Степные ястребы

Глава 16

Осколочно-фугасные снаряды работали идеально. Я видел, как взрывная волна поднимает в воздух целые секции пехоты, как людей и их ездовых ящеров швыряет в стороны, ломая, как сухие ветки. А потом, через долю секунды, их накрывало облаком раскалённых осколков, превращая плоть в рваное, кровавое месиво. Кольчуги и лёгкие доспехи, рассчитанные на стрелы и мечи, были бесполезны. Они не защищали, они лишь усугубляли ранения, осколки брони, смешиваясь с осколками снарядов, наносили ещё более страшные увечья.

Первые ряды их авангарда, самая элита, состоящая из тяжёлой пехоты, кончилась в первые десять минут. На их месте остались только дымящиеся воронки и обугленные, бесформенные фрагменты тел. Их красивая, парадная коробка, за которую любой командир из моего мира получил бы высший балл на учениях по строевой, превратилась в обезумевшую, вопящую от ужаса и боли толпу. Магические барьеры, вспыхнувшие и тут же разорванные на части, не помогли от слова совсем.

Эльфы не понимали, откуда пришла смерть. Мои орудия, надёжно укрытые в капонирах на склонах холмов, были всё еще невидимы. Для них, привыкших к магии, к видимому источнику угрозы, огненному шару в руках мага, стреле, выпущенной из лука, это был сверхъестественный ужас. Гнев богов, кара небесная, что угодно, но не работа хорошо смазанного механизма уничтожения.

В бункере стояла тишина, нарушаемая только работой сигнальщиков, стоявших на открытой площадке сразу за входом под управлением Эссена, который с каменным лицом переносил сектора обстрела, согласно моим приказам.

Земля вздрогнула в очередной раз от пушечного залпа. И снова в центре вражеского построения, там, где сейчас сбились в кучу маги и офицеры, пытаясь восстановить управление, вырос новый лес из огня и стали.

Орки, не встречая организованного сопротивления, просто прорубались сквозь ряды эльфов. Урсула, как смерч, проносилась по полю боя. Я видел, как она одним ударом сносит голову эльфийскому пехотинцу, а вторым, не разворачиваясь, вспарывает брюхо подскочившему к ней сбоку ящеру. Её воины не отставали, каждый из них дрался с яростью, на которую способны только те, кто защищает свой дом и мстит за свой народ.

— Артиллерия, перенести огонь! — скомандовал я. — Сектора Дельта с первый по пятый. Отсечь пути к отступлению, никто не должен уйти.

Гномы, получив новые координаты, с радостным гиканьем начали наводить свои орудия. Через минуту новые взрывы перепахали землю уже в тылу вражеского авангарда, там, где уцелевшие пытались собраться и отступить. Теперь они были полностью в ловушке, спереди непроходимые рвы и стены наших укреплений, сзади огненный заслон артиллерии, а с фланга буквально обезумевшие от крови орки.

План сработал идеально, даже лучше, чем я ожидал. Десятитысячный авангард перестал существовать как воинское формирование в течение получаса.

Я не питал иллюзий, это был всего лишь первый акт, кровавый пролог к основной пьесе. Я знал, что настоящий кошмар ещё впереди. И он не заставил себя долго ждать. Урсула и её орки ещё добивали остатки авангарда в лощине, когда земля под ногами ощутимо вздрогнула. Не так, как от взрывов наших снарядов, нет.

— Что это, чёрт возьми? — прорычал Гром, который как раз вернулся с поля боя, весь в крови с ног до головы, но с довольной улыбкой на лице. Его улыбка мгновенно сползла, когда он почувствовал эту дрожь.

— Началось, — констатировал я, прильнув к окуляру подзорной трубы. — Смотрите.

Сначала я увидел тех самых тварей-разведчиков, только теперь их были не десятки, а сотни. Они двигались не поодиночке, а плотной, стрекочущей, переливающейся чёрным хитином массой, похожей на гигантский рой саранчи. Они не бежали, они рыли. Земля перед ними буквально вздувалась, как тесто на дрожжах, и они, как чудовищные кроты, прокладывали себе путь под землёй, поднимаясь на поверхность лишь на несколько секунд, чтобы сориентироваться, и снова уходя во тьму.

Но за ними шло то, что заставило даже меня, видавшего всякое, почувствовать себя неуютно.

Представьте себе помесь носорога, гигантского броненосца и осадной башни. Десятки огромных, неуклюжих тварей, каждая размером с небольшой дом. Их тела были покрыты толстыми, многослойными костяными пластинами, которые образовывали сплошной, почти монолитный панцирь. Шесть коротких, мощных, похожих на колонны, ног несли эту тушу вперёд с медленной, неотвратимой мощью ледника. А впереди, вместо головы, у них был гигантский, увенчанный шипами, костяной таран.

Но и это было не всё. Между «Таранами» двигались другие чудовища, более быстрые и манёвренные. Они были похожи на гигантских богомолов, с длинными, тонкими, но невероятно сильными конечностями и двумя огромными, зазубренными, как серпы, передними лапами. Их фасеточные глаза, размером с мою голову каждый, безэмоционально взирали на мир. Это был ударный зверинец, ответ на мои технологии.

— Мать моя женщина… — только и смог выдохнуть Гром. — Как с этим вообще драться?

— Так же, как и со всем остальным, — ответил ему, хотя мой собственный голос звучал не так уверенно, как мне бы хотелось. — Найти слабое место и бить туда, пока оно не сдохнет. Брунгильда! Твой выход, дорогая! Видишь больших уродцев?

— Ещё бы не видеть! — донёсся её бодрый, почти весёлый голос. — Мои мальчики уже делают ставки, кто первым завалит эту громадину! Цели вижу, координаты рассчитаны! Жду твоего слова, Железный!

— Ждите приказ!

— Урсула! — уже орал в матюгальник. — Немедленно возвращай своих парней! Отойти за вторую линию обороны! Не ввязываться в бой с крупными тварями в открытом поле, вас просто раздавят!

Но было уже поздно. Орки, опьянённые лёгкой победой, увидев новую волну врага, с яростным рёвом ринулись ей навстречу. Они не поняли, с чем столкнулись, считая, что это просто ещё одна порция мяса для их топоров. Первый «Таран» врезался в их ряды, даже не заметив их. Он просто шёл вперёд, и орки, которые пытались его остановить, исчезали под его огромными ногами, превращаясь в кровавую кашу. Топоры и мечи отскакивали от его костяной брони, не оставляя даже царапин.

А потом в дело вступила вторая волна тварей. Они двигались с невероятной скоростью, проносясь сквозь ряды орков. Их зазубренные конечности-лезвия мелькали, как крылья ветряной мельницы, разрезая доспехи, плоть и кости. Орк, только что замахнувшийся топором, вдруг замирал, а потом его тело распадалось на части. Кровь фонтанами била из обрубков.

— Урсула, мать твою, назад! Это приказ! Отступайте, или я оставлю вас там подыхать!

Кажется, до неё наконец дошло. Я услышал её яростный, срывающийся крик, приказывающий отступать. Орки, неся чудовищные потери, начали пятиться назад, к нашим укреплениям, огрызаясь, пытаясь задержать неумолимо надвигающуюся волну хитина и кости.

— Брунгильда! Огонь!

Три батареи полевых пушек, мой главный козырь против этих тварей, наконец-то заговорили. В отличие от миномётов, которые били по площадям, эти орудия стреляли прямой наводкой. Гномы-наводчики, лучшие из лучших, лихорадочно работали.

Первый снаряд, бронебойный, со стальным сердечником, ударил в ногу ближайшего «Тарана». Костяная пластина, прикрывавшая его, разлетелась на куски. Тварь споткнулась, её огромное тело качнулось. Второй снаряд, выпущенный через несколько секунд, угодил туда же. Раздался оглушительный треск, похожий на звук ломающегося дерева, и нога чудовища неестественно вывернулась. «Таран» заревел, звук этот был похож на скрежет гигантских жерновов, и тяжело, заваливаясь на бок, рухнул на землю, погребая под собой с десяток мелких тварей, которые бежали рядом с ним.

— Есть! — заорала Брунгильда. — Один готов! Следующий!

Но на место одного упавшего приходили двое других. Они шли, не обращая внимания на потери, их единственной целью были наши стены. А между ними, как тени, скользили «Серпы», вырезая отступающих орков.

— Заградительный огонь! Отсечь «Серпов» от «Таранов»! Зажигательными! — скомандовал я.

Новый залп, и между двумя волнами чудовищ выросла стена огня. «Дыхание Дракона», липкая, горючая смесь, которую я разработал ещё в Каменном Щите, превратила землю в пылающий ад. «Серпы», попавшие в огненную ловушку, завизжали, их хитиновые панцири начали плавиться и чернеть. Они метались в огне, пытаясь выбраться, но липкая жижа не давала им этого сделать.

Это дало оркам драгоценные секунды, чтобы добраться до наших траншей. Они запрыгивали в окопы, раненые, окровавленные, с обезумевшими от ужаса и ярости глазами. Урсула была одной из последних. На её доспехе была огромная вмятина, а из плеча торчал обломок хитинового лезвия. Но она стояла на ногах, и её глаза горели ненавистью. Через десять минут орчанка стояла рядом со мной.

— Я убью их, — прохрипела она, глядя на меня. — Всех!

— Убьёшь, — кивнул я. — Но сначала нужно выжить. Стрелки! К бою!

Первая линия нашей обороны снова ожила. «Ястребы» и легионеры, до этого молча наблюдавшие за бойней, открыли огонь. Их целью были не огромные «Тараны», а юркие, прорывающиеся сквозь огненный заслон и мелкие твари. Выстрелы слились в сплошной, непрерывный треск. Битва за Каменный Круг, настоящая битва, только начиналась. И глядя на эти орды чудовищ, медленно и неотвратимо приближающихся к нашим стенам, я понимал, что это будут самые длинные и страшные дни в моей жизни.

Битва превратилась в кровавый, хаотичный конвейер смерти. Ритм её был прост и ужасен: залп нашей артиллерии, короткая пауза, а затем новая волна тварей, которая накатывала на наши укрепления.

Мой план, который так блестяще сработал против авангарда тёмных, против этих бронированных чудовищ давал сбои. «Тараны» были невероятно живучи. Даже с перебитыми ногами они продолжали ползти вперёд, разгребая землю своими огромными телами, превращая наши рвы и траншеи в пологие спуски. Их панцири, как выяснилось, были почти неуязвимы для наших винтовок и даже для осколков миномётных снарядов. Только прямое попадание из пушки могло нанести им серьёзный урон, но пушек было всего двенадцать, а «Таранов» десятки.

А за их широкими спинами, как акулы-лоцманы при ките, двигались «Серпы» и бесчисленные орды мелких хищников. Они были нашей главной головной болью. Быстрые, юркие, они просачивались сквозь любые бреши в обороне. Заградительный огонь миномётов сдерживал их, но не останавливал. Они неслись сквозь пламя, их хитиновые панцири обугливались, они горели заживо, но продолжали бежать, пока не падали, превратившись в дымящиеся головешки. Нет-нет, но кто-то добирался до защитников. А затем на место каждого сгоревшего приходили трое новых.

Я смотрел в окуляр, и холодное, неприятное чувство, похожее на приступ тошноты, подступало к горлу, мы несли неоправданные потери.

Первая линия траншей, которую занимали в основном орки Урсулы, превратилась в настоящий ад. «Жнецы», добравшись до окопов, запрыгивали в них сверху. Начиналась резня в замкнутом пространстве. Орки, привыкшие к простору и широкому замаху, были в невыгодном положении. Их топоры и мечи были бесполезны в узких траншеях. Они дрались ножами, кинжалами, зубами. Я видел, как молодой орк, прижатый к стене окопа тремя «Жнецами», которые рвали его на части, в последнем отчаянном движении вонзил свой кинжал в глаз одной из тварей, и они вместе рухнули на дно траншеи.

— Отвести первую роту! — крикнул я в трубу. — На их место вторую! Не давайте им передышки! Постоянная ротация!

Но ротация помогала слабо. Отведённые в тыл роты были обескровлены, раненых было столько, что наш полевой лазарет, развёрнутый в одной из пещер, был переполнен уже через три дня после начала атаки. Лекари, в основном женщины-орчанки и несколько ратлингов-алхимиков, сбивались с ног, пытаясь остановить кровь, ампутировать раздробленные конечности, извлечь из ран обломки хитина. Крики боли и стоны смешивались с грохотом боя, создавая чудовищную симфонию.

«Серпы» были ещё хуже. Эти твари, казалось, обладали каким-то извращённым, дьявольским интеллектом. Они не лезли напролом. Они находили стыки между нашими огневыми точками, просачивались в мёртвые зоны, недоступные для пулемётного огня, и устраивали там бойню. Один такой «Серп», прорвавшись через заградительный огонь, запрыгнул на бруствер второй линии траншей, где сидели мои «Ястребы», и за несколько секунд выкосил целый расчёт станкового пулемёта. Я видел, как его зазубренные лезвия-конечности сверкали на солнце, превращая людей в кровавый фарш, прежде чем его самого не накрыло залпом из десятка винтовок.

— Брунгильда! У меня «Серп» на второй линии! Какого хрена твои пушки молчат⁈

— Не могу, Железный! — донёсся её срывающийся от напряжения голос. — Три «Тарана» прут на западный бастион! Если я их не остановлю, они через пять минут будут у стен! Я не могу разорваться!

Она была права, мы были на пределе. Все наши ресурсы, вся наша огневая мощь были задействованы на сто процентов, но этого было недостаточно. Врагов было слишком много. Они давили массой, заваливая нас своими телами, не считаясь с потерями. Для них эти твари, как и эльфы из авангарда, были всего лишь расходным материалом. Радовало тот момент, что мы не останемся без боеприпасов в самый неподходящий момент. Баржи по подземной реке постоянно подвозили всё необходимое.

Я оторвался от окуляра и провёл рукой по лицу. Ладонь была мокрой от холодного пота. В бункере стояла напряжённая тишина. Гром, до этого комментировавший ход боя сочными орочьими ругательствами, молчал. Эссен продолжал методично отмечать на карте перемещения врага, но я видел, как дрожит кончик его пера.

Наконец, случилось то, чего мы все ждали с трепетом. Основные силы тёмных появились на горизонте. А через день на нас в атаку пошли эльфийские сотни при поддержке тварей…

— Думай, Михаил, думай! — стучало у меня в голове. — Любая проблема, это всего лишь задача, требующая правильного решения. Должен быть выход! Должна быть переменная, которую я не учёл!..

Я снова посмотрел на карту. Красные стрелки, обозначавшие вражеские силы, неумолимо ползли к нашим позициям. Синие квадраты моих подразделений редели. Я видел, как прогибается наш левый фланг, как оголяются стыки между бастионами. Ещё день такого давления, и они прорвутся. А прорыв в одном месте вызовет цепную реакцию, и вся наша тщательно выстроенная оборона рухнет, как карточный домик.

Что я упустил? В чём была моя ошибка? Я рассчитывал на огневую мощь, на тактическое превосходство, на эффект внезапности. Но я недооценил количество и готовность умирать. Сейчас те несколько сотен подземных тварей, что атаковали нас в Каменном Щите, были детским лепетом, по сравнению с волнами, что накатывались на нас с завидным постоянством. Я играл в шахматы, а они просто закидывали доску камнями.

Мой взгляд скользнул по карте, остановившись на одном из туннелей, который послужил приманкой для их авангарда. Он был сейчас пуст. Я приказал Урсуле вывести оттуда всех бойцов, чтобы избежать потерь от возможного обрушения во время артобстрела. Туннель вёл за пределы первого и второго кольца обороны. Он выходил… прямо к подножию холма, где находился временный лагерь тёмных. Лагерь, где сейчас, скорее всего, сидели командиры эльфов, маги и «мозговой центр», который и управлял всем этим кровавым балаганом.

Идея была безумной и самоубийственной. Отправить небольшой отряд в самое логово врага, пока основные силы сдерживают натиск здесь. Шансы на успех были минимальны. Шансы вернуться живыми практически нулевыми. Но… если это сработает… если удастся обезглавить их армию, лишить её управления… это могло переломить ход битвы. Хаос, который мы посеяли в их авангарде, мог повториться, но уже в масштабах всей армии.

Я посмотрел на Лиру. Она стояла в углу бункера, неподвижная, как тень, и молча наблюдала за мной. Она не вмешивалась, не давала советов, видела то же, что и я. Лисица ждала только моего решения.

— Лира, — сказал я тихо, и все в бункере обернулись. — Собирай своих «Лис». У меня есть для вас работа. Очень грязная и, скорее всего, последняя для многих из вас.

На её губах впервые за этот день появилась улыбка. Хищная, азартная, полная предвкушения.

— Наконец-то, — промурлыкала она. — А я уже начала скучать.

Решение было принято, безумное, отчаянное, но единственно возможное. Пока Лира и её «Призрачные Лисы» готовились к своей самоубийственной вылазке, моя задача была проста и одновременно невыносимо сложна: держаться. Держаться любой ценой, выигрывая для них драгоценные минуты и часы, истекая кровью, но не давая врагу прорвать за нашу основную линию обороны.

Битва превратилась в агонию, в скрежет хитина о сталь, в хруст ломаемых костей, в непрерывный грохот, от которого, казалось, трескались сами небеса. Тёмные эльфы, потеряв свой авангард и неся чудовищные потери в волнах чудовищ, не ослабили напор. Наоборот, они как будто обезумели. Их первоначальный тактический план провалился, и теперь они действовали по самому простому и самому страшному принципу: завалить нас трупами.

Я стоял на смотровой площадке своего бункера, уже не пользуясь подзорной трубой. Всё происходило слишком близко. Поле боя, которое ещё несколько дней назад было зелёной лощиной, теперь представляло собой сюрреалистический пейзаж из Дантова ада. Оно было чёрным от выжженной земли, красным от крови и усеяно дёргающимися в предсмертных конвульсиях телами и обломками хитиновых панцирей. Воздух был густым, тяжёлым, его можно было резать ножом. В нём смешались запахи горелой плоти, озона от магических разрядов, едкого дыма от наших зажигательных смесей и тошнотворно-сладкий запах крови плоти.

Наши первые две линии обороны пали. Не были прорваны, нет, они были просто стёрты с лица земли, завалены телами атакующих. Мы отошли на главный периметр, на стены бастионов, которые мы так спешно возводили. Теперь бой шёл за каждый метр, за каждый габион, за каждую пядь нашей новой земли.

«Тараны», несмотря на огонь пушек Брунгильды, добрались до стен. Они бились о них своими костяными лбами, от каждого удара стены из плетёных, набитых землёй корзин содрогались. Габионы лопались, земля высыпалась, пока очередное чудовище не сметалось артиллерийским огнём. А затем, когда появлялась передышка, на место прорванных тут же вставали новые, которые орки и гномы подтаскивали из тыла под ураганным огнём. Это был сизифов труд, отчаянная, изматывающая работа на пределе человеческих и нечеловеческих сил.

На стены лезли «Жнецы». Сотни, тысячи этих тварей, как гигантские насекомые, карабкались по склонам, цепляясь за прутья, друг за друга, образуя живые лестницы из своих тел. Мои бойцы встречали их огнём из винтовок, арбалетов, швыряли гранаты, лили на них «драконий огонь», которую гномы варили в огромных котлах тут же, за стенами с девизом: «Техника безопасности? Нет, не слышали!». «Жнец», облитый смесью, вспыхивал, как факел, и с визгом катился вниз, поджигая своих сородичей. Но они всё лезли и лезли.

— Рорх! — кричал я в трубу, перекрывая шум боя. — Левый фланг! У них прорыв на пятом бастионе!

— Вижу, Вождь! — доносился его спокойный, как всегда, голос. — Выдвигаю резерв!

И я видел, как взвод «Ястребов», до этого сидевшее в укрытии, выскакивает на стену и шквальным огнём буквально сбривает со склона очередную волну «Жнецов». Но я знал, что резервы не бесконечны. Ещё день-два такого боя, и у меня просто не останется людей, чтобы затыкать дыры.

Маги тёмных эльфов, укрывшись за спинами «Таранов», методично обстреливали наши позиции. Огненные шары, размером с тележное колесо, падали на стены, превращая укрытия в пылающие костры. Разряды молний били по нашим пулемётным гнёздам, испепеляя расчёты. Я видел, как один из гномов, в которого попала молния, просто взорвался, оставив после себя лишь облако чёрного дыма и запах палёного мяса.

Я ждал, и каждая минута этого ожидания стоила нам десятков жизней. Я смотрел на север, туда, где за холмами, в их уютном и безопасном, как они думали, лагере, сейчас должны были работать «Лисы». Я не мог им помочь, не мог даже узнать, что с ними. Я мог только верить. Верить в профессионализм Лиры, в её удачу, в её дьявольскую хитрость.

Время растянулось, превратилось в вязкую, тягучую субстанцию. Секунды казались минутами, минуты часами. Бой не утихал ни на мгновение. Крики, взрывы, лязг стали, рёв чудовищ, всё это слилось в единый, монотонный, сводящий с ума гул.

— Вождь! — голос Урсулы в трубе был хриплым, она сорвала его в бою. — У нас почти кончились гранаты на седьмом бастионе! Они лезут, как тараканы! Мы их не удержим!

— Держаться! — рявкнул я в ответ. — Умрите, но держитесь! Эссен, перебрось все оставшиеся гранаты с центрального склада на седьмой! Бегом! Ждём баржи, согласно графику, прибытие через четыре часа.

Я знал, что оголяю другой участок, но сейчас нужно было спасать этот. Мы играли в «тришкин кафтан», затыкая одну дыру за счёт создания другой.

А затем у меня перехватило дыхание от увиденного…

Я не видел, что там происходит, лагерь тёмных был скрыт за холмами. Но я видел, как небо над ним окрасилось в багровый цвет, и слышал глухие, мощные разрывы, от которых содрогалась земля даже здесь.

Сначала это было едва заметное изменение в поведении врага. Один из «Таранов», который методично долбил стену четвёртого бастиона, вдруг остановился. Просто замер на полушаге, затем его огромное тело содрогнулось, и он тяжело завалился на бок без видимых причин. Следом за ним ещё один. Полевые маги тёмных, чо методично обстреливали нас, вдруг начали переглядываться, их заклинания стали сбиваться. В их рядах началось какое-то смятение, паника.

— Лира, — пронеслось у меня в голове. — Она смогла…

Атака на наши стены захлебнулась. «Жнецы» и «Серпы», лишившись команд, остановились, а потом, подчиняясь какому-то инстинкту, начали в панике отступать, давя друг друга. Бой ещё не был окончен. Но я знал, что мы переломили его ход. Хоть и цена была чудовищной, но мы выстояли.

Я опустился на стул, чувствуя, как по всему телу разливается свинцовая усталость. Война продолжалась, сегодня мы купили себе ещё один день. Один кровавый, страшный, но наш день…