Степные ястребы

Глава 15

Обратный путь по подземной реке был похож на погружение в безду между прошлым и будущим. Тишина, нарушаемая лишь мерным, утробным пыхтением парового котла, и непроглядная тьма за пределами круга света от наших фонарей. Здесь, в этом бесконечном каменном туннеле, вырезанном в теле планеты, не было ни времени, ни пространства. Только движение вперёд, по чёрной, маслянистой воде, к новой точке на карте моей безумной жизни.

Я сидел на ящике со снарядами, кутаясь в плащ. Влажный, холодный воздух пробирал до костей. Я закрыл глаза, но вместо темноты перед внутренним взором стояли картины последних дней. Залитая кровью площадь Вольфенбурга, растерзанное варгами тело графа Райхенбаха. Болтающийся на крюке труп епископа Теобальда. Удивлённо-остекленевшие глаза аристократов, скошенных винтовочным залпом. И тысячи лиц в толпе, на которых страх сменялся восторгом, а восторг жадным ожиданием новых зрелищ.

Победа? Пожалуй, но от неё во рту остался привкус желчи и пепла. Я не чувствовал себя ни героем, ни триумфатором. Скорее, ассенизатором, которому пришлось разгребать кучу дерьма, оставленную «цивилизованными» правителями. Вся эта грязная, липкая, вонючая политика, построенная на лжи, интригах и ударах в спину, вызывала у меня физическое отвращение. Там, в степи, всё было проще и честнее. Враг приходит, ты его убиваешь, или он убивает тебя. Всё. Никаких полутонов, никаких «вынужденных союзов» и «политической целесообразности».

Мой «гениальный» ход со знамёнами… Да, он сработал. Я превратился из узурпатора в верного вассала, из угрозы в гаранта стабильности. Но какой ценой? Я сам впрягся в эту систему, стал её частью. Теперь я был не просто Железный Вождь для орков, а ещё и барон фон Штольценбург, правая рука герцога. И эта двойственность разрывала меня на части. Но выбора не было, без ресурсов герцогства, без его людского потенциала, моя война против тёмных была бы обречена. Приходилось играть по их правилам, даже если от этих правил мутило.

Через трое суток беспрерывного хода мы прибыли. Грохот и лязг новой подземной кузницы, нашего промышленного сердца в степи, я услышал задолго до того, как баржа причалила к доку. А когда я вышел на поверхность, то на мгновение замер, поражённый открывшейся картиной.

За те неполные две недели, что меня не было, это место преобразилось. Оно жило, дышало, росло. На холмах, окружавших котловину, уже выросли уродливые, но функциональные скелеты будущих бастионов. Тысячи орков, гномов и ратлингов, как муравьи копошились на склонах, таская камни, плетя огромные корзины-габионы, роя рвы и траншеи. Над всем этим стоял невообразимый шум: скрип тачек, крики погонщиков, стук молотков, визг пил, песни орков, которые умудрялись превратить даже самую тяжёлую работу в подобие боевого ритуала.

И посреди всего этого хаоса царил мой порядок. Чёткие линии будущих укреплений, сектора обстрела, расположение огневых точек, всё было так, как я начертил на карте. Урсула и Брунгильда справились, вдохнув в этот проект жизнь. Я смотрел на это, и впервые за долгое время почувствовал не усталость и омерзение, а что-то похожее на гордость. Это был мой дом. Уродливый, незаконченный, построенный на костях и грязи, но мой. Место, которое я буду защищать до последнего патрона, до последнего вздоха.

Не успел я сделать и десяти шагов от спуска в доки, как передо мной, будто вынырнув из воздуха, материализовалась Лира. Сегодня на ней снова был её облегающий дорожный костюм, а на лице не было и тени обычной игривости.

— С возвращением, Железный Вождь, — сказала она тихо, её голос был сух и деловит. — У меня плохие новости. Очень…

Сердце, только что согретое видом кипящей стройки, снова сжалось в холодный комок.

— Говори.

— Они идут, — отчеканила она, протягивая мне несколько листов пергамента, исписанных её мелким, убористым почерком. — Мои девочки засекли их три дня назад. Авангард уже на подходе, в двух днях пути отсюда. Основные силы подтянутся через неделю, не позже.

Я взял донесения, цифры, названия подразделений, маршруты движения. Всё чётко, по-военному, без лишних эмоций. Лира была не просто шпионкой, но ещё и первоклассным аналитиком.

— Численность?

— Авангард не меньше десяти тысяч. Лёгкая кавалерия на ящерах, отряды следопытов, маги поддержки. Их задача разведка боем, прощупывание обороны, выявление слабых мест. А вот основные силы… — она сделала паузу. — По самым скромным подсчётам, не меньше шестидесяти тысяч. И это только то, что мы смогли увидеть. Тяжёлая пехота, осадные твари, боевые маги. И что-то новое, чего мы раньше не видели.

Она указала на один из рисунков, сделанный на обороте донесения. Это был схематичный, но очень точный набросок какого-то чудовища. Приземистое, покрытое хитиновой бронёй, с множеством конечностей и огромными, похожими на серпы, жвалами.

— Твари передвигаются под землёй, с огромной скоростью. Вылезают на поверхность, атакуют и снова уходят под землю. Несут огромные потери от наших ловушек, но их много. Очень много! Похоже, это их ответ на нашу подземную войну.

Я смотрел на рисунок, на красные стрелки на карте, обозначавшие движение вражеских колонн. И в голове, как детали сложного механизма, всё складывалось в единую, пугающую картину. Тёмные идут, учтя все свои прошлые ошибки. Скопировали мою тактику мобильных групп, создали новое живое оружие против моих подземных коммуникаций. Они перестали быть просто ордой фанатиков, стали умным, расчётливым и очень опасным врагом, который учится.

— Собирай военный совет, — сказал я, сворачивая донесения. — Урсула, Брунгильда, Гром, всех. Через час у меня в штабе.

Лира кивнула и так же бесшумно исчезла.

Я поднялся на самый высокий холм, на котором уже возвышался каркас центральной цитадели, и посмотрел на север. Туда, где за горизонтом, в пыли степных дорог, двигалась чёрная, неумолимая армада. Я чувствовал её приближение не умом, а кожей, как чувствуют приближение грозы. Скоро грянет буря, и эта буря либо сметёт нас с лица земли, либо закалит нашу новую крепость в огне, превратив её в несокрушимый бастион. Других вариантов не было.

Как и сказала Лира, тёмные пришли через два дня. Появились на горизонте, как мираж, как тёмная, ядовитая полоска, медленно выползающая из-за края земли. Сначала показались всадники на юрких, поджарых ящерах, которые двигались не плотным строем, а рассыпавшись веером, прочёсывая степь. За ними, на расстоянии, шли более крупные отряды, лёгкая пехота и лучники. Они двигались медленно, осторожно, как опытный охотник, подкрадывающийся к логову опасного зверя.

На наших, ещё пахнущих свежей землёй и срубленным деревом, укреплениях воцарилась тишина. Тысячи глаз, орочьих, гномьих, человеческих, следили за приближением врага. Никто не кричал, не паниковал, за месяцы изнурительной муштры и строительства они научились главному — дисциплине. Все стояли на своих постах, в окопах, у амбразур, их пальцы лежали на спусковых крючках винтовок и рычагах арбалетов, но никто не стрелял. Все до единого ждали приказа.

Я стоял в центральном командном пункте, который мы оборудовали на вершине главного холма. Это был не роскошный штабной шатёр, а уродливый бункер, врытый в землю, с узкими, как бойницы, смотровыми щелями. Но отсюда открывался идеальный вид на всю долину. Громадная, в мой рост, подзорная труба на массивной треноге, шедевр гномьей оптики, позволяла разглядеть даже выражения лиц вражеских командиров.

Рядом со мной, скрестив на груди свои мускулистые руки, стояла Урсула. Орчанка пришла в себя после всех ранений, и снова была похожа на сжатую пружину, готовая в любой момент распрямиться и ринуться в бой. Её ноздри раздувались, а в жёлтых глазах плясали хищные огоньки.

— Они близко, — прорычала она, — Всего в двух полётах стрелы. Дай приказ, Михаил! Мои парни разорвут этих остроухих выскочек на куски, прежде чем они успеют понять, что произошло!

— Терпение, Урсула, — спокойно ответил я, не отрываясь от окуляра. — Они именно этого и ждут. Смотри…

Я подвинул трубу, давая ей посмотреть.

— Они не атакуют, прощупывают, провоцируют. Видишь того хлыща на сером ящере, в блестящем шлеме с плюмажем? Это их командир. Он выставляет себя напоказ, как девка на ярмарке. Потому что хочет, чтобы мы по нему ударили. Чтобы открыли огонь, показали расположение наших огневых точек, дальность наших пушек. Они хотят, чтобы мы показали им свои зубы, прежде чем они решат, как их нам выбить.

Я снова припал к окуляру. Картина была ясна как день, классическая разведка боем. Тёмные выслали вперёд легковооружённые, мобильные отряды, а основные силы держали на расстоянии. Дозоры двигались по странным, ломаным траекториям, обходя низины и лощины, где могли быть засады. Они не приближались к лесополосам, где могли укрыться наши стрелки, были максимально осторожны. Я невольно испытал укол чего-то похожего на уважение. Эти ублюдки быстро учились, прошлые поражения, когда мы выкашивали их с больших дистанций, не прошли для них даром.

— Но мы не можем просто сидеть и смотреть! — не унималась Урсула. — Это унизительно! Орки должны драться!

— Орки будут драться, — заверил я её. — Ещё как будут! Но драться они будут тогда, когда я скажу, и там, где я скажу. Мы будем играть не по их правилам, а по своим. Пусть подойдут ближе, почувствуют себя в безопасности. Заодно решат, что мы боимся, забились в свои норы, как перепуганные суслики. Пусть основные силы втянутся в зону обстрела всех наших миномётных батарей.

Я повернулся к Эссену, который с каменным лицом стоял рядом со мной, готовый в любой момент передать мои приказы сигнальщикам.

— Всем постам, приказ прежний. Без моего личного слова огня не открывать. Ни единого выстрела, даже если подойдут к самым стенам и начнут в них плевать. Игнорировать любые провокации!

Эссен кивнул и начал передавать приказ. Урсула недовольно фыркнула, но промолчала. Она не понимала этой тактики выжидания, но она научилась мне доверять.

А тёмные эльфы, не встречая никакого сопротивления, становились всё наглее. Группы всадников подъезжали всё ближе. Я видел, как они с удивлением разглядывают наши укрепления, уродливые, но массивные стены из габионов, глубокие рвы, хитросплетения траншей. Они, видимо, ожидали увидеть классическую каменную крепость, а наткнулись на это земляное чудовище. Один из отрядов остановился у края фактически противотанкового рва, их командир, тот самый хлыщ в шлеме с плюмажем, что-то оживлённо обсуждал со своими офицерами, указывая на наши позиции. Никто из них явно не воспринимали наши фортификации всерьёз. Грязь, палки и плетёные корзины, что это может противопоставить их магии и их боевым тварям?

— Капитан Рорх, видишь того петуха на сером ящере?

— Так точно, Железный Вождь, — раздался за спиной спокойный, невозмутимый голос. — Дистанция тысяча двести, не проблема для точного выстрела.

— Отлично, — сказал ему. — Но цель офицер слева от него. Тот, что в чёрном плаще. Я хочу, чтобы ты не просто убил его, чтобы ты снёс ему башку. Но только по моему сигналу. Пока просто держи их на мушке, пусть поболтают.

Я снова посмотрел в окуляр. Они всё ещё стояли у рва, что-то рассматривая в подзорные трубы. Тёмные чувствовали себя безнаказанными хозяевами положения. И это было именно то, что мне нужно.

Часы ожидания тянулись, как резина. Солнце поднялось выше, и степь раскалилась, как сковорода. Воздух дрожал от зноя, искажая контуры далёких холмов. Напряжение на стенах достигло своего пика, орки, не привыкшие к такому долгому бездействию, переминались с ноги на ногу, тихо ворча и поглаживая рукояти своих топоров. Гномы на артиллерийских позициях по десятому разу проверяли механизмы наводки, протирали и без того чистые стволы и угрюмо сплёвывали на землю. Даже мои «Ястребы», образец выдержки, нет-нет да и поводили плечами, разминая затёкшие мышцы.

Тёмные эльфы, так и не дождавшись от нас никакой реакции, решили, видимо, что мы окончательно струсили. Авангард отошёл на пару сотен метров, разбивая временный лагерь, но оставил несколько наблюдательных постов. Они явно собирались ждать подхода основных сил, чтобы начать полноценную осаду. Но просто ждать они не собирались.

— Вождь, смотри! — голос Урсулы был напряжённым.

Я снова припал к окуляру. Из-за холма, где расположился вражеский лагерь, показалось что-то новое. Десятка два тварей, похожих на гигантских, перекормленных тараканов. Приземистые, покрытые блестящей, иссиня-чёрной хитиновой бронёй, они двигались на шести суставчатых лапах с невероятной скоростью, почти не касаясь земли. Их головы, если это можно было так назвать, венчали два огромных, зазубренных, как пилы, мандибулы, которые непрерывно двигались, словно перемалывая невидимую пищу. Я сразу узнал их, те самые новые твари из донесений Лиры. Но видеть их схематичный рисунок и наблюдать вживую, это были две большие разницы.

Твари не атаковали. Разделившись на небольшие группы, они начали методично, с какой-то жуткой, неживой целеустремлённостью, обследовать наши передовые позиции. Ползали по склонам рвов, проверяя угол наклона и осыпаемость грунта. Они скребли по стенам из габионов, пытаясь найти слабое место. Их движения были скоординированными, было очевидно, что ими кто-то управляет, возможно, маги из лагеря.

— Что за дрянь? — пробасил Гром, который тоже зашёл в бункер, чтобы посмотреть на врага. — Выглядят так, будто их выблевала сама Бездна.

— Это новые разведчики тёмных, — пояснил я, не отрываясь от наблюдения. — Быстрые, бронированные, и, судя по всему, довольно умные. Они ищут наши минные поля, ловушки, слабые места в обороне.

Одна из тварей, самая крупная, подобралась к участку стены, который мы намеренно оставили чуть менее укреплённым, создавая иллюзию слабости. Она остановилась, её длинные, похожие на антенны, усики задвигались, а потом она с силой ударила в стену своими жвалами. Куски плетёной лозы и комья земли полетели в стороны. Габион выдержал, но на нём осталась глубокая вмятина.

— Хм, — пробормотал я. — Броня тоже неплохая, но смотри, — я указал на сочленения её лап. — Вот здесь, у основания, где лапа крепится к туловищу, там нет сплошного панциря.

— Думаешь, винтовка пробьёт? — спросила Урсула.

— Должна. Но пока не стрелять, пусть ищут. Чем усерднее они ищут, тем больше уверятся, что ничего опасного нет.

И они искали, одна из групп, двигаясь вдоль рва, наткнулась на замаскированную «волчью яму» — глубокую ловушку с заострёнными кольями на дне. Ведущая тварь, не заметив тонкого слоя дёрна, провалилась вниз. Раздался тошнотворный хруст, и из ямы донёсся короткий, булькающий визг. Остальные твари из группы тут же остановились, окружили яму, а потом одна из них издала пронзительный, стрекочущий звук, очевидно, передавая информацию в лагерь.

— Они помечают ловушки, — констатировал Гром. — Хитрые ублюдки.

— Пусть помечают, — я усмехнулся. — Эти ловушки здесь для того, чтобы их находили. Настоящие сюрпризы ждут их в другом месте.

Напряжение достигло своего пика, когда одна из тварей, обследуя подножие холма, наткнулся на то, что ему не следовало находить. Это был вход в один из наших контр-атакующих туннелей, тщательно замаскированный глыбой камня и дёрном. Тварь остановилась, её усики бешено задвигались. Она почувствовала движение воздуха, почувствовала запах живых существ, сидящих внутри. В туннеле засел взвод орков, готовых к вылазке.

Я увидел в малый перископ, выведенный из туннеля, как один из молодых орков, не выдержав напряжения, вскинул арбалет. Его пальцы уже легли на спуск.

— Отставить! — мой голос, усиленный переговорной трубой, прогремел в тесном пространстве туннеля. — Стоять на месте! Ни звука, ни движения! Пусть нюхает!

Орк замер, его лицо было бледным от страха и сдерживаемой ярости. Тварь, покрутившись у входа, видимо, окончательно уверилась в своей находке. Она подняла свою уродливую голову и издала оглушительный, ликующий стрекот. Этот звук был похож на скрежет металла по стеклу, усиленный в тысячу раз. Это был сигнал об обнаружении слабого места. О найденном проходе в самое сердце нашей обороны.

Из лагеря тёмных эльфов тут же пришёл ответ, протяжный, низкий вой рога. И я увидел, как авангард тёмных, до этого стоявший на месте, пришёл в движение. Десять тысяч воинов, уверенных, что нашли ключ к победе, начали выдвигаться в нашу сторону, концентрируясь на том участке, где был обнаружен туннель. Они шли прямо в заботливо подготовленную для них западню.

Я оторвался от окуляра и посмотрел на Урсулу. На моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Попались, — пробормотал я.

Капкан захлопнулся, осталось только привести в действие механизм.

Они шли, как на параде, уверенные в своей силе, в своём превосходстве, в гениальности своего тактического хода. Получив сигнал от твари-разведчика, командир тёмных эльфов, тот самый хлыщ в блестящем шлеме, решил, что удача сама идёт ему в руки. Он бросил свой авангард вперёд, концентрируя удар на том участке, где, как он думал, был обнаружен тайный лаз в наше логово. Какая экономия сил! Не нужно штурмовать стены, не нужно терять воинов под кинжальным огнём. Просто ворваться через чёрный ход и вырезать нас, как крыс в норе.

Я наблюдал за их движением через окуляр своей гномьей трубы, и на моих губах играла удовлетворённая усмешка. Они двигались плотными, красивыми, как на учениях, колоннами. Тяжёлая пехота в центре, лёгкая кавалерия на флангах, маги и лучники сзади. Шли прямо по широкой, идеально ровной лощине между двумя холмами. Лощине, которую мои ратлинги и орки несколько недель расчищали, убирая каждый камень, каждый кустик, который мог бы послужить укрытием, превращая всё пространство в гневой мешок.

Я видел, как офицеры тёмных на ящерах гарцуют вдоль колонн, отдавая приказы. Видел, как эльфийские маги, окружённые светящимися сферами, начинают плести свои заклинания, готовясь обрушить на нас огненные шары и молнии, как только мы обнаружим себя. Они были так уверены в своей победе, что от высокомерия можно было задохнуться.

Отстранился от трубы и взял в руки переговорник. Мой голос был спокоен, почти безразличен, как у диспетчера, объявляющего о прибытии поезда.

— Всем постам. Код «Мясорубка». Повторяю, код «Мясорубка»!

В бункере повисла звенящая тишина. Все взгляды были устремлены на меня.

— Артиллерия, — я повернулся к гному-корректировщику. — Батарея «Альфа» и «Бета». Сектора семь, восемь и девять. Осколочно-фугасные. Залп по моей команде.

Гном кивнул, его глаза горели недобрым огнём. — Капитан, снайперским группам приказ прежний, цель офицеры и маги. В первую очередь те, у кого в руках светящиеся побрякушки. Огонь по моему сигналу.

— Понял, Вождь, — донеслось из трубы.

— Урсула, — я посмотрел на орчанку. Она вся подобралась, её мышцы напряглись, как стальные канаты. — Твои парни готовы? Туннели три и четыре, как только отработает артиллерия, я дам зелёную ракету. Это твой сигнал, бьёте им во фланг. Задача простая, смять, разорвать, посеять панику. Пленных, как всегда, не брать.

— Они умрут, — просто сказала она.

— Именно, — кивнул я.

Я снова припал к окуляру, голова вражеской колонны уже вошла в зону поражения. Ещё немного… Ещё сто метров… Пятьдесят… Тёмные шли плотно, плечом к плечу, представляя собой идеальную, жирную цель.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как адреналин холодной волной разливается по венам. Сердце колотилось, как паровой молот.

— Огонь!

Земля под ногами вздрогнула. А потом, через мгновение, которое показалось вечностью, я увидел, как лощина, по которой маршировали тёмные эльфы, превратилась в ад.

Десятки огненных столбов взметнулись к небу, выбрасывая тонны земли, камней и разорванных в клочья тел. Снаряды, выпущенные с миномётных и пушечных позиций, накрыли их идеально точно. Первые ряды тяжёлой пехоты просто перестали существовать, испарились в огне и стали. Следующие ряды накрыло волной осколков, которая косила их, как траву. Я видел, как ящеров и наездников подбрасывает в воздух, как разрывает на части, превращаясь в кровавое месиво.

Строй, который ещё секунду назад казался несокрушимым, смешался, превратился в обезумевшую, вопящую от ужаса и боли толпу. Они не понимали, откуда пришла смерть. Они не видели орудий, которые были надёжно укрыты в капонирах на обратных склонах холмов. Для них это был гнев богов, обрушившийся с ясного неба.

Ив этот момент, пока они были в шоке, пока командиры пытались хоть что-то понять в этом хаосе, ударили мои стрелки. Сухие, точные, почти не слышные на фоне грохота артиллерии, выстрелы. Хлыщ в блестящем шлеме, так уверенный в себе, вдруг дёрнулся и рухнул со своего ящера, его шлем с плюмажем отлетел в сторону. Маг, который уже начал формировать в руках огненный шар, вдруг схватился за горло и упал, захлёбываясь. Ещё один офицер, ещё один знаменосец, ещё один маг… Снайперы методично, хладнокровно выбивали командный состав. Армия без командиров превратилась в стадо.

Я выхватил из ящика сигнальный пистолет и выстрелил в небо. Зелёная звезда, вспыхнув над полем боя, стала последним гвоздём в крышку гроба.

В тот же миг склоны холмов, которые до этого казались безжизненными, ожили. Десятки замаскированных выходов открылись, и из них, с оглушительным рёвом, который перекрыл даже грохот боя, хлынула лавина орков. Полторы тысячи клинков, жаждущих крови. Они ударили не в лоб, а во фланг, в самую гущу паникующей, дезорганизованной толпы.

Это было избиение в одну калитку, орки, вооружённые не только топорами, но и трофейными мечами, тяжёлыми палицами, врубились во вражеские ряды, как нож в масло. Урсула, с двумя своими секирами в руках, неслась впереди, её боевой клич был похож на рык пещерного медведя. Она была воплощением ярости, первобытной, неудержимой силой.

Битва, которую так тщательно планировали тёмные эльфы, заканчивалась, так и не начавшись. Добро пожаловать в ад, остроухие ублюдки!