Степные ястребы

Глава 5

Я стоял на центральной площади Каменного Круга, и тишина, наступившая после боя, давила на уши. Вокруг, в свете догорающих пожаров и холодных лун, лежали сотни тел, моих и чужих. Воздух был густым, как сироп, от запаха крови, от магических разрядов и едкой вони «Дыхания Дракона». Вот так пахнет победа. Не триумфом и славой, как в балладах, а железом и горелым мясом.

Мои «Ястребы» и легионеры уже работали, методично и без лишних эмоций. Они двигались по полю боя двойками: один осматривал тела, второй прикрывал. Добивали раненых эльфов, тех, кто ещё хрипел в агонии, коротким, милосердным выстрелом или ударом штыка. Собирали оружие, снимали с убитых всё ценное, фляги с водой, сумки, магические амулеты, которые тут же скидывали в общий мешок для последующей проверки. Война, это в первую очередь логистика и экономика. А экономика должна быть экономной.

Орки вели себя иначе. Они тоже собирали трофеи, но для них это был ритуал. Они с рычанием сдирали с эльфов доспехи, забирали их изящные, смертоносные клинки, но делали это не с жадностью мародёров, а с яростью победителей. Каждый снятый шлем, каждый отнятый меч был для них актом отмщения, символом того, что они вернули себе своё по праву сильного. Некоторые, самые молодые и горячие, отрубали врагам головы и насаживали их на обломки копий, устанавливая эти жуткие штандарты по периметру лагеря. Я не мешал, в этой войне дикость была таким же оружием, как и винтовка. Пусть эльфы, если кто-то из них уцелел и наблюдает издали, видят, что их ждёт.

Ко мне, перешагивая через тела, подошла Урсула. Её доспех был в нескольких местах пробит, на руках и лице запеклась кровь, но двигалась она легко, с энергией хищника, только что насытившегося после долгой голодовки.

— Хороший бой, Железный Вождь, — тихо произнесла орчанка, без обычной ярости, я бы даже сказал, с каким-то смирением. И в её голове прозвучало нечто большее, чем просто констатация факта. — Мои воины теперь хоть немного счастливы.

— Потери, — коротко спросил я, мой взгляд упал на группу орков, которые бережно уносили тела своих павших товарищей.

Она на мгновение помрачнела.

— Двести тридцать семь воинов, — отчеканила орчанка. — Каждый из них стоил сотни этих остроухих. Они умерли с оружием в руках, на земле наших предков. Их души уже пируют в Залах Славы.

Я кивнул. Для неё это были приемлемые потери. Для меня же минус двести тридцать семь обученных, мотивированных бойцов, которых некем заменить. Но я промолчал, сейчас спорить с ней об этом было бесполезно и глупо.

— А что с пленными?

— Двести девяносто три воина из разных кланов, — её глаза снова загорелись. — И почти пять сотен женщин и детей. Они слабы, измучены, но они живы. И они видели, как мы рвали глотки их мучителям. Каждый из них теперь твой самый верный солдат, Железный.

Это была хорошая новость. Им нужно было только дать в руки оружие и немного подучить. И пять сотен тех, кто будет поддерживать боевой дух, готовить еду, чинить одежду. Одним своим видом живые семьи будут мотивировать больше чем что-либо в этом мире.

— Но трофеи… — Урсула обвела рукой поле боя. — Мы богаты, Железный! Так богаты, как не были со времён моего прадеда!

Она была права, когда мои бойцы начали стаскивать всё захваченное в одно место, на центральную площадь, я понял масштаб нашей удачи. Это был не просто лагерь, а огромный логистический хаб. Эльфы свозили сюда всё, что награбили за месяцы рейдов по орочьим землям.

Горы оружия, прекрасные, сбалансированные эльфийские мечи, копья, луки. Десятки тысяч стрел в колчанах из тиснёной кожи. Всё это можно было либо использовать, либо переплавить. Брунгильда, появившаяся рядом, уже прикидывала, сколько качественной стали можно получить из этих клинков.

Доспехи, сотни комплектов лёгкой, но удивительно прочной эльфийской брони из какого-то тёмного сплава. Особено актуально для моих легионеров, одетых в разномастную защиту, что удалось наскрести перед выходом из форта, это был царский подарок.

Но главное — продовольствие. Десятки огромных амбаров и повозок, забитых мешками с зерном, вяленым мясом, бочонками с вином и элем. Судя по всему, эльфы не брезговали и орочьими запасами. Я на глаз прикинул, что этого хватит, чтобы кормить мою разросшуюся армию как минимум пять месяцев, если не больше. Это снимало с меня самую главную головную боль, проблему снабжения, мы стали более автономны.

— А это что за фокусы? — я указал на отдельную кучу, которую охраняли гномы.

Там, на расстеленных плащах, лежали магические артефакты. Светящиеся кристаллы, амулеты, посохи, странного вида жезлы. Большинство из них были повреждены, но некоторые ещё слабо мерцали.

— Магия крови, — пояснила Брунгильда, брезгливо ткнув носком сапога в один из амулетов, сделанный из почерневшей кости. — Почти всё завязано на жертвоприношения. Знатная мерзость. Но кристаллы… — она подняла один из них, большой, тускло-фиолетовый. — Это накопители. Грязные, нестабильные, но если их очистить… Можно будет запитать несколько моих новых игрушек. До того, как нашей магии не стало, мы пользовались подобными кристаллами, так что приспособить запасы тёмных не составит труда.

Орки радовались, как дети, таскали трофеи, примеряли доспехи, размахивали эльфийскими мечами, горланили победные песни. Для них это было не просто пополнение запасов. Это был знак, боги были на их стороне. Духи предков благословили их войну. Они отвоевали свою святыню, и святыня одарила их. Эта победа, эти трофеи, всё это превращало меня в их глазах из простого союзника в фигуру почти мистическую. В того, кто пришёл и принёс с собой удачу и возмездие. Я чувствовал, как вокруг меня сплетается кокон из легенд и слухов. И понимал, что этот кокон даёт мне огромную власть, но в то же время лишает права на ошибку.

Я отозвал Эссена и отдал ему короткие, чёткие приказы.

— Всех раненых в лазарет. Пленных, тех, что мы освободили, накормить, переодеть, поставить на довольствие. Провести ревизию трофеев. Оружие и доспехи на склады, распределять будем централизованно. Провизию под строгий учёт, мне нужен точный отчёт, на сколько нам хватит еды, болтов и пороха.

— А что делать с… этим? — он кивнул в сторону гигантской, обездвиженной туши Левиафана, которая теперь походила на сюрреалистический холм из металла и хитина.

— Оцепить, никого не подпускать, — ответил я. — Брунгильда, это твоё. Разбери его на винтики, я хочу знать всё: из чего он сделан, как двигается, чем питается, если он вообще питается. И главное, найди у него ещё слабые места, я не хочу каждый раз посылать людей или орков на смерть с бочками пороха в руках.

Глаза гномки загорелись нездоровым блеском. Препарировать такую махину было для неё лучшей наградой.

Пока армия приходила в себя, подсчитывала потери и делила трофеи, я отошёл в сторону, к одному из древних мегалитов. Прислонился спиной к холодному, поросшему мхом камню и впервые за много часов позволил себе выдохнуть. Мы победили. Кроваво, дорого, на грани, но победили. Отбили у врага плацдарм, захватили огромные запасы и, самое главное, дали этим отчаявшимся, загнанным в угол существам надежду. И теперь это была не просто точка на карте. Это был наш дом и крепость. И наша будущая столица в регионе…

Я не питал иллюзий: эльфы вернутся. И в следующий раз они придут не с карательной экспедицией, а с новой армией, заточенной на штурм. И нам нужно было быть к этому готовыми.

Первые несколько дней прошли в лихорадочной деятельности. Мои легионеры и орки, воодушевлённые победой и сытной едой, работали без устали. Мы хоронили павших, сооружая для них огромные курганы по орочьему обычаю. Убирали трупы эльфов, просто сваливая их в глубокий овраг за пределами лагеря и засыпая камнями, большее эти твари не заслуживали. Расчищали руины, разбирали завалы, обустраивали временные казармы и склады.

Особое внимание я уделил инженерным работам. Под моим руководством и присмотром Скритча и его ратлингов мы начали рыть окопы полного профиля по периметру лагеря, создавать долговременные огневые точки, соединяя их ходами сообщения. Ратлинги, непревзойдённые мастера подземных работ, вгрызались в землю с невероятной скоростью.

Брунгильда же со своими гномами полностью погрузилась в изучение Левиафана. Они разбили рядом с его тушей целый исследовательский лагерь. Сняв несколько броневых пластин с помощью лебёдок и паровых тягачей, они добрались до его «внутренностей». То, что они там обнаружили, было странным и пугающим гибридом органики и механики. Гигантские, похожие на мышцы, пучки волокон, пронизанные сетью металлических трубок, по которым текла какая-то светящаяся, маслянистая жидкость. Центральный «мозг», похожий на огромный, пульсирующий кристалл, опутанный мириадами тончайших проводов.

— Как и Пожиратели, это не механизм, но и не живое существо, — докладывала мне Брунгильда, её лицо выражало смесь восторга и отвращения. — Это… Биомеханический голем. Эльфы вырастили его, как овощ, вживляя в живую ткань свои механизмы и руны. Он питается не едой, а чистой магической энергией, которую качает из этих кристаллов. А управляется дистанционно, скорее всего из какой-то цитадели в этом регионе. Поэтому, когда мы выбили магов-операторов здесь, он и замер.

Это открытие было важным. Оно означало, что сами по себе эти твари не так опасны, если лишить их управления.

Но самое интересное открытие ждало нас в другом месте. Во время расчистки центральной площади, там, где я прикончил эльфийского командира, один из гномов, долбивший киркой землю, чтобы установить опору для навеса, провалился. Буквально ушёл под землю по пояс.

Когда его вытащили, мы увидели под тонким слоем земли и утоптанной глины массивную каменную плиту, покрытую странными, незнакомыми символами. Они не были похожи ни на грубую орочью вязь, ни на изящные эльфийские руны, ни на угловатые гномьи письмена.

— Что за чертовщина? — пробормотал я, опускаясь на колени и проводя пальцами по вырезанным в камне знакам. Они были гладкими, холодными, и казалось, вибрировали под пальцами.

— Я никогда такого не видела, — сказала Брунгильда, сгоняя своих инженеров. Они тут же принялись расчищать плиту, работая щётками и скребками с почти археологическим трепетом.

Плита оказалась огромной, метров десять в поперечнике. И вся она была испещрена этим сложным, непонятным узором, который, казалось, складывался в какую-то гигантскую, многоуровневую схему. В центре плиты было углубление, похожее на замок или гнездо для какого-то ключа.

Новость о находке мгновенно разлетелась по лагерю. Орки, особенно старики и шаманы, сгрудились вокруг плиты, их лица выражали благоговейный трепет.

— Это он… — прошептал один из старых шаманов, тот самый, которого мы спасли из пещеры. — Знак Первых, легенды не врали.

— Каких ещё Первых? — спросил я.

— Тех, кто был до нас, — ответил старик, его глаза горели. — Тех, кто построил эти камни. Легенды говорят, что они не ушли, а уснули глубоко под землёй. И что однажды, когда нашему народу будет грозить гибель, они проснутся. Эта плита, врата в их царство.

Я был скептиком до мозга костей, но даже я чувствовал, что от этой плиты исходит какая-то странная энергия. Воздух вокруг неё казался плотнее, а тишина глубже.

— Мы должны её открыть, — безапелляционно заявила Брунгильда, её врождённое любопытство перевесило всякое почтение к легендам или осторожность. — Если под ней есть проход, я хочу знать, куда он ведёт.

— Нельзя! — запротестовал шаман. — Беспокоить сон Первых великое святотатство!

Начался спор. Орки разделились на два лагеря. Старики и шаманы кричали о проклятиях и гневе духов. Молодые воины, опьянённые победой и поверившие в мою всесильность, требовали вскрыть плиту, ожидая найти там сокровища или древнее оружие.

Я прервал этот балаган.

— Никто ничего не будет вскрывать, пока мы не поймём, что это, — я встал в центр плиты. — Брунгильда, никаких ломов и кирок. Изучи её, попробуй понять принцип механизма. Скритч, твои ребята лучшие копатели среди нас. Пройдитесь по периметру, попробуйте найти другие входы или вентиляционные шахты. Мы не полезем в чёрный ящик, не изучив его со всех сторон.

Следующие несколько дней превратились в масштабное исследование. Гномы Брунгильды обстукивали плиту, просвечивали её какими-то своими приборами, пытались скопировать руны. Ратлинги Скритча, как кроты, изрыли всё вокруг, но не нашли ни одного другого прохода. Казалось, эта плита единственный вход.

А потом Лира, которая до этого в основном занималась допросом немногочисленных пленных эльфов, принесла мне кое-что интересное. Это был дневник того самого эльфийского командира, которого я застрелил. Он был написан на эльфийском, но Лира и её «девочки» смогли его перевести. Большая часть записей была посвящена военной рутине, но последние страницы заставили меня напрячься.

«…Мы заняли Каменный Круг, — писал эльф. — Место дикое, полное первобытной силы. Орки считают его святыней, но они даже не догадываются о его истинном предназначении. Наши маги подтвердили: глубоко под землёй находится источник колоссальной энергии. Древний, неконтролируемый. Именно он питает защитные руны мегалитов. Наша задача не просто удерживать плацдарм. Мы должны добраться до этого источника. Если нам удастся подчинить его, мы сможем запитать новый ритуал, который по силе не уступит „Тёмному Ритуалу“. Мы сможем превратить ближайшие земли континента в мёртвую пустыню, где сможем выжить только мы… А потом, снова накопив силы, ударить ещё раз… И так, пока не останется никого, разве что кучка рабов для забавы…»

Дальше шли расчёты, схемы, упоминания о «ключе», который они искали. Я дочитал до конца, и по моей спине пробежал холодок. Эти фанатики играли с огнём, который мог сжечь весь мир. И мы сидели прямо на этой пороховой бочке, размахивая огромной мишенью над своей головой.

Я снова подошёл к плите. Теперь я смотрел на неё другими глазами. Это были не просто врата в мифическое царство. Это была крышка, запечатывающая нечто невероятно мощное и опасное. И эльфы почти нашли способ её открыть.

— Брунгильда, — позвал я. — Кажется, у меня есть для тебя новая, очень интересная задачка. Нам нужно попасть внутрь. Но не для того, чтобы что-то найти. А для того, чтобы убедиться, что никто и никогда не сможет этим воспользоваться.

Новость о нашей победе и освобождении Каменного Круга начала разлетаться по степи с невероятной скоростью. Я даже не представлял, насколько быстро. Орки, как оказалось, имели свою, первобытную систему связи. Дымовые сигналы, гонцы на быстрых степных ящерах, какие-то шаманские трюки, не знаю… Но факт оставался фактом: уже через три дня после битвы на горизонте появились первые группы.

Сначала это были небольшие отряды. Измождённые, оборванные воины, остатки разгромленных кланов, которые до этого прятались по оврагам и пещерам, ведя отчаянную партизанскую войну. Они приближались к нашему лагерю с опаской, готовые в любой момент броситься в бой или раствориться в степи. Но, увидев на вершинах холмов орочьи знамёна, увидев сотни своих сородичей, которые не прятались, а строили укрепления, они останавливались в изумлении. А потом, когда им навстречу выходила сама Урсула, живая, здоровая, в сопровождении закованных в сталь людей и гномов, их недоверие сменялось радостью и трепетом.

Они входили в наш лагерь, и их глазам открывалась картина, которую они не могли себе и представить. Огромное, кипящее жизнью поселение. Орки, люди, гномы и ратлинги, работающие бок о бок. Полевые кухни, из котлов которых валил пар и пахло сытной похлёбкой. Склады, забитые оружием и продовольствием. И посреди всего этого — я. Человек, которого они называли Железным Вождём.

Их реакция была для меня поначалу непонятной. Они не смотрели на меня как на врага или чужака. Они смотрели с какой-то странной смесью надежды, страха и почти религиозного почитания. Для них, привыкших к поражениям и отступлениям, наша победа была чудом. А я был творцом этого чуда. Слухи, которые бежали впереди меня, уже превратили меня в полубога. Рассказывали, что я одним взглядом могу обрушить скалы (и ведь, по сути, так и было в Пасти Дьявола, только кроме взгляда я ещё поджёг фитиль). Что моё оружие изрыгает огонь и молнии. Что сами духи предков ведут меня. Я пытался пресекать эти байки, но это было всё равно, что пытаться остановить степной пожар ладонью. Легенда уже жила своей жизнью.

А потом хлынул основной поток. Это были уже не просто разрозненные отряды, а целые племена, те, до кого война ещё не докатилась в полную силу, но кто уже чувствовал её ледяное дыхание. Они снимались со своих насиженных мест и шли сюда, к Каменному Кругу, как в последнюю гавань. Шли со своими семьями, со своими стадами, со всем своим скарбом, богатым и не очень. За неделю наше войско выросло вдвое. А гражданское население вдесятеро. Каменный Круг превратился в огромный, шумный, многотысячный город-лагерь. И всё это легло на мои плечи.

Проблемы росли как снежный ком. Всех этих людей нужно было где-то разместить, накормить, организовать. Моих запасов, захваченных у эльфов, пока хватало, но я понимал, что это не бесконечно. Нужно было налаживать быт, решать споры, которые то и дело вспыхивали между разными кланами, устанавливать законы. Я, инженер-оружейник, превратился в мэра, судью и верховного жреца одновременно.

Я разделил лагерь на сектора, закрепив за каждым кланом свою территорию. Ввёл строжайшую дисциплину и систему распределения продовольствия. Организовал патрули, которые следили за порядком. Создал совет вождей, на котором мы решали общие вопросы. Но все понимали, что последнее слово всегда остаётся за мной.

Урсула была моей правой рукой. Она знала все орочьи обычаи, все подводные камни их клановой политики. Она гасила конфликты, убеждала, угрожала, и её слово, подкреплённое моей силой, имело огромный вес.

В это же время, пока я строил своё новое, многорасовое государство в минатуре, Брунгильда и Лира готовились к отъезду.

— Мне нужно вернуться, Михаил, — сказала Брунгильда, когда мы остались наедине в моём штабном шатре. — Во-первых, я должна доложить Королю-под-Горой о наших успехах и о… находке под плитой. Это может заинтересовать наших рунных мастеров. Во-вторых, — она хитро прищурилась, — я захватила с собой несколько образцов эльфийской брони и пару магических кристаллов. Если я смогу понять принцип их работы, возможно, я смогу создать что-то, что защитит наших ребят от их магии. И в-третьих… тебе нужны ресурсы. Много ресурсов. А я знаю, как выбить их из наших бородатых скряг.

Я понимал, что она права. Нам нужны были поставки металла, угля, инструментов. И никто, кроме неё, не смог бы договориться с гномьими кланами.

— А ты? — я посмотрел на Лиру, которая, как всегда, сидела в углу, молчаливая и загадочная.

— А у меня свои дела, дорогой, — прощебетала лиса, лениво потягиваясь. — В герцогстве неспокойно. Аристократы, которых ты так унизил своими победами, плетут интриги. Элизабет держится, но её положение становится всё более шатким. Кто-то должен присмотреть за нашей будущей королевой, не так ли? И потом, — её голос стал серьёзнее, — мне нужно восстановить свою шпионскую сеть. После рейда Малкиора я потеряла слишком много «девочек». А нам нужны глаза и уши, и не только здесь, в степи и в Вольфенбурге, но и Вестмарке. Ведь туман, за которым приходят чудовища, рано или поздно дотечёт и до герцогства.

Её отъезд тоже был необходимостью. Я не мог контролировать ситуацию в герцогстве, находясь за десятки и сотни лиг оттуда. Мне нужен был там надёжный человек, который будет держать меня в курсе и, если понадобится, действовать. Ведь особый план мы уже разработали довольно давно…

Мы проводили их на следующий день. Небольшой, хорошо вооружённый отряд из гномов и кицуне под покровом ночи покинул наш лагерь и двинулся к подземному туннелю. Я смотрел им вслед, и на душе было тревожно. Я оставался здесь один, окружённый тысячами орков, которые видели во мне своего спасителя. И я не имел права их подвести.

В тот же вечер ко мне пришла делегация вождей. Десяток самых старых, самых уважаемых и самых сильных лидеров орочьих кланов. Они вошли в мой шатёр, молча расселись на расстеленных на полу шкурах и уставились на меня. Я ждал.

Наконец, самый старый из них, вождь клана Белого Волка, седобородый гигант со шрамом через всё лицо, заговорил.

— Мы пришли поговорить, Железный Вождь, — его голос был низким и рокочущим, как камнепад. — Наш народ снова обрёл дом. Мы снова обрели надежду. И всё это благодаря тебе.

— Я лишь делал то, что должен, — ответил я.

— Ты сделал больше, — покачал головой старик. — Ты объединил нас, кланы, которые веками враждовали, теперь стоят плечом к плечу. Племена, которые считали друг друга врагами, теперь едят из одного котла. Такого не было со времён Первых Вождей. Но…

Он замялся, подбирая слова.

— Орки сильный народ, но мы, как стая без вожака. У нас есть Урсула, она великая воительница, но её ярость хороша в бою, а не в управлении. Нам нужен тот, кто поведёт нас всех. Тот, чей разум так же остёр, как и его оружие. Тот, кого будут слушаться все.

Я начал понимать, к чему он клонит.

— Нам нужен Объединяющий Вождь, — закончил он. — И мы решили, что им должен стать ты.

Признаюсь, предложение вождей застало меня врасплох. Я ожидал чего угодно: требований, ультиматумов, споров о разделе добычи. Но не этого. Стать их официальным лидером, их царём, если говорить по-человечески.

— Вы ошибаетесь, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно твёрже. — Я не вождь, я солдат. Моё дело война, тактика, оружие. Я не знаю ваших обычаев, не разбираюсь в ваших законах. Выберите кого-то из своих, более достойного.

— Мы уже выбрали, — упрямо ответил старый вождь Белого Волка. — Достойный, это тот, кто приносит победы. Тот, за кем идут воины. За тобой идут не только орки, но и люди, гномы, ратлинги. Ты уже объединил нас, мы лишь хотим назвать вещи своими именами.

Я посмотрел на Урсулу, которая всё это время молча сидела в углу, наблюдая за этой сценой. Я ожидал, что она возразит, что её гордость не позволит какому-то человеку стать выше неё. Но она молчала, и её лицо было непроницаемым.

— Это не так просто, — я попытался зайти с другой стороны. — Я не орк, не могу стать вашим вождём по крови.

— Кровь, это вода, — усмехнулся другой вождь, молодой и горячий, из клана Красного Топора. — Сила, вот настоящая кровь вождя. Ты доказал свою силу, победил там, где мы проигрывали. Ты убил чудовищ тёмных, отвоевал нашу святыню. Духи предков говорят через тебя.

Это было плохо, очень плохо! Они уже не просто видели во мне умелого командира, они создавали вокруг меня религиозный культ. И спорить с этим было бесполезно. Любое моё возражение они воспринимали бы как ложную скромность или испытание их веры.

Я молчал, лихорадочно перебирая варианты. Отказаться? Это будет воспринято как оскорбление, как знак того, что я не доверяю им, презираю их. Я мгновенно потеряю их лояльность. Армия, которую я с таким трудом собирал, рассыплется на десятки враждующих кланов. Согласиться? Это значит взвалить на себя ответственность не только за войну, но и за судьбу целого народа. Стать монархом поневоле.

И тут голос подала Урсула.

— Они правы, Михаил, — сказала она тихо, но её голос прозвучал в наступившей тишине, как удар гонга. Она встала и подошла к центру шатра. — Нашему народу нужен единый лидер. И им можешь быть только ты…