Соломенное сердце

Глава 09

Из уютных сновидений Полю выдернуло что-то чужое и странное. Как будто по коже пробежали мелкие лапки ледяного страха, не принадлежавшего ей.

Открыв глаза, она увидела совершенно белое, дикое лицо Дани, который лежал рядом совершенно неподвижно и, кажется, боялся дышать. В то же время сердце под ее ладонью билось рвано, суматошно.

Ожог на губах чуть зажил, волдыри уменьшились, а рубцы стали тоньше, незаметнее. Однако расширенные зрачки и паническая ошалелость во взгляде свидетельствовали о новых неприятностях.

— Что? — хрипловато спросила Поля. — Что опять не так?

Дане понадобилось некоторое время, чтобы осознать ее вопрос. Взгляд очень медленно приобретал осмысленность, потом он вдруг сжал ее руку на своей груди, приподнял, с опаской разглядывая, резко выдохнул и взвинченно рассмеялся.

— Привидится же такое, — воскликнул он и порывисто обхватил Полину голову обеими руками, прижав ее к себе. Уткнувшись носом в его футболку, она ужасно удивилась. Какое необычное пробуждение.

Кажется, ущелье продолжало играть с Даней, пугая и сбивая его с толку. Слишком впечатлительный, эмоциональный, обладающий богатой фантазией, ее спутник оказался легкой добычей.

— Эй, — напоминала о себе Поля, недовольная нехваткой воздуха и неудобным положением.

— Прости, — Даня немедленно оставил в покое ее голову, отодвинулся, сел, подозрительно и пугливо оглядываясь по сторонам. Бедный.

Васса, заманившая его в это изменчивое, опасное место, должно быть за что-то мстила.

Каким дурачком надо быть, чтобы согласиться на подобную авантюру?

Поля вспомнила Егорку, который сунулся на Гиблый перевал просто так, из любопытства, и легко улыбнулась.

Братья, что с них взять.

Как бы Даня ни отрицал родственные узы с княжеской семьей, в нем текла та же самая горячая кровь, благодаря которой Лесовские уже несколько столетий неутомимо боролись и побеждали. Порода.

Дважды Даниных предков изгоняли из князей, и дважды она возвращали свое положение.

Поля выбралась из спальника, потянулась, начала переплетать косу. Она отлично выспалась.

— Интересно, сколько мы уже здесь? — спросила, на мгновение зацепившись взглядом за вставшие часы на запястье.

— Кто знает, — Даня удивительно легко вернул себе беззаботный настрой и рылся в рюкзаке. — Я совершенно не чувствую времени, кажется, оно здесь течет иначе.

Прекрасно. Еще не хватало опоздать в рейс.

И они снова шли, и снова вокруг ничего не менялось, кроме того, что Дане стало куда лучше, чем накануне, а значит — на Полю снова обрушилась его жизнерадостная болтовня.

— А ты слышала про нашествие деревьев в Мелколесе? Ну, знаешь, городишко к северу от Первогорска, ничего выдающегося кроме того, что прежде вьеры там просто кишмя кишели. Они в ту весну просто взбесились, представляешь себе? Открывает человек с утра глаза — а у него сосна проросла прямо посреди спальни, а горт и вовсе сбежал в ужасе от всего этого непотребства. Дом одной вдовушки за ночь оказался окруженными непроходимым лесом. Хорошо, хоть запасов еды хватило, пока к ней пробились, она аж поседела вся. Князь тогда положил двойную оплату всем разговаривающим с духами, но идиотов соваться в этот ужас все равно набралось с горстку.

Даня, конечно, был одним из этих идиотов. Поля даже не сомневалась.

— И вот мы, пятнадцать отчаянных, приперлись такие отважные в Мелколес, а нас медведи встречают, ха! Спасибо, что не волки, если подумать, — тут он отчего-то содрогнулся. — Убивать медведей — значит, совершенно разозлить вьеров. А уговорить их убраться с дороги никак, они же лесных духов слушаются, а не нас. Тут, короче, Михайлов, такой же зеленый переговорщик, как и все мы, опытные-то не рвались в передние ряды, предлагает использовать снотворные руны, а среди нас, как назло, ни одного мастера по этому делу. Общими усилиями мы вспомнили, как они рисуются, но перепутали знак, и вот у наших медведей внезапно наступил брачный гон, — и Даня захохотал.

Бедные жители Мелколеса. Явились горе-спасатели на их голову, — мысленно хмыкнула Поля.

То ли она привыкла, то ли просто хорошо выспалась — но сегодня голова от Даниной трепотни не болела.

— Так что, — сверкая улыбкой, он шутливо коснулся плечом ее плеча, — осторожнее с теми рунными пластырями, которые ты для меня притащила. Там одна черточка всего отделяет сонливость от похоти. Что будешь делать, если я вдруг наброшусь на тебя в порыве страсти?

— По уху дам, — ответила Поля на всякий случай, слабо представляя себе подобный поворот событий.

— Не-е, — а вот Даня всерьез задумался. Он вообще легко мог вообразить себе, что угодно. — По уху не поможет, вдруг я от этого еще больше разохочусь? Надо меня сразу вырубать, я тебе покажу потом приемчик.

— Так что там с медведями? — напомнила Поля, сама не понимая, с чего бы ей не все равно. Прежде досужие разговоры не особо ее привлекали.

— А! — Даня снова засмеялся. — У них там, видимо, все самцы собрались… Некому было ответить на любовь. Ну, мишки еще пуще разъярились, ух, как мы от них драпали!

Тут он остановился, задрал футболку и показал старые тонкие шрамы на ребрах.

— Видишь? Порвали мне все-таки бок, и я так разозлился. Прям сам не свой стал от бешенства. Домчался до ближайшего перекрестка и как начал орать на вьеров. Кровь течет, медведи малость отстали — нашим хватило ума призвать на помощь васс, и река вышла из берегов… «Ну-ка, — воплю я во все горло, — кто из вас, недоумков, тут самый главный, немедля предстань предо мной».

— Чокнутый, — убежденно произнесла Поля.

— Ага… И появляется такой старичок-лесовичок, дряхлый, жуть. Тоже ужасно сердитый. «Сойди с перекрестка, дурень», — шипит он. А я ему — ну и чего вы тут устроили? Вьерам враждовать с людьми себе дороже, вырубят вас под корень, а то и вовсе анков призовут, огнем вытравят. Кому хорошо будет? А он мне про то, что здесь исконно духи леса жили, а потом приперлись всякие, хозяевами себя почувствовали. И куда теперь вьерам, они же корнями вросли? А я возьми и ляпни, что найду для них новое место и кровью своей обещание запечатал, все равно она хлестала во все стороны, что с ней еще делать было. И тогда деревья ушли под землю, медведи исчезли, а передо мной оказался мешок с семенами. Ну знаешь, в таких мешках картошку хранят. А я бряк — и в обморок. Крови-то сколько вылилось, хоть жертвоприношение совершай.

Поля вдруг поняла, что впитывала каждое слово с таким вниманием, что и дышала-то через раз.

Так Егорка слушал сказки когда-то.

— Потом оказалось, что только кровью и честным словом можно убедить вьеров сменить землю под корнями, — продолжал Даня весело. — У меня случайно все вышло, смешно, да?

— Вообще нет, — возразила Поля хмуро. — Глупо и безрассудно.

— Зато теперь в Мелколесе стоит памятник прекрасному мне. Маленький, правда, но ведь памятник! — похвастался он довольно. — А потом начались скитания по княжеству, никто не собирался пускать к себе древний лес, ух, я и намучился. Все вокруг ржали: опять Даня со своим мешком куда-то прется. И добрался я до самых западных границ, где уже ни железных руд, ни человеческих селений, камень да небо. Когда-то горы там были высоки, но время истрепало их, и хребты осели. Итры почти все ушли, остались только самые упрямые. И они сказали, что подвинутся, поделятся своими владениями, если я приведу сюда тьерр. И если упрошу их наполнить иссохшие устья, если снова здесь весело зажурчат горные реки.

— И ты пошел договариваться с вассами и тьеррами, — у Поли не получилось и дальше хранить серьезный вид, смех вырвался на волю сначала всхлипом, а потом — звонко разлетелся по тихому ущелью.

Даня на секунду притих, впечатленный. Зачем-то потрогал Полины волосы, пробормотал восхищенно:

— Какая ты…

Она фыркнула, уходя из-под его руки.

— Так я и познакомился с Чудой, — завершил свой рассказ Даня, но уже без прежнего энтузиазма.

— Русло в обмен на любовь? — насмешливо уточнила Поля. Смеяться ей тоже перехотелось.

— Это было выгодное со всех сторон предложение, — вяло возразил он. — Любовь человеческих женщин слишком дорого мне обходилась, а вассы… ну они привлекательные.

— И мокрые, — с Егоркиной практичной добавила Поля.

— И мокрые, — согласился Даня.

— Так для чего мы здесь?

— Вассы одаривают мужчин, которые им угодили. Я здесь, чтобы получить мой дар.

— А я — чтобы ты не убился в процессе, — кивнула Поля.

Даня обогнал ее, покружился, запрокинув голову и раскинув руки.

— Тошно тут, — признался он, — как будто мир стал серым, унылым. Как будто мы не живые и не мертвые. Как будто нас вообще не существует. Мне не нравится это ущелье.

— А ты накричи на самого главного по своему обыкновению, — ехидно посоветовала Поля.

Даня на мгновение замер, прищуренно глядя на нее. Ухмыльнулся. И она запоздала поняла, что шутка не удалась.

— Ледяной владыка, — вкрадчиво позвал он, уверенный, что и голос-то повышать не нужно, чтобы его услышали. — Ласковый владыка, добрый владыка, справедливый владыка, уж выложи нам дорогу прямую, короткую, легкую, уж не води нас понапрасну часами и днями, уж приведи нас одним шагом к самому сердцу своих владений, прояви свою волю, прояви свои силу…

Поля только и успела, что поймать его за руку, почему-то знала — нельзя оставлять одного. Нахальный и импульсивный, Даня слишком легко навлекал приключения на свою голову. Его длинные черные волосы взметнулись, освободившись от резинки, морозный ветер покрыл ледяным настом дорогу, с силой толкнул их в спины, подгоняя. Вжух! — они пролетели, как на коньках, мимо стремительно мелькнувших по обе стороны скал и упали на стянутую холодом землю, мигом окоченев.

Вокруг были горные хребты под шапками снега, — ох, как высоко над уровнем моря они очутились. А впереди, в центре небольшого круглого плато, мерцала ровная гладь довольно крупного озера.

Даня поспешно снял свой рюкзак, ее рюкзак, достал легкую и теплую куртку, бесцеремонно вдел в ее рукава Полины руки.

— Чуда все-таки не обманула? — спросила она, пока Даня надевал на себя свитер. Все-таки, он хорошо подготовился к их путешествия, куда лучше нее. — Это и правда свидание? Твоя васса ждет тебя в этом озере?

— Сильно сомневаюсь, — процедил он, — что оно проточное.

Теплее стало совсем чуть-чуть, и долго они здесь ни за что не протянут. Поля невольно клацнула зубами, прижалась к Дане в поисках тепла. Он тут же обнял ее, помог встать.

— Давненько я не видел такого наглого человечишки, — прозвучало над их головами. Будто заснеженные вершины заговорили. — Но я приветствую проклятую, отмеченную материнским благословением Миры.

Поля жалобно посмотрела на Даню — когда это ее Смерть успела благословить? Он супил брови, соображая, а потом его лицо прояснилось.

— А! Избушка, старуха, — шепнул он, — потом объясню.

Даня, не выпуская Полю из объятий, церемонно поклонился во все стороны, отчего ей тоже пришлось кланяться.

— Благодарю, ледяной владыка.

— Купель ждет тебя, — недружелюбно вздохнули горы.

Поля на всякий случай вцепилась в Даню, вдруг испугавшись, что он бросится в воду. Это озеро ей совершенно не нравилось.

Дане, кажется, тоже. Перехватив ее поудобнее, он вытянул шею, разглядывая голубую поверхность.

— И что делает эта купель? — спросил подозрительно.

— Дарует вечность.

Даня скривился, будто хлебнув кислятины.

— Как слышу про вечность, так сразу хочется деру дать, — пожаловался он. — Поленька-Полюшка, я отпущу тебя ненадолго, очень уж интересно, какой бы я увидел эту лужу, если бы добрался сюда один.

— Ты бы не добрался, — заметила она укоризненно. Даня проигнорировал ее замечание.

— Но если что, ты меня сразу лови, — попросил он. — Можно и по уху.

Как будто ей требовалось разрешение.

Поколебавшись, он отошел на несколько метров, закрыл глаза, открыл снова. Хохотнул.

— И ничего, — выплюнул зло. — Я его даже не вижу. Дорога, ущелье… Плюхнулся бы, как миленький, и даже не понял, во что.

— В вечность, — подсказала Поля.

— Мертвая вода, что ли? — предположил Даня. — А, ледяной владыка?

Горы угрюмо молчали.

— Зайца бы, — размечтался Даня, — или мышь какую-нибудь. Подопытную.

— Давай мыслить логически, — с интонациями учительницы по математике сказала Поля. — Чего бы хотела твоя Чуда от тебя? Угробить? Утопила бы еще в Плоскогорье, зачем сюда тащить?

— Вечность, Чуда, вода, — Даня пожал плечами. — Ничего на ум не приходит.

Поля похлопала его по плечу, утешая. Подошла к озеру, вглядываясь в воду. Не прозрачная, нет, плотная, густого голубого цвета. Манящая. И пугающая одновременно. Смертью тут не пахло, чем-то другим. Неуловимым. Облака, которых было не видно, отражались на поверхности, складываясь в некие фигуры.

— А что значит дуга в круге? Ну как будто месяц в луне?

— Месяц в солнце, — поправил Даня, — триединство.

Поля вспомнила: когда-то их было трое — равных друг другу богов. Дара, Мира, Лорн. Жизнь, смерть, перемены.

— Может, твоей мокрой подружке надоел любовник-человек? И она решила превратить тебя в духа?

— Невозможно! Духи — это капли силы ушедших богов, люди не могут ими стать, булькнувшись в какую-то лужу. Да и васс-мужчин не существует.

— Ты был бы прекрасной мокрой женщиной, — бесхитростно объявила Поля.

Даня аж закашлялся от возмущения.

— Давай рассуждать логически, — передразнил он язвительно. — Зачем бы Чуде еще одна васса? Их и без того полным-полно.

— Любовь?

— Духи не умеют любить, Полюшка. Только играть и забавляться.

— Старый горт твоей обменной семьи любил погибшего ребенка, чье место ты занял.

— Горты веками живут бок о бок с людьми, могли и нахвататься всякого. Но не вассы!

— И долго вы тут будете топтаться? — сухо спросило ледяное чудо-юдо, выползая из озера. Его каменное лицо (морда?) ничего не выражало, но ледяные иглы на хвосте угрожающе топорщились, а кровавое сердце в прозрачной груди быстро пульсировало. — Меня утомляют живые, такие суетливые…

Поля торопливо вернулась к Дане, схватила его за руку — пусть тоже видит, что к ним пожаловало.

У Дани смешно округлились глаза. Мгновение или чуть больше он таращился на чудище, накануне-то как следует разглядеть его не получилось. А потом к ужасу Поли затараторил, как тараторил всю дорогу:

— Сердце — Дара, горы — Мира, лед — Лорн. Слуга трех господ, многоликий великий, повелитель гортов, шайнов, васс, вьеров, тодисов, муннов, итров, тьеров и анков! Последняя воля ушедших богов! О-о-о-о-о-о-о, — и столько восторга отразилось на его выразительном лице, как будто он встретил дорогого, но давно потерянного родственника. — Нас предупреждали, что разговаривающие с духами порой встречают тебя, но я буду первым, кому так повезло, из нашего выпуска. Да Михайлов от зависти удавится…

Поля легко пнула его, чтобы он заткнулся. Даня подпрыгнул, огляделся по сторонам и спросил строго:

— А где сокровища? Разве духи не должны делиться с тобой своими подношениями? Золото, закопанное в лесу, колечко, брошенное в костер, жемчужная нить в реке, серебро, укрытое в пещере. Где это все?

Поля обреченно закрыла глаза. Она была уверена, что нельзя так разговаривать с могущественными существами. Вот сейчас-то ледяное чудище от них мокрого места не оставит, и что она потом скажет князю?