Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 1

Холодный широкий коридор академии едва освещается магическим светом, отчего мне кажется, что я вижу очертания страшных теней. Здесь пахнет воском, мокрой землёй и едва уловимо откуда-то тянет запахом дыма. А меня бьёт мелкая дрожь от страха и волнения.

— Сюда смотри! — острая боль простреливает запястье, и я возвращаю свой взгляд к мужчине, что сидит рядом — Маленькая дрянь, делай, что я тебе говорю, иначе будет очень больно! — грубый мужской шепот проходится по спине колючими мурашками, а боль стягивает запястье — Позволь ещё раз напомнить тебе, что твоя жизнь изменилась. Ты больше не лучшая среди людей. Теперь ты грязная полукровка, позор моей семьи и рода, поэтому закроешь рот, опустишь голову и будешь исполнять то, что я скажу. Твоя жалкая жизнь теперь принадлежит мне, и я воспользуюсь тобой с толком. Поняла?

Поняла.

Молча прикрываю глаза, чтобы побороть мелкую дрожь. Внутри всё огнём горит из-за непринятия и несправедливости.

Я не должна быть здесь.

Это не моя жизнь.

— Я с тобой говорю, — дёргает меня Эдвард, и я открываю глаза.

Янтарный взгляд напротив наливается яростью, а губы растягиваются в злой усмешке.

Я в большой беде, теперь моя жизнь действительно принадлежит это наглому дракону Эдварду Рейджу. Он глава рода. И по своему праву может сделать со мной всё, что пожелает.

Во благо рода, конечно.

И осознание этого горечью разливается внутри.

Обжигающая фантомная боль на спине напоминает мне о последнем наказании за непослушание, и я судорожно вдыхаю.

Уверена, что очередное наказание ждёт меня и сегодня вечером, поэтому я просто обязана остаться в Академии Хаоса и получить должность преподавателя зельеварения.

— Ты ведь не надеешься здесь остаться? — то ли спрашивает, то ли утверждает он и хрипло смеётся и этот его смех царапает меня словно наждачкой — Ты сейчас выглядишь жалкой. Мне это по душе. Вижу, что медленно вбиваю в тебя правила твоей новой жизни. Всё изменилось, Анна.

И как же он прав.

Ведь теперь я живу в мире людей и драконов, в империи, что негласно поделена на два мира, а я — полукровка. Та, что не принадлежит ни одному из этих миров.

Во мне течёт кровь человека и магия одного из сильнейших драконов.

Я та, которую боятся люди и презирают драконы.

— А теперь ещё раз: как только тебя вызовут, просто скажи им, что не считаешь себя достойной и отказываешься от собеседования и демонстрации своих умений! Ты не останешься здесь и не будешь меня позорить. У меня и моего рода на тебя совершенно другие планы. Твоё место ни здесь, а у ног дракона. Того, которого я выберу для тебя. — говорит Эдвард.

Он мой дядя. Точнее, он родственник той, в чьём теле я оказалась.

Качаю головой, когда ловлю колючий взгляд Эдварда, и несмотря на то, что мне хочется кричать и плакать, произношу:

— Я не стану говорить ничего подобного — и он зло прищуривается. Я сделаю все возможное, чтобы остаться в академии и навсегда сбежать от него. — Никто в здравом уме не станет соглашаться с тем, что ты для меня уготовил — добавляю и Эдвард шумно выдыхает свою ярость.

— У меня достаточно знаний в зельеварении, достаточно практики, и я с удовольствием поделюсь этим со своими студентами. Если в империи случилась беда, я хочу помочь и не могу оставить накопленные знания при себе. А также я прекрасно справляюсь с магией…

— … Которая тебе не принадлежит! — рявкает он — И я с удовольствием выжгу её у тебя на церемонии послезавтра. Когда мы вернёмся отсюда. — произносит он сквозь зубы, от злости его начинает ощутимо трясти.

— Только если мне не найдется места в этих стенах, — произношу я, а Эдвард втягивает воздух сквозь сжатые зубы.

Мне всё равно будет больно, когда мы вернёмся домой, независимо оттого промолчу я и отвечу. Тогда к чему кивать головой и соглашаться?

— Ты и сама знаешь, что твоё появление здесь лишь формальность. Мы все в большой беде, и я был вынужден подчиниться им и привезти тебя! — шипит он, но тут же замолкает, когда по широкому коридору академии, в которую мы прибыли некоторое время назад, эхом разносится звук шагов.

— Твой отец совершил ошибку. А потом опозорил свой род. — продолжает он — Когда бежал и связался с человечкой. А ты — он указывает на меня — ты за эту ошибку будешь расплачиваться. Я тебя сломаю, я заставлю принять мою волю и подчиниться. — заявляет он и его начинает трясти. Зрачки Эдварда медленно вытягиваются в тонкую иглу, — Опусти голову, дрянь и прими мою волю — цедит он сквозь зубы, а затем замахивается, чтобы ударить. — Ты будешь делать, что я говорю.

Рука у него тяжелая, знаю не понаслышке, но не зажмуриваюсь, чем ещё больше вывожу его из себя.

Чтобы ни случилось, не показывай им свой страх.

Иначе тебя растопчут.

Набатом стучат в моей голове слова отца Анны, а сердце лупит в районе горла.

Я жду вспышку боли. Напрягаюсь всем телом, вот только ничего не происходит.

Рука Эдварда замирает в воздухе, потому что её перехватывает другая рука.

Крепкая, твердая, обтянутая тугими венами, и я скольжу вверх по открытому предплечью, по небрежно закатанным рукавам черной рубашки, по широким плечам и мощной шее, пока не добираюсь до лица.

Вздрагиваю, когда встречаюсь взглядом с тем, кто только что спас меня от удара.

В глазах цвета грозового неба бушует ярость, желваки ходят ходуном, а крылья его идеального носа раздуваются, когда он несколько раз глубоко вдыхает.

От энергии этого мужчины у меня перехватывает дыхание, и внутри всё сжимается. Кажется, что весь мир замирает.

— Что здесь происходит? — словно гром встряхивает воздух вокруг его грубый голос, и он переводит взгляд на Эдварда, который от мощной давящей, энергии этого дракона вжимает голову в плечи.

— А-а, господин ректор, приветствую, — мямлит он

— Вижу, ты отреагировал на наше письмо, Рейдж, но привёз… кто это? — господин ректор, как назвал его Эдвард, снова обращает на меня свой взгляд, скользит небрежно по мне и возвращается к моему родственнику.

— Разве я мог проигнорировать приказ от совета. А это… — медлит Эдвард, на мгновение мне кажется, что он наслаждается — Это моя племянница Анна, Анвар. Дочь Грегори — добавляет Эдвард

И взгляд господина ректора немедленно возвращается ко мне. Он отпускает Эдварда и полностью разворачивается ко мне, нависая.

Я ощущаю на себе всю тяжесть его сдерживаемой ярости. Взгляд напротив медленно темнеет, обжигает такой лютой ненавистью, что я вдохнуть не могу. Воздух вокруг становится тяжелым, колючим, обжигающим от его эмоций. Я вжимаю голову в плечи, пока он полосует меня яростным взглядом, вбирая в себя каждую черту моего лица. И везде, где касается меня взглядом словно остаются рванные раны.

Он ненавидит меня. Ненавидит. А я его даже не знаю.

Каждая клеточка моего тела горит. Зрачки напротив медленно вертикально вытягиваются, а черты красивого мужского лица вытягиваются. Так близко я ещё никогда не чувствовала ни одного дракона, а этот сейчас смотрит на меня с таким высокомерным презрением, что по спине пробегают колючие мурашки.

— Она всё ещё жива — бросает он сквозь зубы и трясёт головой. Зрачки снова приходят в норму, а сам он делает глубокий вдох, выпрямляется и проводит рукой по угольно-черным волосам. — Хорошо — добавляет и от стали в его голосе у меня немеют руки. Если какое-то время назад я была уверена, что найду спасение в этой академии, то сейчас эта крохотная надежда в прах рассыпалась от одного только вида господина ректора. — Тогда следуйте за мной. — произносит и кивает в сторону.

Я неуклюже поднимаюсь с деревянной лавочки, спина отзывается болью, но я стискиваю зубы и поправляю рубашку. Семеню за моим внезапным спасителем, пока Эдвар медленно встает и бросает острые взгляды в спину господина грозного ректора.

Мы останавливаемся у массивной двери из темного дерева. И господин ректор, к моему удивлению, входит первым, заставляя меня спешно проскальзывать мимо тяжелой двери вслед за ним.

Вероятно, в этом мире никто ничего не слышал о хороших манерах. Впрочем, с чего бы ему быть со мной обходительным если он до красных глаз ненавидит меня и, судя по всему, моего отца Грегори Рэйджа.

Моё сердце пропускает удар, когда я оказываюсь в большом зале. Застываю.

Осознание моих перспектив больно бьёт в грудь и ощущается не хуже, чем физические наказания от Эдварда.

Мои дела очень-очень плохи.

Даже не знаю, что придётся сделать, чтобы убедить их оставить меня в этих стенах.

Кроме тех, кто, очевидно, будет проводить собеседование на место молодого преподавателя зельеварения, здесь ещё три хорошо одетые, жутко уверенные в себе, хоть и немного взволнованные девушки.

И, судя по тому, как они осматривают меня, будто я грязь на их дорогих сапожках, — чистокровные драконицы.

— Займите своё место — небрежно указывает мне господин ректор — И мы начнем отбор.