Степные ястребы

Глава 11

Тишина, но не мёртвая, не давящая тишина склепа, а живая, полная шорохов и капели, как в утробе матери-земли. Скритч, вожак клана, прижал ухо к влажному, холодному камню и замер, вслушиваясь. Его уши мелко подрагивали, улавливая малейшие колебания. Там, за этим пластом сланца, что-то было. Не пустота, нет, что-то другое, воздух двигался иначе, тянул прохладой и запахом, которого здесь, в затхлых, веками нетронутых выработках, быть не должно.

— Тихо, — прошипел он, не оборачиваясь, и два десятка его лучших бойцов, теней с горящими во тьме глазами, замерли, сливаясь со стенами узкого штрека.

Ратлинги, его народ, были прирождёнными шахтёрами и подземными ходоками. Они чувствовали камень, как орк чувствует ветер в степи, а человек тепло очага. Могли часами идти по заброшенным, обвалившимся туннелям, находя единственно верный путь там, где гном заблудился бы через десять шагов. Их презирали на поверхности, грязные, хитрые, живущие под землёй, как крысы. Даже орки, не самые чистоплотные ребята, брезгливо морщили носы при их виде. Но здесь, в своём мире, в мире тьмы, камня и гулких коридоров, они были королями.

И сейчас Скритч, чувствовал, что они на пороге чего-то важного. Большой Человек, Железный Вождь, как его теперь называли орки, ещё перед походом в степь дал ему особую задачу, найти «холодную соль». Белый кристаллический порошок, который, по словам Вождя, был нужен для «нового огня». Огня, который будет сильнее магии тёмных. Скритч не до конца понимал, о чём речь, но он видел глаза Вождя, когда тот говорил об этом, и этого было достаточно. Железный Вождь был первым «верховым», кто отнёсся к нему, к Скритчу, не как к грязной крысе, а как к специалисту. Он говорил с ним на равных, обсуждал схемы туннелей, прислушивался к его советам. И за это Скритч готов был прогрызть для него туннель до самого сердца владений тёмных эльфов.

— Ломы, — коротко бросил он. — Осторожно, без шума.

Два самых здоровых ратлинга, чьи мускулы перекатывались под грязной кожаной бронёй, начали работу. Они не били наобум. Сначала простукивали пласт, находили трещины, вгоняли в них острые концы ломов и медленно, с натугой, давили, откалывая кусок за куском. Через полчаса кропотливой работы в стене образовался узкий, щербатый проход. Из него пахнуло сыростью, но не затхлой, а свежей, и ещё чем-то… минеральным.

Скритч скинул броню и первым протиснулся в щель. За ней открывалась неширокая, но высокая пещера, настоящий природный грот. И стены его… были покрыты белым, искрящимся в свете их тусклых масляных фонарей, налётом. Он тянулся пластами, свисал сосульками с потолка, хрустел под ногами, как первый тонкий ледок на луже. Скритч опустился на колени, зачерпнул пригоршню белого порошка. Он был сухим, рассыпчатым и… холодным. Точно, как описывал Железный Вождь.

— Нашли… — прошептал он, и его голос эхом отразился от сводов пещеры. — Мы её нашли!

Его бойцы, один за другим протискиваясь в грот, замерли в радостном молчании. Это было большое месторождение, здесь были горы «холодной соли». Десятки, сотни, может быть, тысячи тонн ценнейшего ресурса, который так был нужен новому союзнику. Скритч почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Это их билет в новую жизнь! Доказательство того, что ратлинги не просто «грязные крысы». Они полезны и необходимы.

Скритч уже хотел было отдать приказ собирать образцы и возвращаться, как вдруг снова что-то уловили. Движение воздуха, но теперь оно было сильнее, мощнее, и шло оно не сверху, а откуда-то из глубины пещеры.

— Дальше, — сказал он, поднимаясь. — Там есть что-то ещё.

Воодушевлённые находкой, его бойцы безропотно двинулись за ним. Пещера с залежами селитры перешла в длинный, извилистый туннель естественного происхождения. Он шёл под уклон, и чем глубже они спускались, тем сильнее становилась тяга воздуха и тем отчётливее слышался странный, низкий, почти инфразвуковой гул.

Они шли ещё около часа, когда туннель резко расширился, и они вышли на край огромного, просто циклопического подземного зала. Такого Скритч не видел никогда в своей жизни, хотя провёл под землёй больше времени, чем на её поверхности. Своды терялись где-то в недосягаемой высоте, а внизу…

Внизу, в свете их фонарей, которые казались здесь крошечными светлячками, текла река. Чёрная, маслянистая артерия, пульсирующая в теле земли. Она была широкой, метров сто, не меньше, и двигалась медленно, величаво, без единого всплеска, без единого звука. Её чёрная, как смоль, вода поглощала свет, и казалось, что это не вода, а сама жидкая тьма течёт в бездну. Ратлинги замерли на краю обрыва, потрясённые этим зрелищем.

Скритч понял, что должен немедленно доложить об этом Большому Человеку. Эта новость была важнее любой победы в степи.

Они уже собирались уходить. Благоговейный трепет перед величием подземной реки сменился деловитой сосредоточенностью. Скритч отдал приказ: двое остаются внизу, наносить метки для кратчайшего пути, остальные возвращаются быстрым маршем наверх. Каждая минута промедления казалась ему теперь преступной халатностью. Он уже развернулся, чтобы подать знак к отступлению, как вдруг его самый зоркий боец, молодой ратлинг по прозвищу Глаз, издал сдавленный писк и ткнул когтистым пальцем во тьму.

— Там! Смотрите, это огонь!

Скритч резко обернулся, все его чувства обострились до предела. Он проследил за направлением пальца Глаза и увидел далеко-далеко, там, где изгиб реки скрывался в непроглядной тьме, мерцала крошечная точка света. Она была едва заметной, как заблудившаяся в подземелье звезда. Но она была и двигалась в их сторону. Медленно, но верно, приближалась к ним, плывя по течению.

— В укрытие! Живо! — прошипел Скритч.

Ратлинги не нуждались в повторном приказе. В одно мгновение они растворились среди камней, слились с тенями, превратились в часть скалы. Их серо-бурые кожаные доспехи были идеальным камуфляжем в этом мире камня и мрака. Остался только тусклый свет их фонарей, которые они поспешно притушили, оставив лишь крошечные, едва тлеющие огоньки.

Скритч залёг за большим валуном на самом краю обрыва и приставил к глазам небольшую подзорную трубу, подарок самого Железного Вождя. Точка света медленно росла, обретая форму. Это был не факел, свет был слишком ровным, желтоватым. И он был не один. Рядом с ним виднелся второй, красноватый, который то разгорался ярче, то почти затухал.

А потом до них донёсся звук, сначала едва слышный, на грани восприятия. Глухое, ритмичное пыхтение, похожее на дыхание огромного, уставшего зверя. А к нему примешивалось шипение, как будто кто-то выливал воду на раскалённые камни. Скритч напрягся, эти звуки были ему незнакомы, не похожие ни на что из того, что он знал. Это не были ни тёмные эльфы, ни их твари, что-то совсем другое.

Объект выплыл из-за поворота, и ратлинги, затаившиеся в укрытиях, в изумлении уставились на него. Это была… лодка. Но какая лодка! Неуклюжая, приземистая, сколоченная из толстых, просмоленных досок. У неё не было ни вёсел, ни паруса. Посреди неё торчала странная конструкция из клёпаных железных листов, похожая на бочку, поставленную набок, из которой торчала кривая дымовая труба. Из трубы валил негустой, но едкий дым. Рядом с этой «бочкой» находилась топка, из которой и прорывался тот самый красноватый огонь. Желтый же свет давал обычный фонарь, подвешенный на мачте. Вся эта конструкция пыхтела, шипела и подрагивала, но упрямо двигалась по течению.

Паровая баржа⁈ Скритч слышал о таких от Железного Вождя, он показывал ему чертежи, объяснял принцип действия. Но видеть это чудо здесь, в сердце земли, в абсолютной глуши… это было за гранью понимания.

На борту баржи были трое, их силуэты чётко вырисовывались в свете фонаря. Коренастые, широкоплечие, в забрызганной сажей и копотью одежде. Двое отчаянно работали у топки, подбрасывая в неё куски дерева. Третий стоял у руля, пытаясь направить неуклюжее судно.

— Гномы, — прошептал Скритч сам себе. Сомнений быть не могло, только гномы могли создать такую шумную, вонючую, но работающую штуковину.

Баржа тем временем приблизилась к тому месту, где ратлинги вышли к реке. И тут гном у руля, видимо, заметил остатки древнего, полуразрушенного пирса, который угадывался у подножия их обрыва. Он что-то крикнул своим товарищам, и те, оставив топку, бросились к борту, готовя канаты. Они были измождены, движения были медленными, неуверенными. Один из них, поскользнувшись на мокрой палубе, едва не улетел за борт.

Скритч колебался, гномы и ратлинги никогда не были друзьями. Скорее, конкурентами, вечно спорящими за рудные жилы и подземные территории. «Бородачи» и «крысы», презрительно называли они друг друга. Но здесь, в этой глуши… здесь не было ни гномов, ни ратлингов. Были только живые существа, затерянные в бесконечной тьме.

— Крысюки⁈ — вдруг раздался с баржи хриплый, изумлённый голос. Один из гномов, тот, что был у руля, заметил их. Он указывал на обрыв, и его бородатое лицо выражало крайнюю степень удивления. Его товарищи тоже уставились наверх. На их закопчённых лицах изумление боролось с недоверием.

Скритч понял, что прятаться больше нет смысла, он поднялся во весь рост.

— Бородачи, — крикнул он в ответ, и его голос, усиленный эхом, пронёсся над чёрной водой. — Какими демонами вас занесло в эти норы?

Гномы, увидев, что Скритч не один, что из-за камней появляются всё новые и новые фигуры с горящими глазами, не испугались. Наоборот, на их лицах отразилась бурная, почти истерическая радость.

— Слава Махалу! Живые! — заорал тот, что был у руля. — Эй, кры… то есть, уважаемые! Помогите причалить, будьте так любезны! Нас тут трое суток по этой чёртовой реке мотает!

Скритч усмехнулся. «Уважаемые», похоже, дела у бородачей и впрямь были не очень, раз они вспомнили о вежливости.

— Кидайте канат, — крикнул он.

Толстый, просмоленный канат взмыл в воздух. Десяток сильных рук подхватили его, и ратлинги, упираясь ногами в камни, начали медленно подтягивать неуклюжую паровую баржу к останкам древнего пирса. Встреча двух подземных народов, двух вечных соперников, состоялась в самом неожиданном месте и при самых странных обстоятельствах. И Скритч чувствовал, что эта встреча, как и сегодняшние находки, изменит очень многое.

Я смотрел на троицу, стоявшую передо мной в моём штабном шатре, и изо всех сил старался сохранить серьёзное выражение лица. Получалось, откровенно говоря, хреново. Губы так и норовили разъехаться в идиотской ухмылке. Ситуация была настолько абсурдной, что в неё было трудно поверить.

Передо мной, переминаясь с ноги на ногу и виновато пряча глаза, стояли три гнома. Грязные, в промасленной, пропахшей углём и речной тиной одежде, с всклокоченными бородами, в которые, казалось, можно было сажать картошку. Они выглядели как три шкодливых школьника, которых застукали с сигами за гаражами. Рядом, скрестив на груди руки и сияя от гордости, как начищенный самовар, стоял Скритч. Он только что закончил свой доклад, и я до сих пор не мог до конца переварить услышанное.

Селитра! Огромные, промышленные залежи селитры, того самого компонента, которого мне так не хватало для массового производства нормального, стабильного пороха. Мало того, подземная, судоходная река, идеальная, скрытая от глаз врага транспортная артерия, идущая от нашей подземной Кузницы. Это был не просто джекпот! Я только получил беспроцентный кредит от банка, ограбил казино и выиграл в государственную лотерею одновременно. Всё, о чём я мог только мечтать, свалилось мне на голову в один день. И вишенкой на этом торте абсурда была история о том, как, собственно, была обнаружена эта самая река.

— Итак, — я прокашлялся, стараясь придать голосу строгости. — Повторите ещё раз для протокола. Как вы, одни из лучших инженеров Кхарн-Дума, оказались за триста лиг от дома на неуправляемой посудине?

Главный из гномов, коренастый крепыш с бородой, когда-то заплетённой в четыре косы, по имени Дарин густо покраснел.

— Ну-у… Ваша светлость… то есть, Железный Вождь… — замямлил он. — Дело было так… Мы это… закончили сборку первой нашей паровой баржи. По вашим чертежам, всё как положено! Котёл держит давление, машина работает, как часы! Ну, мы и решили… отметить.

— Отметить, — повторил я, кивнув. — Понимаю…

— Ну да… — Торин почесал в затылке. — Король-под-Горой лично выделил бочку лучшей медовухи. Десятилетней выдержки! Вы же понимаете, Вождь, устоять было невозможно!

Я понимал, слишком хорошо понимал, что такое «отметить успешное завершение проекта» в чисто мужском, техническом коллективе. Сам не раз участвовал.

— Короче, — вмешался второй гном, ещё более чумазый и виноватый, — мы так наотмечались, что когда вышли на свежий воздух, то есть, к пристани, чтоб ещё раз на нашу красавицу полюбоваться, то… В общем, мы её там не обнаружили.

— Как это «не обнаружили»? — я вскинул бровь. — Она же весит несколько тонн.

— Вот и мы удивились, — вздохнул третий, самый молодой. — А потом Борин вспомнил, что он, вроде как, забыл её привязать. Он хотел, но его отвлекли, позвали ещё по одной…

Дарин испепелил своего юного коллегу взглядом.

— Я не забыл! — прорычал он. — Я завязал! Просто узел, видимо, был… не по уставу, какой-то… скользкий.

Я закрыл лицо руками, три пьяных в стельку гнома потеряли, чёрт возьми, экспериментальный пароход! Это был даже не анекдот, это была квинтэссенция армейского идиотизма, перенесённая в фэнтезийный мир. Я представил себе лицо Брунгильды, когда она об этом узнает.

— И что дальше? — спросил я, отняв руки от лица.

— А что дальше? — развёл руками Торин. — Её течением унесло в главный коллектор, а оттуда в… реку. Ну мы взяли лодку и погребли за баржей, в итоге догнали! А когда протрезвели, уже поздно было, река широкая, течение сильное, а мощности нашей машинки, — он виновато шмыгнул носом, — не хватало, чтобы против него идти. Мы пытались… Честно! Но она жрёт дрова и уголь, как не в себя, а на веслах такую махину не вытянешь. Вот так и плыли… Трое суток. Питались рыбой, которую глушили взрыв… То есть, я хотел сказать, ловили на удочку.

Я посмотрел на Скритча. Тот стоял с абсолютно невозмутимым видом, но я видел, как подрагивают его усы. Он едва сдерживался, чтобы не заржать. Теперь эту эпичную байку ратлинги понесут через века, такой угар они ни за что не пропустят, и никакого золота не хватит, чтобы купить молчание команды, что вытащила эту троицу на берег.

— Понятно, — я потёр виски. — Значит, вы просто плыли по течению, пока не наткнулись на отряд Скритча.

— Так точно, Вождь! — радостно подтвердил Торин. — Если бы не они, не знаю, где бы мы сейчас были. Может, уже в гостях у Морской Богини. Славные ребята, эти… ратлинги! — он с трудом выговорил это слово. — Быстрые, деловые. И норы у них знатные!

Я посмотрел на Скритча.

— Селитра. Ты уверен, что это она?

— Да, Вождь, — кивнул вожак ратлингов. — Белая, холодная, как вы и описывали. И её там… много очень много. Целые пещеры.

— И река… она судоходна на всём протяжении? От Кхарн-Дума до этого места? — повернулся обратно к гномам.

— Похоже на то, — подтвердил Торин. — Течение ровное, порогов и мелей мы не встретили. Если поставить машину помощнее, как в ваших новых чертежах, можно будет ходить туда-сюда без проблем.

— Как насчёт крупной живности?

— Один раз нам показалось, что есть что-то больше — задумчиво ответил гном — но мы кинули сразу три шашки, рвануло знатно. Но никто не всплыл кверху брюхом, да и потом сплошная тишина.

Я откинулся на спинку своего походного кресла. Мозг, привыкший к расчётам и схемам, лихорадочно работал, выстраивая новые логистические цепочки. Селитра, уголь, сера (с которой здесь нет проблем), всё это компоненты для пороха. Река для нас идеальный, скрытый, всесезонный путь снабжения. Это означало, что я могу развернуть здесь, в Каменном Круге, не просто лагерь, а полноценный военно-промышленный комплекс. Производство оружия, боеприпасов, снаряжения вдали от шпионов Регентского совета, в относительной безопасности, под защитой многотысячной орочьей армии и неприступных стен, которые мы здесь возведём.

Это меняло всё. Абсолютно всё! Мы из зажатого в угол отряда беженцев превращались в автономную, самодостаточную силу, способную не просто обороняться, а диктовать свои условия.

Я посмотрел на троих виноватых гномов. Они всё ещё стояли, понурив головы, ожидая наказания.

— Значит так, — сказал я, и они вздрогнули. — Дарин.

— Я, Вождь! — он вытянулся в струнку.

— За потерю вверенного вам экспериментального образца техники в состоянии алкогольного опьянения…

Они зажмурились.

— … объявляю вам благодарность и представляю к награде всех троим.

Гномы медленно открыли глаза. В них плескалось абсолютное непонимание.

— Но… Вождь… мы же…

— Вы, три пьяных идиота, — я не выдержал и рассмеялся, — совершили величайшее стратегическое открытие за всю эту войну. Подарили нам будущее, а победителей, как известно, не судят. Даже если их победа, это результат грандиозной пьянки. Но вот с Брунгильдой будете сами разбираться. Захочет похоронить сразу после вручения медалей, я препятствовать не буду.

Все трое уныло вздохнули, затем кивнули. Моя супруга славилась скверным характером, а здесь на ровном месте пролюбили баржу. Земля стекловатой, ребята, я сделал всё, что мог, умрёте героями…

— Скритч, ты и твои ребята молодцы. Выдашь каждому премию из трофейного фонда. А вы трое… — я посмотрел на гномов. — Отмыться, поесть, и ко мне в мастерскую. Будете помогать мне проектировать новую, более мощную баржу. И новую столицу! Потому что, похоже, мы её только что нашли.

Восторг, это было первое, что я испытал. Чистый, незамутнённый, почти детский восторг инженера, который только что получил в своё распоряжение неисчерпаемый источник ресурсов и идеальную логистическую схему. Мой мозг уже рисовал картины: огромные подземные мануфактуры, грохот паровых молотов, эхо которого гуляет по сводам пещер, вереницы тяжело гружёных барж, бесшумно скользящих по чёрной воде, доставляя руду, уголь, селитру и готовую продукцию.

Но восторг быстро прошёл, уступив место холодному, трезвому расчёту командира. Ресурсы и логистика, это прекрасно. Но они бесполезны, если их нечем защищать. Каменный Круг, наше новое гнездо, был уязвим. Да, мы отбили одну атаку, но тёмные эльфы вернутся. Они обязательно вернутся, и в следующий раз они придут подготовленными. Будут знать о наших винтовках, о наших миномётах, о «Дыхании Дракона». Притащат с собой ещё больше тварей, ещё более мощную магию. И нам нужно было быть к этому готовыми.

— Они придут с севера, — сказал я, стоя над огромной картой местности, расстеленной прямо на земле в центре площади. Вокруг меня, образовав плотное кольцо, стояли все, кто имел хоть какой-то вес в нашей разношёрстной армии: Урсула, Эссен, вожди орков, Скритч, и даже трое протрезвевших гномов-«героев». — Здесь, — я ткнул пальцем в гряду холмов, с которых мы атаковали лагерь эльфов, — идеальное место для их нового плацдарма. Хороший обзор, естественные укрытия. Тёмные развернут там свои осадные машины и круги для площадной магии, после чего начнут методично нас перемалывать.

— Мы встретим их в степи! — рыкнула Урсула. — Мои воины сметут их, прежде чем они успеют развернуть свои игрушки!

— Нет, — отрезал я. — Больше никакого «встретим в степи». Хватит с нас героических атак и кровавых потерь. Мы заставим их самих прийти к нам, на нашу территорию, на наши условия. Превратим это место в неприступную крепость, в мясорубку, в которой они увязнут и истекут кровью.

Я взял в руки кусок угля и начал чертить прямо на карте.

— Посмотрите, Каменный Круг расположен в естественной котловине, окружённой холмами. Это одновременно и наша сила, и наша слабость. Они могут обстреливать нас с высот. Значит, наша первая задача лишить их этого преимущества. Мы не будем строить стены вокруг лагеря. Мы будем строить форты на этих холмах.

Я очертил на карте несколько точек на ключевых высотах.

— Каждый холм, это отдельный форт, соединённый между собой траншеями и ходами сообщения. Мы построим не одну стену, а несколько линий эшелонированной оборона. Прорвав одну, они упрутся в следующую, попадая под перекрёстный огонь с соседних высот.

Орки слушали, нахмурив свои низкие лбы. Для них, привыкших к открытому бою, всё это было слишком сложно. Но в моих словах они чувствовали уверенность и логику.

— Это всё хорошо, Железный Вождь, — подал голос Гром. — Но на строительство каменных фортов уйдут годы. А тёмные могут вернуться через несколько месяцев.

— Мы не будем строить из каменных блоков всё и прямо сейчас, — я усмехнулся. — Это долго и неэффективно, будем использовать то, что у нас есть под ногами.

Я посмотрел на Скритча.

— Твоим парням придётся поработать. Мне нужны рвы, глубокие, с отвесными стенами, перед каждой линией обороны. И мне нужны габионы. Тысячи габионов!

— Габи… что? — не понял вожак ратлингов.

— Плетёные из веток корзины, — пояснил я, набрасывая на земле схему. — Цилиндрические и большие, мы будем ставить их в ряд и набивать землёй и камнями. Это быстро, дёшево и невероятно эффективно. Такая стена из габионов поглощает удар, в ней не остаётся проломов, легко чинить. Мы построим из них стены наших фортов, брустверы для окопов, укрытия для артиллерии. А когда будет время и ресурсы, будем замещать всё камнем и бетоном.

Глаза гномов загорелись. Они, в отличие от орков, сразу поняли и оценили изящество инженерного решения.

— Гениально, — пробормотал Дарин. — И быстро!

— Именно, — кивнул я. — Нам нужно выиграть время. Орки, ваша задача заготовка леса и веток для габионов и подтаскивание камней. Ратлинги роют рвы и помогают с установкой. Гномы, вы отвечаете за артиллерийские позиции и создание мастерских. Мои «Ястребы» и легионеры занимаются обучением новобранцев и организацией караульной службы.

Работа закипела в тот же день, весь лагерь превратился в гигантский муравейник. Тысячи орков, разбившись на отряды, отправились в ближайшие лесные массивы на краю степи. Скритч и его ратлинги, получив чёткие схемы, начали вгрызаться в землю с энтузиазмом, достойным лучшего применения.

Я мотался по всему лагерю, от одного участка к другому, контролируя, объясняя, внося коррективы. Я чувствовал себя на своём месте. Это была моя стихия, не политика, не интриги, а чистое, незамутнённое созидание. Сейчас я проектировал идеальную смертельную ловушку. Бастионная система, которую я чертил, была последним словом фортификационного искусства моего мира. Расположение фортов, сектора обстрела, «огневые мешки», всё было просчитано.

— Здесь, — объяснял я Урсуле, стоя на одном из холмов, — мы ставим две миномётные батареи. Они будут накрывать вот ту лощину. А с того холма их будут поддерживать пулемётные гнёзда. Любой, кто сунется в эту лощину, попадёт в ад.

Она смотрела не на карту, а на меня. И в её глазах я снова видел то самое пугающее, почти религиозное обожание.

— Ты видишь не просто землю и камни, — сказала она тихо. — Ты видишь поле боя и смерть врага ещё до того, как он родился.

— Я просто инженер, — буркнул я, чувствуя себя неуютно под её взглядом. — Инженер, который очень не любит, когда в него стреляют. Поэтому я делаю всё, чтобы стреляли не в меня, а в тех, кто пришёл ко мне с оружием.

Строительство шло с невероятной скоростью, мотивация у всех была запредельная. Орки, получившие надежду на свой собственный дом, работали с яростью, с которой раньше шли в бой. Ратлинги, впервые почувствовавшие себя не изгоями, а важной частью большого дела, превосходили сами себя. Гномы, увлечённые сложной инженерной задачей, забывали про сон и еду. А я считал дни, когда мне придётся выступать обратно в герцогство… И этот день настал…

— Железный Вождь! Там… на подземной реке! Гномы… они прислали баржу!

Я обернулся, и моё сердце пропустило удар. Так быстро?

— Что там?

— Они привезли… — орк сглотнул, его глаза были круглыми от изумления. — Они привезли пушки.

Я не стал ждать, бросился к спуску, ведущему в подземные доки, которые ратлинги уже успели оборудовать. Артиллерия и новости. События начинали ускоряться с пугающей скоростью. И я не был уверен, что мы успеваем за ними.

Подземный док, который ратлинги и гномы соорудили на берегу чёрной реки, гудел, как растревоженный улей. Тусклый свет сотен фонарей выхватывал из мрака потные, чумазые лица, блеск металла, клубы пара. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло речной сыростью, машинным маслом и чем-то ещё, неуловимо-тревожным.

У причала стояла новая баржа, она была крупнее и мощнее той, первой, на которой сюда приплыли три пьяных героя. Её корпус был обшит железными листами, а из трубы валил густой, жирный дым, гномы уже топили котёл только углём. Но моё внимание привлёк не сам корабль, а его груз.

На палубе, надёжно закреплённые цепями, стояли три полевые пушки новой конструкции, собранные по моим последним, самым «злым» чертежам. Короткие, толстые стволы, мощные лафеты с большими колёсами, усовершенствованные механизмы наводки. Это были мобильные, довольно скорострельные машины смерти, предназначенные для уничтожения пехоты и лёгких укреплений. Мой ответ на бронированных «Жнецов» и «Таранов».

Рядом с пушками суетилась Брунгильда. Она была ещё более грязной и чумазой, чем обычно, но её глаза горели азартом. Увидев меня, она взмахнула гаечным ключом размером с мою руку.

— А, вот и ты, Железный! — прогремела она, перекрывая шум. — Принимай товар! Три красавицы, новенькие, ещё тёпленькие! Снаряды в трюме, полный боекомплект, всё как ты любишь!

Я подошёл, провёл рукой по холодному, гладкому металлу ствола.

— Как вы успели? — только и смог спросить я.

— А мы не спали! — усмехнулась она. — Когда Король-под-Горой увидел твои чертежи и услышал мой рассказ про Левиафана, он выделил мне лучших мастеров и все ресурсы. Сказал, что, если эти твари сунутся в наши горы, он хочет встретить их не топорами, а вот этим.

Она с любовью похлопала по стволу пушки.

— Но это не всё.

Она полезла за пазуху своего кожаного фартука и протянула мне небольшой, туго свёрнутый свиток, запечатанный личной печатью Элизабет.

— Это тебе, пришло с последним караваном из герцогства, уже после того, как всё началось. — её лицо стало серьёзным, — Всё очень плохо, Михаил. Похоже, твои аристократы решили, что могут справиться без тебя.

Её слова упали в наступившую тишину, как камни в глубокий колодец. Я сломал сургучную печать, почерк Элизабет был ровным, каллиграфическим, но я чувствовал в каждой букве напряжение. Она писала о том, что «партия войны» набирает силу, что Райхенбах и Теобальд почти открыто говорят о необходимости «решительных мер». Она предупреждала, что они готовят удар, и просила меня быть осторожным.

А в конце была приписка, сделанная, видимо, в последний момент, торопливым, срывающимся почерком:

«Наши силы на исходе, но надежда всегда будет с нами. Ведь даже сквозь тьму лотос тянется к свету…»

— И что значит последняя фраза? — спросила гномка, глянув мне через плечо.

— Лира справилась с поставленными задачами, а герцогиня получила сигнал, что договор в силе, и я приду за ней. — сжал пергамент в кулаке так, что костяшки пальцев побелели. Пока я тут строил свою крепость, моя первая официальная жена, всё еще сидела в ловушке. Заперта в собственном замке, окружённая предателями. Я поднял голову и встретился взглядом с Брунгильдой, она всё поняла без слов.

Я развернулся и быстрым шагом направился к выходу из дока.

— Эссен! — крикнул я на ходу. — Готовимся возвращаться в герцогство, время пришло!