Степные ястребы

Глава 19

Праздник кончился, как и всегда, оставив после себя гул в ушах, тяжёлую голову и горький привкус во рту. Орки умели отмечать победу так, будто это последний день в их жизни, яростно, шумно и до полного отключения сознания. Но утро неизбежно наступило, холодное, сырое, пахнущее озоном и смертью.

Я стоял на стене главного бастиона, который мы ещё даже не успели достроить, и смотрел на раскинувшийся внизу лагерь. За последние недели он разросся до размеров небольшого города. Палатки, шатры, наскоро сколоченные из досок и глины хибары, всё это теснилось друг к другу, образуя хаотичный, но живой организм.

Беженцы… Они шли сюда со всего разорённых войной королевств. Люди, остатки разгромленных кланов волков (я даже как-то постеснялся узнать, как правильно называют их. Охренеть у них мужики здоровые! Некоторые больше, чем орки!), даже несколько семейств высших эльфов, презревших свою спесь ради шанса выжить. Они шли на слухи о Железном Вожде, который не только дважды разбил армию тёмных, но и дал своим людям дом. И теперь все эти тысячи ртов, тысячи отчаявшихся глаз смотрели на меня с надеждой. Ответственность давила на плечи потяжелее любого доспеха.

Ко мне, бесшумно ступая по влажным доскам настила, подошла Элизабет. Она прибыла три дня назад вместе с подкреплением, и я до сих пор не мог привыкнуть к её новому образу. Выглядела молодая герцогиня как валькирия, сошедшая со страниц древней саги. И в этом образе было больше власти и силы, чем во всех её титулах.

— Отец прислал гонца, — сказала она, протягивая мне запечатанный сургучом свиток. — Новости из столицы.

Я подозрительно посмотрел на супругу, сломав печать. Официальный указ, написанный каллиграфическим почерком герцогского писца. Суть сводилась к трём пунктам. Первое: все земли Каменного Круга и прилегающие к ним степи, отвоёванные у тёмных эльфов, передаются в моё полное и безраздельное владение.

— Как будто эта земля хоть когда-то принадлежала герцогству — усмехнувшись пробормотал вслух.

— В общем-то принадлежали — ответила Элизабет, отчего я с удивлением посмотрел на неё — Триста лет назад герцогство было центром довольно большого королевства. Но предки всё, как ты там говоришь, пролюбили…

Хмыкнув, продолжил читать…

Второе: на всех моих землях, включая и те, что уже были пожалованы мне в герцогстве, на ближайшие пять лет отменяются все налоги в казну. Третье, и самое главное… Герцог Ульрих официально объявлял Элизабет своей единственной наследницей, а всех остальных своих детей, включая старших сыновей, лишал права престолонаследия.

Я несколько раз перечитал последнюю строчку, не веря своим глазам.

— Он сошёл с ума, — пробормотал я. — Это же гражданская война! Его сыновья, да и остальные аристократы его просто сожрут.

— Не сожрут, — спокойно ответила Элизабет. — Не теперь. После того, как ты вырезал всю оппозицию в столице, а их покровителей из числа тёмных, да-да, мы нашли переписку, вырезал в твоём же замке, все поняли, кто здесь реальная сила. Отец не сошёл с ума, он просто сделал единственно верный выход. Отныне ты не просто его вассал, ты его цепной пёс, его гарантия того, что его задница останется на троне до самой смерти. А после… — Элизабет нехорошо усмехнулась, — после править буду я. А значит, и ты, мой дорогой супруг.

Я посмотрел на неё, потом на указ, потом на раскинувшийся внизу город беженцев. Цепной пёс… Звучало унизительно, но, по сути, было правдой. Старый волчара Ульрих, почувствовав, что его собственная стая готова вцепиться ему в глотку, нашёл для них нового вожака, волка со стальными зубами и паровым двигателем вместо сердца.

— Народ в восторге, — добавила Элизабет, как бы между прочим. — Слухи о победе и о том, что герцог полностью тебя поддерживает, разнеслись по всему герцогству. Теперь ты для них не просто чужак-барон, а народный герой и спаситель, причём теперь без каких-либо вариантов, вроде шепотков в тавернах и обличительных молебнов. Это сильно бьёт по позициям твоих… наших политических оппонентов.

Народный герой, ещё один титул, который мне на хрен не сдался. Я видел, как легко любовь толпы сменяется ненавистью. Сегодня они кричат «осанна», а завтра «распни его».

— А что твои братья? — спросил я. — Сидят тихо?

— Тихо, как мыши под веником, — её голос стал холодным. — Затаились. Ждут, когда ты оступишься, хотя это фактически невозможно. Так что больше уповают на твою смерть в бою. Но пока ты жив и пока за тобой стоит армия, как твой легион, что тебя боготворит, что гвардия отца, они не рыпнутся.

Я снова посмотрел на лагерь. Десятки тысяч людей, которые теперь зависели от меня, и это только те, что в ближайшей округе. Моя армия, земли. Моя промышленность, которая уже начинала гудеть в подземных цехах Кхарн-Дума. Паровые баржи, гружённые рудой и углём, уже шли по подземной реке. Брунгильда и Скритч наладили логистику с шикарной эффективностью. Гномы расширяли производство, готовясь к массовому выпуску новых винтовок и артиллерии. Пять малых фортов, которые я приказал заложить вокруг Каменного Круга, уже обретали свои очертания.

Всё это было моим, и я был единственным, кто стоял между ней и хаосом. Старый герцог это прекрасно понимал, как и Элизабет.

Я сложил указ и сунул его в карман.

— Ладно, раз уж я теперь почти правитель, пора заняться делами. Собирай командиров, требуется обсудить зачистку степи. Я не хочу, чтобы у меня в тылу разгуливали недобитые остроухие.

Элизабет кивнула, но, прежде чем спуститься по лестнице, подошла ко мне и медленно поцеловала меня в губы.

— Спасибо — почти беззвучно произнесла Элизабет — за всё, что ты сделал на моей семьи… И для меня!

Через неделю после памятного разговора с Элизабет я снова стоял на стене и провожал взглядом уходящий на север отряд. Это был образцово-показательный карательный полк, дитя моей новой военной доктрины. В авангарде, рассыпавшись веером, шли лисицы Лиры и несколько десятков орков и ратлингов, которым наша главная диверсантка позволила занять такие ответственные места, невидимые, неслышимые, они были моими глазами и ушами, способными обнаружить засаду задолго до того, как мы в неё попадём. Ядром отряда были две тысячи отборных орков Урсулы, её личная гвардия, те, кто выжил в мясорубке у стен и теперь жаждал крови, как вампир свежей девственницы. А на флангах, шли четыре новые роты «Ястребов», отобранные из лучших легионеров. Вместе с ними шли пулемётчики, готовые развалить строй тёмных в любой момент и расчёты с лёгкими миномётами.

Возглавляла всё это великолепие, разумеется, сама Урсула. Орчанка подошла ко мне, ведя под уздцы огромного боевого скакуна, закованная в новую, выкованную гномами броню, и выглядела как богиня войны. Рана на плече зажила, оставив уродливый шрам, который она, казалось, носила с гордостью, как орден. Перед уходом она подошла ко мне.

— Я вырежу их всех! — сказала она громко, отчего все провожающие радостно взревели — Выжгу их норы, отравлю колодцы! Когда я вернусь, в этой степи не останется ни одного живого остроухого.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил я, глядя ей в глаза. — Но твоя задача не только убивать. В первую очередь показать всем, кто теперь хозяин в этой степи. Оркам, которые ещё прячутся по норам. Кочевникам, которые выжидают. Бандитам, которые решат поживиться на останках. Пусть они увидят твою силу и поймут, что лучше быть нашими друзьями, чем нашими врагами.

— Они поймут, — коротко ответила она.

— И ещё одно, — я понизил голос. — Береги себя. Это приказ! — И резко привлёк Урсулу к себе, поцеловав. Орки, что видели эту картину, скабрезно лыбились, толкая друг друга локтями.

Урсула на мгновение замерла, а потом на её суровом лице появился густой румянец и что-то похожее на улыбку. Она молча кивнула, развернула своего скакуна, издав оглушительный боевой клич, повела свой отряд в степь. Я ещё долго смотрел им вслед, пока они не превратились в точку на горизонте.

Я отправил её на войну, но я знал, что иначе нельзя. Ярость Урсулы, её жажду мести, нужно было направить в правильное русло, превратить из разрушительной силы в созидательную. Или хотя бы в полезную для нашего общего дела. Сидя без дела в крепости, она бы просто сошла с ума или перерезала глотки парочке орочьих вождей, которые косо бы на неё посмотрели. А там, в степи, она была в своей стихии.

Следующие три недели я жил от отчёта к отчёту. Лира, которая ушла вместе с Урсулой, наладила безупречную систему связи. Почти каждый день гонцы на быстрых лошадках или почтовые голуби приносили донесения. Это были сухие, лаконичные сводки, но за каждой строчкой я видел кровь, огонь и смерть.

«…День третий. Обнаружен и уничтожен отряд тёмных. Потери противника триста двадцать шесть клинков. Наши потери семеро убитых, пятнадцать раненых. Захвачены карты и планы перегруппировки…»

«…День седьмой. Взят штурмом военный лагерь у Чёрных скал. Противник оказал ожесточённое сопротивление. Потери противника около тысячи. Наши потери сорок два убитых, больше сотни раненых. Урсула лично зарубила их командира, мага высокого ранга. Благодарит Брунгильду за доспех. Освобождено около двухсот рабов, в основном орки и люди…»

«…День пятнадцатый. Отряд вышел к границам Мёртвых Земель. Дальнейшее преследование нецелесообразно, тёмные ушли за перевал. Зачистка территории продолжается. Уничтожено несколько банд мародёров, промышлявших на пути отступления эльфов. Установлен контакт с кланом Копьехвостых ящеров. Вождь клана послал тебя крайне далеко, но почти сразу сам улетел тоже довольно далеко. Впечатлён силой Урсулы и готов обсуждать союз…»

Я читал эти донесения, и на моём лице медленно расползалась довольная улыбка. План работал, Урсула мстила, заодно наводила порядок, становясь легендой степи. Слухи о её жестокости и её справедливости разносились по степи, как пожар. Орчанка-воительница, которая ведёт за собой армию непобедимых орков, метких стрелков и невидимых убийц. Орда Железного Вождя, ну ну…

К концу третьего месяца степь была практически зачищена. Разрозненные отряды тёмных, которым не посчастливилось отстать от основных сил, были вырезаны. Банды мародёров разбежались, кочевые племена, избежавшие геноцида тёмных, до этого державшие нейтралитет, одно за другим присылали гонцов, заявляя о своей лояльности Каменному Кругу. Они везли дань: скот, шкуры, невольниц. Я принимал всё, кроме последнего. Рабства на моих землях не будет и точка. Освобождённые рабы вливались в ряды моих легионеров или оставались работать на мануфактурах, получая плату и еду. Моя империя росла, наполняясь новыми подданными, новыми солдатами, новой силой.

Когда отряд Урсулы вернулся, их встречали как героев. Они были измотаны, покрыты шрамами, доспехи были в прорехах и забрызганы кровью, но глаза их горели триумфом.

Урсула, спешившись, подошла ко мне. Она была худее, на её лице появились новые морщины, но в её взгляде больше не было той безумной, всепоглощающей ярости, только спокойная, уверенная сила.

— Приказ выполнен, Железный Вождь, — отчеканила она. — Степь наша!

— Я знаю, — кивнул я. — Добро пожаловать домой!

И в этот момент сотни и тысячи воинов радостно ударили в щиты, или прикладом в брусчатку, приветствуя командира. Урсула удивлённо посмотрела на ровные ряды войск, что приветствовали её. Она ничего не ответила, только молча достала свой топор и подняла его на вытянутой руке. При этом продолжала смотреть на меня.

И я понял, что та дикая, необузданная воительница, которую встретил когда-то в осаждённой крепости, умерла там, в степи. Передо мной стоял командир, лидер, государственный деятель. И это, пожалуй, было моим главным достижением в этой проклятой войне.

Пока Урсула наводила порядок в степи, я занимался тем, что умел лучше всего, строил. Каменный Круг, или, как его всё чаще стали называть, Железная Твердыня, рос не по дням, а по часам. Это было грандиозное, безумное строительство, в котором я был и главным архитектором, и прорабом, и инженером по технике безопасности, которого, впрочем, все дружно посылали куда подальше.

В центре котловины, на месте древнего святилища, росла цитадель, уродливый, но функциональный монстр из бетона, который мы научились делать из местного известняка, и стали. Вокруг неё, как лепестки дьявольского цветка, расходились бастионы, соединённые подземными ходами. А под землёй… под землёй кипела совсем другая жизнь.

Я спустился в кузницу вместе с Брунгильдой и Скритчем. Воздух здесь был горячим, сухим, пахнущим раскалённым металлом и углём. Грохот паровых молотов бил по ушам, заставляя вибрировать пол под ногами. Сотни гномов, голых по пояс, с лицами, чёрными от копоти, деловито сновали между доменными печами и прессами. Ратлинги, юркие и быстрые, таскали руду, уголь, убирали шлак. Они работали слаженно, как единый механизм, и в этом механизме я чувствовал пульс своей зарождающейся индустриальной мощи.

— Производство винтовок вышло на сто единиц в день! — крикнула Брунгильда, перекрывая шум. — Качество стабильное! Но нам не хватает меди для гильз! И железо… то, что мы добываем поблизости, слишком низкого качества, много примесей!

— Мы работаем над этим, Железный Вождь! — встрял Скритч, его уши подрагивали. — Мои ребята пробили несколько новых разведочных штреков на восток. Там, по старым гномьим картам, должны быть богатые жилы!

— Должны быть, это не ответ, — проворчал я. — Мне нужна руда ещё вчера!

Я был раздосадован и не скрывал этого. Мы упёрлись в потолок, ресурсная база, которую мы имели, не позволяла развернуть по-настоящему массовое производство. А без массового производства оружия и боеприпасов наша следующая встреча с тёмными эльфами могла стать последней.

— Есть кое-что, — сказал Скритч, понизив голос. Он достал из-за пазухи небольшой, тяжёлый мешочек и высыпал мне на ладонь несколько самородков. Они были тусклыми, покрытыми какой-то серой коркой, но в некоторых местах проглядывал характерный желтоватый блеск.

Я поднёс один к глазам. Золото…

— Где вы это взяли? — спросил я, и моё сердце забилось быстрее.

— Там же, на востоке, — ответил Скритч. — за старыми заброшенными шахтами. Там его очень много, Вождь, лежит прямо под ногами. Мы думали, это бесполезный мягкий металл, но один из гномов сказал, что «верховые» за него готовы убивать.

Брунгильда взяла один из самородков, взвесила на ладони, поскребла ногтем.

— Это золото, — подтвердила она. — и процент содержания, судя по всему, высокий.

Я смотрел на тусклый металл на своей ладони, и в голове у меня лихорадочно закрутились шестерёнки. Золото, универсальный эквивалент, понятный и людям, и эльфам, и даже гоблинам. Мы сидели на горе золота, ну, почти сидели, и жаловались на нехватку ресурсов. Какой идиотизм!

— Скритч, — я посмотрел на вожака ратлингов. — Собирай всех своих свободных землекопов. Всех! Я хочу, чтобы через неделю у меня здесь был первый караван с этим «бесполезным металлом». Брунгильда, готовь плавильни, будем лить слитки. Стандартные, с моим клеймом.

— А что потом? — спросила она.

— А потом, моя дорогая, мы пойдём за покупками, — я усмехнулся. — Мы скупим всю медь у гномьих кланов. Скупим лучшее железо. Лес, провизию, наёмников, если понадобится. Мы создадим торговую империю, которая будет питать нашу военную машину.

— И ещё одно, — добавил я, вспомнив что-то. — Скритч, твои ребята, когда копали, не находили ничего странного? Другие руды, необычные минералы?

— Ну… — он почесал в затылке. — Было одно место, очень глубоко. Там стены чутка светились в темноте, зеленоватым таким светом. И воздух там… странный, тяжёлый. Мы пометили это место и обошли стороной, больно уж жутко там. Старейшины говорят в подобные места гиблые, народ, что там добывает металлы, начинает болеть и умирать.

Стены светятся в темноте… Уран? Радий? Странно, вроде сами по себе не светятся. Но, если это то, о чём я подумал…

— Покажи мне это место на карте, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — И запрети кому-либо туда ходить, категорически, до моего особого распоряжения.

Золото под ногами, и, возможно, радиация. Этот мир становился всё интереснее и интереснее…

Прошло три месяца лихорадочной, изнуряющей, но дающей плоды работы. Железная Твердыня из хаотичного лагеря беженцев превратилась в бурлящий котёл, в котором переплавлялись судьбы, расы и технологии. Грохот паровых молотов в подземных цехах не умолкал ни днём, ни ночью. Дым из труб плавилен, которые мы вывели на поверхность вдали от жилых кварталов, стелился по степи, смешивался с запахом степи.

Ряды моих легионеров пополнились тысячами новобранцев из числа беженцев. Вчерашние крестьяне, ремесленники, охотники теперь маршировали по плацу, учились стрелять из винтовок, колоть штыком, бросать гранаты. Орки-ветераны, ставшие инструкторами, гоняли их до седьмого пота свой молодняк, вбивая в их головы простую, как удар топора, науку выживания.

Торговля, налаженная через гномьи кланы, заработала на полную мощность. Золото, которое ратлинги в промышленных масштабах добывали на востоке, превращалось в караваны с медью, серой, провизией, тканями. Моя маленькая империя росла, обрастала мышцами и жиром, готовясь к новому раунду борьбы.

Всё шло своим чередом. Слишком спокойно! И эта тишина, это затишье на фронте, напрягало меня больше, чем рёв «Таранов». Война не любит пауз, она либо заканчивается, либо затаивается, чтобы ударить с новой силой. И она ударила…

В самый обычный, ничем не примечательный день, когда я проверял чертежи нового, облегчённого миномёта, в мой штабной бункер, шатаясь от усталости, ввалилась одна из лисиц Лиры. Её маскировочный костюм был в нескольких местах порван и прожжён, а из-под маски доносилось тяжёлое, с хрипом, дыхание. Не говоря ни слова, она рухнула на стул и протянула мне небольшой кожаный тубус. Следом за ней в бункер ввели двоих пленных.

— Повезло, — бросил я, не отрываясь от чертежей. — Снова какие-то отставшие бедолаги? Допросить и в расход, у нас нет времени даже сейчас.

— Ваше превосходительство, — голос Эссена, моего адъютанта, был непривычно напряжённым. — Я бы настоятельно рекомендовал вам взглянуть на них.

Я с досадой оторвался от работы и поднял глаза. И замер.

Это были тёмные эльфы. Но… другие. В них не было той аристократической, нездоровой бледности, которая была визитной карточкой воинов Мортаны. Кожа имела здоровый, бронзовый оттенок, как у моряков, проводящих всю жизнь под солнцем. Черты лица были более резкими, хищными, а в тёмных, почти чёрных глазах не было фанатичного безумия, только холодное, расчётливое презрение. Они стояли прямо, не выказывая ни страха, ни растерянности, и смотрели на меня, как энтомолог смотрит на любопытное насекомое.

Я подошёл ближе, доспехи… это было что-то совершенно иное. Никаких вычурных шипов, никаких готических узоров. Гладкие, обтекаемые пластины из вороненой стали, которая, казалось, поглощала свет. Нагрудники и наплечники были украшены тонкой гравировкой, изображавшей волны и щупальца каких-то морских чудовищ. Это была работа совершенно другой кузнечной школы.

Одна из лисиц, сопровождавших пленных, молча, без приказа, развернула трофейное знамя, которое они принесли с собой. Ткань, плотная и шелковистая на вид, была цвета морской волны. И на ней, вышитый серебряной нитью, был изображён не кровавый цветок дома Мортаны, а дракон. Длинный, змееподобный, он скользил по гребням волн, и его оскаленная пасть была готова изрыгнуть пламя.

В бункере повисла тишина. Гром и несколько орочьих вождей, которые как раз зашли обсудить распределение нового оружия, замерли, их челюсти отвисли. Они, как и я, последние месяцы воевали с одним врагом, с одним символом. И теперь перед ними было что-то совершенно новое, неизвестное и оттого ещё более пугающее.

— Кто вы? — спросил я на всеобщем, хотя ответ уже начал вырисовываться в моей голове.

Один из пленных, тот, что был повыше и, видимо, старше по званию, усмехнулся. Это была не ухмылка, а именно усмешка, полная высокомерия и снисхождения.

— Старушка Мортана, как я погляжу, совсем плоха стала, раз позволила каким-то крысам так расплодиться, — сказал он, его голос был низким, с лёгким шипящим акцентом. — Какая радость! Мы надеялись, что она оставит нам хоть что-то для развлечения, а здесь, оказывается столько живых игрушек!

Он обвёл взглядом нас всех, меня, моих орков, гномов, которые сбежались на шум, моих «Ястребов».

— Но вы не бойтесь, — его усмешка стала шире, обнажая идеально ровные, белые зубы. — Наш Царь-Дракон милостив. Он найдёт применение каждому из вас! На каждого из вас он наденет рабский ошейник!

Я смотрел в его наглые, уверенные глаза, и до меня медленно, как волна от взрыва, доходила вся чудовищность ситуации. Мы выбили фанатиков Мортаны из степи, посчитав это большой победой. А теперь из океана, словно из бездны, о существовании которой мы даже не подозревали, поднимался настоящий Левиафан.