Степные ястребы

Глава 18

Очередным утром молча подошёл к карте, расстеленной на большом столе. Она была вся в пометках, красных и синих стрелах, кружках, обозначавших зоны поражения. Красивая картинка, которая не передавала и сотой доли того ужаса, что творился там, снаружи.

— Что с врагом? — спросил я, не оборачиваясь.

— В лагерь вернулись разведчицы Лиры — ответил Эссен. — Основные силы отходят на север, к старому тракту. В полном беспорядке, арьергарда практически нет. Они бросили всё, осадные машины, обозы, потихоньку оставляют раненых.

— Урсула где?

— В лазарете, помогает раненым. Хотя ей самой не помешает помощь.

Я кивнул, это хорошая новость. Непокорная и яростная, но за своих парней она стояла горой. Вот и сейчас демонстрирует полное единение с Ордой, добровольно переведя себя в санитары.

— Гром?

— Пытается утихомирить своих. — Эссен замялся, — Они рвутся в погоню, хотят добить остроухих.

— Передай Грому, — отчеканил я, — никакой самодеятельности. Никакой погони! Мы слишком обескровлены, один контрудар, и от нас ничего не останется. Преследование, это задача для Лиры и её девочек. Пусть висят у них на хвосте, режут отставших, наводят панику. Наша задача удержать то, что мы отвоевали.

Я обвёл взглядом свой штаб.

— Отныне вводится новый порядок. Во-первых, — я загнул палец, — немедленно закончить сбор и сожжение всех трупов. И наших, и чужих. Я не хочу, чтобы через пару дней у нас здесь началась чума или какая-нибудь некромантская дрянь. Всех раненых в лазарет. Тех, кого можно спасти, спасать. Безнадёжных… — я сделал паузу, — облегчить страдания перед концом, никто не должен мучиться и тем более оставаться в одиночестве!

— Во-вторых, — я загнул второй палец, — трофейные команды. Собирать всё: оружие, доспехи, провизию. Особое внимание всем магическим артефактам, вот таким, — я вытащил из подсумка и бросил на стол чёрный кристалл. — Каждый такой камень, каждый свиток, каждая непонятная побрякушка, ко мне на стол. Мы должны понять, как они управляют своими тварями.

— В-третьих, — мой голос стал жёстче, — утроить караулы, выслать дозоры на всех подступах, если до сих ни у кого мозгов не хватило! Никто не расслабляется, тёмные отступили, но могут вернуться, или оставить подарочки.

— В-четвёртых. С этого момента все ресурсы, все рабочие руки на восстановление укреплений. Заделать проломы, вырыть новые рвы, установить дополнительные габионы. Работать в три смены, без сна и отдыха. Сдохнем, но к концу недели оборона должна быть такой же крепкой, как и до штурма.

Я закончил, и в наступившей тишине было слышно, как гудит в ушах. Мои приказы были холодными, прагматичными, почти бесчеловечными. Но только так можно было выжить. Война, это не только сражения, в первую очередь, логистика, организация и дисциплина.

В палатку, тяжело ступая, вошла Урсула. Она была вся в чужой крови, а на лице застыла маска мрачной ярости.

— Мы потеряли Борга, — сказала она глухо, без предисловий. Борг был её заместителем, огромным, как медведь, орком, которого я знал лично.

Она подошла к столу и с силой ударила по нему кулаком, карта подпрыгнула.

— Я хочу их крови, Михаил! Я хочу пойти за ними и вырезать их всех, до последнего щенка!

— Сядь, — сказал я тихо, но так, что она подчинилась, тяжело рухнув на скамью. — Погони не будет.

— Но…

— Никаких «но», Урсула! Посмотри на своих воинов, они измотаны. Посмотри на наши стены, всё разрушено. Если мы сейчас погонимся за ними, мы однозначно попадём в ловушку. Да и не нужны эти ловушки, просто выдохнемся на марше и дружно сдохнем где-то в степи.

— Так что же нам делать? Сидеть здесь и ждать, пока они вернутся⁈ Я не могу!..

— Довольно! — рявкнул на неё — хватит самобичеваний, хватит сказок про честь!

Я подошёл к орчанке вплотную, она смотрела на меня, но уже без вызова. Затем аккуратно провел ладонью по щеке, стирая кровь. Урсула вздрогнула и вся напряглась, продолжая смотреть мне в глаза, а затем расслабилась.

— Мой приказ, моя ответственность — твёрдо произнёс, не разрывая взгляд — ты мой меч, забыла? А клинок разит только по приказу.

— И каков приказ Железного Вождя для верного клинка? — тихо спросила Урсула.

— Спать — уже спокойнее ответил орчанке, продолжая гладить девушку — столько, сколько влезет в твой организм.

— Я не усну — слабо улыбнувшись, сказала Урсула. — боюсь кошмаров…

— Значит, прикажу принести кровать побольше. Или ты против?

— Не против — пробурчала Урсула, сильно прижавшись ко мне. — Но что мне делать сейчас? До вечера много времени.

— Твоя месть, Урсула, это блюдо, которое нужно подавать очень холодным. А сейчас твоя задача собрать своих воинов, позаботиться о раненых и заставить их снова стать армией. Самой злой и самой дисциплинированной армией в этом мире. Для этого тебе не нужно бежать с перекошенным лицом на передовой. Вернись в лазарет, там твои руки нужнее. Пара слов умирающим, бодрый кивок, тем кто ещё способен восстановиться. Посети кланы, поблагодари всех, кто таскал раненых в тыл и боеприпасы на передовую. Справишься?

Она долго смотрела на меня, потом она медленно кивнула.

— Справлюсь.

— Вот и отлично, но сперва сама сходи к лекарю. И пока он не вытащит эту дрянь из твоего плеча, на глаза мне не показывайся. Это приказ!

Урсула поднялась и, не сказав ни слова, вышла, я снова остался один. Подошёл к столу, взял в руки холодный кристалл. Он казался средоточием тьмы и холода. Где-то там, в его гранях, в его структуре, скрывался ответ. Ключ к победе или к нашему окончательному поражению.

Очередные два дня Каменный Круг был похож на гигантский морг под открытым небом. Два дня мы хоронили своих и сжигали чужих. Два дня воздух был пропитан запахом смерти и погребальных костров. Два дня тишина, нарушаемая только плачем орочьих вдов и скрипом лопат, давила на плечи, как свинцовый плащ.

А на третий день, когда последний труп был предан земле или огню, орки решили, что с них хватит.

Я сидел в своей палатке, пытаясь разобраться в кипе трофейных свитков, которые притащили мои «Ястребы», когда земля под ногами снова задрожала. Но это была не вибрация от шагов «Таранов». Это был ритмичный, первобытный топот тысяч ног. Я выглянул наружу.

На центральной площади, которую уже успели расчистить, творилось нечто невообразимое. Орки, которые ещё вчера ходили с мрачными, опущенными лицами, теперь плясали. Они плясали вокруг огромных костров, которые разожгли прямо на камнях. Они били в барабаны, сделанные на скорую руку из шкур ездовых ящеров. Они орали песни, хриплые и гортанные, но в их голосах не было скорби, только ярость и жизнь.

Гномы, вечные прагматики, поддались общему настроению и, с разрешения Брунгильды, выкатили на площадь несколько бочек с пивом, которые ещё остались в закромах.

Это было не празднование, скорее ритуал изгнания смерти. Никто не пытался забыть о потерях. Орки пили за павших, выкрикивая их имена, и тут же пили за живых, которые отомстят за них. Они дрались, не по-настоящему, а в шутку, толкаясь, борясь, измеряя силу, которая ещё осталась в их израненных телах. Утверждали своё право на жизнь, право, отвоёванное в кровавой бойне.

Ко мне подошёл Гром. Он был уже изрядно пьян, его борода была мокрой от пива, а в глазах плясали весёлые черти. Он протянул мне огромный рог, до краёв наполненный тёмным, пенящимся напитком.

— Выпей, Железный Вождь! — проревел он, перекрывая шум. — Сегодня мы победили смерть! Сегодня мы живы!

Я взял рог, пиво было горьким, крепким, пахло дымом и травами. Я сделал большой глоток, и хмель ударил в голову, притупляя боль и усталость.

— Они скорбят… странно, — сказал я, кивнув в сторону пляшущих орков.

— Орки не скорбят, Вождь, — усмехнулся Гром. — Орки помнят! Каждый, кто пал в бою, теперь сидит в Чертогах Предков и пьёт вечный эль. Они смотрят на нас и смеются! Они смеются, потому что мы живы и можем убивать врагов за них! Вот так мы скорбим!

Он осушил свой рог одним махом и издал радостный крик.

Я сидел на ящике из-под снарядов, чуть поодаль от основного веселья, и молча смотрел на это буйство жизни. Был измотан до предела, каждая мышца болела, а в голове стоял непрерывный гул. Но глядя на них, на эти дикие танцы, я впервые за эти дни почувствовал не только опустошение, но и… удовлетворение.

Из толпы выскочил молодой орк, тот самый, что пел песню в прошлый раз. Он вскочил на перевёрнутую бочку, и площадь на мгновение притихла.

— Братья! — заорал он. — Я спою вам новую песню! Песню о Великой Битве! Песню о Железном Вожде и его чудо-машинах!

И он затянул, голос у него был сильный, зычный, и слова, простые и грубые, ложились на душу. Он пел о том, как пришли тёмные, как они привели своих чудовищ. Пел о ярости орков, о стойкости гномов, о меткости «Ястребов», а потом он запел о танках.

Из дыма и пламени, лязгая сталью,

Пришли три гиганта, смерть за собой волоча!

Их создал наш Вождь своей волей и дланью,

Три демона мести, три судных меча!

И толпа взревела, подхватывая припев, который, видимо, уже успел родиться в их коллективном сознании:

Грохот и пламя, и чёрная гарь!

Железный наш Вождь, он и бог, и главарь!

Бегите, враги, прячьтесь в норы свои!

Идут по степи стальные цари!

В итоге поперхнулся пивом, стальные цари… чёрт возьми. Они превращали мои неуклюжие, сырые прототипы в легенду, в миф. Я посмотрел в сторону, где стояли три танка. Герцогские гвардейцы, которые сначала держались особняком, теперь смешались с орками. Я видел, как молодой лейтенант с гербом какого-то древнего рода на кирасе, с восторгом слушает рассказ чумазого орочьего ветерана, который, жестикулируя и брызгая пивом, показывал, как он зарубил «Серпа». А рядом гном-артиллерист на пальцах объяснял гвардейцу, как работает механизм наводки пушки.

Это было невероятное зрелище. Представители трёх разных рас, трёх разных культур, которые ещё недавно смотрели друг на друга с презрением и недоверием, теперь вместе пили, смеялись и делились историями о только что закончившейся бойне.

Допил пиво, чувствуя, как тепло разливается по телу. Резко встал, голова немного кружилась от хмеля и усталости.

— Пойду, пройдусь, — сказал я Грому.

— Иди, Вождь, отдохни, тебе отдых точно не помешает.

И я побрёл прочь от шумной площади, в сторону восстановленных стен. Разумеется, никто меня одного не отпустил, несколько хвостатых теней следовали за мной на почтительном расстоянии.

— Лира не вернулась? — спросил в темноту.

— Нет, господин — ответила темнота, приятным бархатистым голосом — Вам нужна помощь?

— Помощь? — озадаченно переспросил, откровенно протупив, и заработав лёгкий смешок с другой стороны.

— В этом не необходимости, сестра — ехидно сказал другой голос, не менее приятный — не волнуйтесь, дорогой господин, вам никто не помешает до самого утра, мы проследим.

— По ходу пиво не свежее — сделал вывод, медленно возвращаясь к своей палатке — или нет…

Возле палатки меня уже ждали, именно во множественном числе. Красная как помидор Урсула, но с ней всё понятно, вроде как сам предложил. А вот рядом с ней тусовалась гномка, которая предстала в абсолютно другом стиле. На Брунгильде было платье, ужас какой! Хотя, оно было ей к лицу, волосы заплетены в две косы. Гномка оценивающе посмотрела на меня, затем на орчанку, от чего та покраснела ещё больше.

— Удачной охоты — услышал я смеющийся голос из темноты…

Лира сидела за столом среди орочьих вождей и офицеров герцогства прямо в своём походном костюме, она вернулась из рейда буквально только что. Гром, не раздумывая, посадил лисицу на одно из самых почётных мест, служанка с поклоном вручила изящный серебряный кубок с вином. Лира также изящно кивнула, принимая своё положение, после тоста за удачную атаку на лагерь тёмных. Офицеры, смотревшие поначалу на лисицу с сомнением, после рассказа одного из вождей, резко поменяли своё мнение.

— Как поживают наши враги? — спросил Гром, все тут же посмотрели на Лиру.

— Плохо — хищно усмехнувшись, ответила убийца — уходят от нас всё дальше. Но по дороге умудряются оставлять ловушки, в том числе магические, в которых можно потерять до сотни воинов. Рада, что Михаил здраво мыслит, не пытаясь посылать кого-то вслепую.

— Да! Вождь наш мудр, все остались в твердыне! — откашлявшись, сказал Гром, остальные орки быстро закивали под ехидные взгляды Лиры и офицеров герцога.

Лира чуть повернула голову в сторону, где появилась одна из её подопечных, быстро передав послание, отчего улыбка лисицы стала ещё шире.

— Может, вам стоит заглянуть к Вождю, госпожа Лира? — тихо, даже как-то деликатно спросил Гром.

— Не стоит — засмеялась кицуне, прикрыв лицо непонятно откуда взявшимся веером — ему и так хорошо, не буду мешать. Лучше расскажу уважаемому вождю Грому об успехах его дочери.

— Дочь! — радостно сказал Гром, остальные вожди завистливо вздохнули. Больше никого на данный момент Лира не выбрала — Жду ваш рассказ с нетерпением…