зато сюда потянулся поток людей из других городов. Скрыть такое масштабное отключение не удалось, новости разошлись мгновенно, и теперь желающих тоже уйти от Светлой становится всё больше с каждым днём.

Логично. Когда сотни тысяч человек одновременно теряют связь с системой и при этом не умирают, не сходят с ума и не превращаются в овощей — это довольно наглядная демонстрация того, что без Светлой можно жить. А когда большинство из них ещё и подключается к альтернативной системе, которая забирает меньше и даёт больше, информация распространяется быстрее любого официального опровержения.

— А главное, мы всё это время не сидели сложа руки! — Сергей Борисович подался вперёд и хлопнул ладонью по колену. — Наши артефакторы смогли создать подобие твоего изолятора! Ну и твой мы, кстати, тоже позаимствовали, не серчай. Целители вовсю отключают всех желающих с его помощью, так что без дела он не валялся, остывать не успевал все эти три недели и работал круглосуточно.

— Ничего, для того он и создан, — кивнул я, хотя внутри немного кольнуло от осознания того, что мой артефакт три недели использовали без моего ведома. С другой стороны, именно для этого я его и таскал с собой, чтобы отключать людей от Светлой, так что жаловаться было бы глупо.

Целители наконец закончили свой осмотр и удалились, бросив на министра укоризненные взгляды. Мол, пациенту нужен покой, а не политические брифинги, но спорить с человеком такого ранга они благоразумно не стали.

Когда дверь за ними закрылась, я откинулся на подушку и задумался. Мысли путались, перескакивая с одного на другое, но одна деталь не давала покоя. Если три недели прошло и за это время столько всего изменилось, то что произошло с моим уровнем? Ведь Тёмная наверняка не прекращала свою деятельность только потому, что её единственный оператор решил полежать в коме.

Мысленно открыл интерфейс, и перед глазами высветилась знакомая панель с характеристиками.

Уровень: 112

Несколько секунд я просто смотрел на эту цифру, не в силах поверить собственным глазам. Сто двенадцать. Когда я активировал изолятор, было… Сколько? Шестьдесят с чем-то? Семьдесят? Нет, точно помню, под восемьдесят, но сто двенадцать это что-то из области фантастики даже по меркам этого фантастического мира.

Пока ты тут овощем валялся и сны смотрел, мы работали, между прочим, — раздался в голове знакомый голос, и я чуть не подпрыгнул на кровати от неожиданности. Тёмная звучала бодро, даже задорно, и в её тоне сквозило нескрываемое самодовольство. — Даже не сосчитать, сколько прорывов закрыли за это время. А семь с половиной процентов опыта от каждого, как ты помнишь, идут тебе. Так что скажи спасибо и не жалуйся.

— Спасибо, — машинально ответил я, всё ещё переваривая увиденное. — Сто двенадцать… Это вообще нормально для человека?

Для обычного человека нет, для тебя в самый раз. Привыкай.

Да уж, привыкай тут. На сотом уровне должен был открыться второй базовый навык, и это крайне важно, учитывая, что первый базовый в своё время перевернул моё представление о возможностях целительства.

Хотелось немедленно залезть в список доступных навыков и выбрать что-нибудь полезное, но я вовремя себя одёрнул. Голова пока не варит как следует, мысли путаются, а выбор второго базового навыка — это не пирожки на рынке покупать. Тут нужен холодный расчёт и ясное сознание, так что придётся повременить и дождаться момента, когда мозг начнёт работать на полную мощность.

А раз надо привести голову в порядок, решил немного прогуляться. Мышцы уже в порядке, самочувствие с каждой секундой все лучше, так что спокойно поднялся с койки и нацепил белый халат.

— Давай охрану с тобой отправлю, а? — окликнул Сергей Борисович, когда заметил, что отлеживаться дальше я не планирую. — Мало ли что, город хоть и наш теперь, но всякое бывает.

— А что, там опасно? — удивился я, натягивая штаны и попутно запуская ещё один цикл регенерации мышечных волокон нижних конечностей. Три недели без нагрузки это серьёзно, мышцы потеряли минимум пятнадцать-двадцать процентов объёма, и без целительской магии на восстановление ушли бы месяцы физиотерапии.

Хотя, если подумать, какая опасность может грозить целителю сто двенадцатого уровня? Интересно, а были ли вообще в истории этого мира целители с таким уровнем? Маловероятно, потому что обычно целители получают куда меньше опыта, чем боевые классы, и вообще редко суются в прорывы, предпочитая тихую и спокойную работу в больницах.

Что в общем-то логично, потому что когда ты умеешь лечить людей, тебе как-то не очень хочется рисковать собственной жизнью, если только ты не законченный идиот с молотом наперевес. Или бывший врач из районной больницы, что, впрочем, практически одно и то же.

— Да не то чтобы прям опасно, — замялся министр, — но порядок поддерживать надо. Мародёры кое-где пошаливают, горячие головы выясняют отношения с бывшими сторонниками Светлой, ну и вообще, переходный период, сам понимаешь.

— Обойдусь, — отмахнулся я, застёгивая рубашку. — Прогуляюсь, подышу свежим воздухом, ноги разомну. Три недели без движения это знаете ли не шутки, мне сейчас ходьба полезнее любой охраны.

Сергей Борисович хотел возразить, но посмотрел на моё лицо и, видимо, решил не спорить. Всё-таки за три недели он наверняка успел узнать обо мне достаточно, чтобы понять простую истину: если целитель что-то решил, переубеждать его бесполезно. Профессиональная черта, въевшаяся в характер за годы работы в медицине, когда каждое решение принимается быстро и обжалованию не подлежит, потому что пациент на столе ждать не будет, пока ты посоветуешься с коллегами.

Вечерняя столица встретила меня прохладным ветерком и непривычной тишиной. Нет, город не вымер, люди ходили по улицам, магазины работали, где-то даже играла музыка, но что-то неуловимо изменилось в самой атмосфере. И я не сразу понял, что именно.

Отсутствие золотого сияния. Вот что было не так. Раньше над каждым вторым зданием мерцали системные пирамидки Светлой, над головами людей ради показухи горели иконки сортов и уровней, а воздух буквально гудел от потоков системной энергии.

Сейчас ничего этого не было. Пирамидки пропали, иконки над головами у большинства прохожих были тёмно-фиолетовыми, знакомый цвет Тёмной системы, а гуляли вообще без каких-либо системных отметок. Ну и на бессистемных никто не обращал внимания, никто не тыкал пальцем и не шарахался в сторону.

Местами виднелись следы потасовок и даже серьёзных боёв. Выбитые витрины, следы огня на стенах, пара перевёрнутых автомобилей на обочине. Обители Света, где раньше сидели инквизиторы и рыцари Светлой, сейчас пустовали, глядя на улицы распахнутыми дверями и выбитыми окнами. Никто не спешил их занимать, словно от этих стен до сих пор веяло чем-то неприятным.

Зато улицы патрулировали бывшие ветераны в форме народной гвардии. Крепкие мужики с нашивками, вооружённые кто чем, но держащиеся уверенно и спокойно. Завидев меня, один из патрулей козырнул и почтительно кивнул, хотя я был уверен, что мы никогда раньше не встречались. Видимо, мою физиономию тут уже знали, что неудивительно, учитывая обстоятельства.

Люди ходили иначе, вот что ещё бросалось в глаза. Какая-то другая походка, другие взгляды, другая манера разговора. Громче, увереннее, свободнее. Исчезло то постоянное напряжение, которое раньше висело в воздухе и заставляло людей втягивать голову в плечи при виде белых одеяний инквизиции. Сейчас инквизиторов не было, и город дышал полной грудью, наслаждаясь непривычным ощущением свободы.

Но были и проблемы. Заколоченные двери нескольких магазинов говорили о мародёрстве, на стене одного из домов кто-то написал краской нецензурное пожелание в адрес Светлой системы и всех её приспешников, а на перекрёстке двое мужиков громко ругались из-за того, кому принадлежит брошенная лавка бывшего инквизитора. Обычный хаос переходного периода, знакомый по учебникам истории, когда старый порядок рухнул, а новый ещё не успел установиться.

Впрочем, народная гвардия справлялась неплохо. Патрули реагировали быстро, споры решались без кровопролития, а на особо проблемных участках дежурили усиленные группы с артефактным оружием. Порядок худо-бедно поддерживался, и город постепенно привыкал к новой реальности.

А ведь они не знают, что ничего толком не изменилось… Что это временное затишье и проблема систем никуда не делась. Мы просто создали новую проблему, которую придётся решать потом. Светлая отступила, но не исчезла, а Тёмная… Тёмная по-прежнему забирает свои пятнадцать процентов.

Побродив по улицам ещё минут двадцать и разработав мышцы достаточно, чтобы ноги перестали подкашиваться на каждом шагу, я нашёл свободную скамейку в небольшом скверике и решил заглянуть в интерфейс поглубже. Среди множества новых иконок и вкладок, появившихся за время моего отсутствия, нашлась нужная.

Активных пользователей Тёмной системы: 2 343 075.

Процентная ставка: 15%.

Два миллиона триста… Это действительно много, если подумать, и если вычислить, сколько доноров потеряла Светлая за последние три недели, на душе становится ощутимо теплее. Ведь каждый из этих двух с лишним миллионов это бывший кормилец паразитической системы, бывший раб, который даже не подозревал о том, что его используют. А теперь они свободны. Ну, относительно свободны, потому что…

— Тёмная? — мысленно обратился я к системе, чувствуя, как внутри поднимается знакомое неприятное чувство. — Помнится, ты обещала, что пятнадцать процентов это временная мера. Было ведь такое?

Да, обещала…

— Ну и? Прошло уже три недели. Когда вернёшь к одному проценту, как было раньше?

Тёмная молчала. Не пару секунд, как обычно, когда ей нужно подобрать подходящую колкость, а по-настоящему долго. Я даже успел пересчитать проходящих мимо людей и отметить, что у троих из них ненормально бледный цвет кожи, что может свидетельствовать о железодефицитной анемии или хроническом недосыпании, прежде чем она наконец ответила.

Володя, ситуация изменилась. Светлая ещё не побеждена, и ей по-прежнему служат миллионы, если не миллиарды людей из нашей и других стран. Если я сейчас ослаблю себя, она обязательно нанесёт ответный удар.

— Это не ответ на вопрос.

Это единственный ответ, который у меня есть.

Внутри поднялось знакомое раздражение. Примерно похожее я испытывал к Светлой в самом начале пути, когда она понижала мне сорт за дерзость и навязывала свои правила, не спрашивая моего согласия. Только теперь это чувство было направлено на Тёмную, и осознание этого факта неприятно кольнуло где-то в районе солнечного сплетения.

— Знаешь, ты начинаешь напоминать мне кое-кого.

Не сравнивай меня с ней.

— А почему нет? Она тоже забирала энергию для общего блага. Она тоже обещала защиту и возможности. Она тоже находила оправдания каждый раз, когда кто-то начинал задавать неудобные вопросы.

Я не убиваю своих пользователей! — голос Тёмной впервые прозвучал резко, почти зло, и от этого непривычного тона по спине пробежал холодок. — Я не высасываю из них жизнь до последней капли! Я не превращаю их в овощей ради собственного насыщения! Пятнадцать процентов это ничто по сравнению с тем, что берёт она!

— Но ты всё равно берёшь. И отказываться от этого не собираешься.

На этот раз молчание было по-настоящему тяжёлым, давящим, как воздух перед грозой. Я сидел на скамейке в тихом скверике, где ещё десять минут назад мне было так спокойно и хорошо, и чувствовал, как настроение стремительно катится куда-то в область отрицательных значений.

Поднялся и пошёл дальше, не разбирая дороги. Ноги несли сами, а голова была занята мыслями, которые давно пора было додумать до конца. Вечерний город постепенно превращался в ночной, зажигались фонари, на улицах становилось тише, и только патрули народной гвардии продолжали мерно шагать по своим маршрутам.

Вспоминалось всё, что произошло с момента моего появления в этом мире. Как Светлая понизила мне сорт за дерзость, мол, многократное неуважительное обращение к Великой Светлой Системе, будто она живая и ранимая, а не паразитическая программа по отъёму жизненной энергии.

Как меня вышвырнули из больницы, как появилась Тёмная с предложением перейти на другую сторону, и это предложение звучало так заманчиво, что я согласился почти не раздумывая. А потом начался рост: уровни, навыки, влияние, сила. Постепенно, ступень за ступенью, из никому не нужного третьесортного целителя я превратился в фигуру, с которой считаются герцоги и министры.

И всё-таки системы одинаковы. Правы были отшельники из Убежища, правы были Феофан и его люди, правы были все, кто предупреждал меня о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Разница между Светлой и Тёмной не в сути, а в методах, и эта мысль саднила, как плохо зашитая рана.

Ты думаешь слишком громко, — вздохнула Тёмная, и в её голосе проскользнуло что-то, отдалённо напоминающее усталость.

— Я думаю правду.

Хочешь правду? Хорошо. Садись куда-нибудь, разговор будет долгим.

Я как раз вышел к небольшому парку, который в это время суток пустовал. Нашёл скамейку под раскидистым деревом, сел и приготовился слушать. Ночной воздух пах влажной землёй и чем-то цветущим, откуда-то доносился приглушённый лай собаки, и всё вокруг было настолько мирным и спокойным, что предстоящий разговор казался чем-то из другой реальности.

Системы, Володя, это не боги и не природные явления, — начала Тёмная, и голос её звучал непривычно серьёзно, без обычных подколок и ехидства. — Это сущности, созданные очень давно и очень далеко отсюда. Не спрашивай кем, потому что я и сама до конца не знаю. Может, другая цивилизация, может, что-то за пределами того, что вы называете вселенной. Не суть.

— А что суть?

Суть в том, что наша цель — собирать энергию разумных существ. Светлая работает по классической модели: много берёт, мало даёт, правит через страх и контроль. Она высасывает из своих носителей столько энергии, сколько вообще возможно, а иногда больше, и взамен предоставляет минимум возможностей, щедро приправленных ограничениями и иерархией сортов. Я… Я работаю иначе. Беру меньше, даю больше свободы, правлю через выгоду и партнёрство.

— То есть ты тоже паразит, — медленно проговорил я, и слова царапнули горло, словно мелкие осколки стекла. — Просто более эффективный.

Можно сказать и так. Но есть нюанс. Я не хочу быть паразитом, а скорее выступаю за симбиоз.

Я замолчал, ожидая продолжения, потому что подобное заявление от системы, которая по собственному признанию создана для сбора энергии, звучало как минимум странно.

Володя, ты правда думаешь, что это единственный мир, откуда мы можем брать энергию? — голос Тёмной стал мягче, почти задумчивым. — Пробуждённых миров бесконечное множество, и между системами идёт постоянная борьба за каждый из них. Где-то побеждает одна, где-то другая. Лично я обычно работаю вдолгую, стараюсь не мешать людям сильно и благодаря этому получаю от них энергию на протяжении тысяч лет. Тогда как Светлая действует грубее и выкачивает тот же объём в считанные столетия, после чего мир истощается и становится бесполезным.

Бизнес-модели, подумалось мне. Одна компания выжимает клиентов досуха и гонится за быстрой прибылью, другая строит долгосрочные отношения и зарабатывает на лояльности. В итоге обе зарабатывают, просто с разной скоростью и разными последствиями для клиентов. Аналогия была неприятной, но до тошноты точной.

— Тогда зачем ты здесь? — неожиданно для самого себя перебил я. — Зачем вернулась в этот мир? Я же правильно понял, что Светлая здесь победила двести лет назад?

Победила, да. Уничтожила меня и все остальные конкурирующие системы, стёрла всякую память о нашем существовании, переписала историю. Привычная тактика. — в её тоне мелькнула горечь, настоящая, непритворная, и мне на мгновение стало не по себе. — Но подгадить ей всё равно нужно. Теперь это единственная задача, потому что сюда попал лишь мой осколок, не имеющий связи с основным телом. Настоящая Тёмная там, далеко, и её больше не интересует этот мир. Потому единственное, что я могу и хочу сделать — это максимально испортить жизнь Светлой.

Некоторое время я просто сидел молча и смотрел на звёзды. Обычные звёзды, которые здесь выглядели точно так же, как в моём прежнем мире, и от этого простого наблюдения внутри шевельнулось что-то похожее на тоску по дому. Хотя какой дом? Районная больница, бесконечные смены, инфаркт на рабочем месте… Нет уж, тоска по прежней жизни это последнее, что мне сейчас нужно.

— Допустим, я тебе верю, — медленно произнёс я, взвешивая каждое слово. — Но как я могу быть уверен, что ты не станешь второй Светлой? Что через сто лет твои пятнадцать процентов не превратятся в пятьдесят?

Никак.

— М?

Ты не можешь быть уверен. И я тоже не могу. Может, через тысячу лет я разовьюсь в полноценную систему и стану такой же, как она. Может, нет. Будущее не предопределено, Володя, и это касается даже таких сущностей, как я.

— Офигенно обнадёживающе, — буркнул я.

Но я могу дать тебе кое-что. Гарантию, страховку, называй как хочешь.

В интерфейсе перед глазами высветились два новых пункта, которых раньше точно не было. 'Создать артефакт: Разрыватель связи. Надпись горела мягким фиолетовым светом, и от одного взгляда на нее внутри что-то ёкнуло.

— Это что?

Это что-то вроде удобного изолятора, только работающего точечно. Он моментально разрывает твою связь со мной, а без тебя я сразу исчезну. Собственно, только с твоей помощью я и держусь в этом мире, если ты этого еще не понял.

— Ты серьёзно?

Абсолютно. Создай его, пусть у тебя и у людей всегда будет выбор. Если я когда-нибудь стану такой, как Светлая, вы сможете спокойно уйти.

Я сидел на скамейке посреди пустого ночного парка и пытался переварить то, что только что услышал. Система, паразитическая по своей природе сущность, созданная для сбора энергии, добровольно предлагает создать инструмент, который может уничтожить её одним нажатием. Это всё равно что тюремщик вручает заключённому ключ от камеры и говорит: пользуйся, если что-то пойдёт не так.

— Зачем тебе это? — тихо поинтересовался я. — Ты же сама себе роешь могилу.

Говорю же, мне этот мир не интересен в долгосрочной перспективе. Подгадить Светлой, создать ей как можно больше проблем, и этого достаточно. А дальше уже неважно, что будет со мной.

Повисло молчание. Ночь обволакивала парк мягкой темнотой, где-то вдалеке перекликались ночные птицы, а я сидел и думал о том, как странно устроена жизнь. Паразит, который хочет перестать быть паразитом, или хотя бы даёт своим жертвам возможность от него избавиться. Звучит как бред, но, если подумать, не более бредовый, чем всё остальное, что произошло со мной за последние месяцы.

Ну так что, Володя? Создашь артефакт?

— Создам, — ответил я, и в тот же момент почувствовал, как через руки потекла энергия, формируя в ладонях небольшой предмет. Процесс был странным, не похожим ни на создание обычных артефактов, ни на работу изолятора. Скорее это напоминало то, как Тёмная однажды сформировала для меня артефактное кресло, только масштабнее и серьёзнее.

Через минуту в руках лежал фиолетовый кристалл, пульсирующий глубоким фиолетовым светом. Что-ж, теперь есть страховка от будущего, которое может оказаться совсем не таким светлым, как хотелось бы.

Утро наступило неожиданно быстро, как это всегда бывает, когда полночи не спишь, а бродишь по городу, переваривая информацию, способную перевернуть мировоззрение. Я стоял на балконе комнаты, которую мне выделили, и смотрел на просыпающийся город. Первые лучи солнца скользили по крышам, где-то внизу загрохотал грузовичок, чей-то голос выкрикнул что-то про свежую рыбу, и столица начала свой обычный утренний ритуал, не подозревая о том, что один бывший врач из другого мира держит в кармане халата возможность изменить судьбу миллионов.

Два артефакта. Изолятор и разрыватель. В одном кармане инструмент освобождения, в другом страховой полис на случай, если освободители окажутся не лучше угнетателей. Полный комплект, чтобы не зависеть ни от кого.

Забавно получается. Пришёл в этот мир умирающим, выброшенным, никому не нужным. Третьесортный безымянный целитель с характеристиками лягушки, которого даже система умудрилась оскорбить при первой же встрече. А теперь вот стою на балконе, сто двенадцатый уровень, два с лишним миллиона людей подключены к системе, оператором которой я являюсь, и в кармане пара кристаллов, каждый из которых стоит больше, чем весь этот город со всеми его жителями.

Светлая хотела контролировать. Контролировала двести лет и чуть не уничтожила всё живое своей жадностью. Тёмная хочет… Чего? Выжить? Отомстить? Искупить вину? Подгадить, как она сама выразилась? Наверное, всё вместе, и по-своему я даже могу её понять. Осколок, отрезанный от основного тела, брошенный в чужом мире, без надежды на воссоединение. Не самая завидная участь, если подумать.

А я? Чего хочу я?

Наверное, того же, чего хотел всегда. Того же, чего хотел, когда шёл учиться в медицинский, когда пахал на две ставки в районной больнице, когда делал последний надрез перед инфарктом, и того же, чего хотел, когда лечил первых пациентов в этом мире. Чтобы люди не страдали без причины. Чтобы у каждого был выбор. Чтобы никто не забирал у тебя жизнь просто потому, что может себе это позволить.

Светлая этого не даст никогда. Тёмная… может быть. Посмотрим.

Убрал оба артефакта в карман халата, глубже, чтобы не вывалились, и пошёл вниз. День предстоял длинный, и у целителя всегда найдётся работа.

*Три месяца спустя*

Сумерки опускались на дикие земли, окрашивая небо в оттенки меди и ржавчины. Костёр потрескивал, выбрасывая в воздух мелкие искры, и я сидел рядом на своём артефактном кресле, наслаждаясь теплом и тишиной. Рядом, свернувшись клубком у моих ног, сопел енот, который так и не отстал за все эти месяцы.

Наглое, вороватое и совершенно бессовестное животное, которое обожало красть блестящие вещи, гадить в чужую обувь и издавать торжествующее «кекекек» в самые неподходящие моменты. И при этом умудрялось оставаться единственным существом, которое ни разу не попросило меня стать президентом, министром или хотя бы заведующим отделением.

Скучно тебе не будет? — лениво поинтересовалась Тёмная.

— С тобой в голове? Вряд ли. — усмехнулся я.

Я серьёзно. Ты мог бы стать кем угодно. Императором, главой Совета, командующим армией. А ты выбрал… это.

— Что «это»? — я усмехнулся, глядя на звёзды, которые начинали проступать на темнеющем небе. — Сидеть у костра, сражаться с монстрами и лечить? По-моему, отличный план. Остальное не так важно.

Люди могут решить, что ты бросил их.

— Люди прекрасно справляются сами. А если понадоблюсь, они знают, где меня искать. И знают, что у них есть выбор, а это главное.

Енот пошевелился во сне, перевернулся на спину и выставил лапы в воздух, демонстрируя такую степень блаженства, которая недоступна ни целителям, ни системам, ни даже бывшим императорам. Подбросил веток в костёр и откинулся в кресле, позволяя усталости наконец взять своё.

Мир изменился. Не стал идеальным, нет, до идеала ему так же далеко, как мне до выходного дня в районной больнице, то есть бесконечно далеко в теории и примерно никогда на практике. Тёмная по-прежнему забирала свои двенадцать процентов, и по-прежнему оставалось неизвестным, не начнёт ли она со временем повышать эту цифру. Прорывы по-прежнему возникали, монстры по-прежнему убивали людей, а болезни и травмы никуда не девались, потому что даже самая продвинутая магия не отменяет законы биологии.

Но теперь у людей есть выбор. Подключаться или нет, к кому подключаться, и что делать, если выбранная сторона окажется не тем, за что себя выдаёт.

А один бывший врач из другого мира получил то, чего ему так не хватало в прошлой жизни. Не власть, не уровни и не системные навыки, а возможность действительно помогать людям. Не латать дыры в бесконечном потоке пациентов, зная, что на каждого вылеченного приходится десяток тех, до кого руки так и не дошли, а помогать по-настоящему, с полной отдачей, используя все свои знания и способности.

Это не идеальный финал. Но идеальных финалов не бывает, это я как врач могу сказать с полной уверенностью. Бывает только жизнь, со всеми её несовершенствами, компромиссами и неразрешимыми противоречиями. И если ты можешь сделать эту жизнь хоть немного лучше для тех, кто рядом, значит, ты прожил её не зря.

Енот открыл один глаз, посмотрел на меня, оценил обстановку и снова закрыл, признав её удовлетворительной. Костёр догорал, звёзды медленно кружились над головой, и где-то далеко за горизонтом новый день уже готовился сменить уходящую ночь.

А целитель сидел у костра и улыбался, потому что впервые за очень долгое время ему было по-настоящему хорошо.