Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 15

Анвар

Останавливаюсь у двери в комнату моей истинной и глубоко вдыхаю.

Элиза там, я её чувствую, и так некстати в памяти всплывают слова девицы Рэйдж о том, что мне следовало бы как можно скорее успокоить любимую.

Хм, любимую.

Наверное, тьма лишила меня возможности чувствовать, потому что Элизу я таковой не считаю. Между нами с ней не любовь. Истинность это другое. Обязательства. Ответственность.

Жаль, что Драхар был так к ней жесток и соединил со мной.

Не думаю, что когда-то между нами что-то изменится. Я настолько наполнен тьмой, что неспособен почувствовать и оценить свою истинную. Она красивая, смелая и я буду делать всё, чтобы её защитить.

Пытаюсь прислушаться к себе, но снова ничего не ощущаю, даже зависти, которая прежде острой болью вспарывала грудь при виде брата и его пары. Ради Селены он был готов пойти против отца и сражаться с целым кланом, он рвал и метал, стоило ей огорчиться, а когда Селену забрали, он едва не сровнял с землей целый город, обернувшись в зверя, в порыве ярости.

А ведь Селена даже не его истинная.

Открываю дверь и застаю свою пару сидящей на кровати. Она сняла пиджак, небрежно бросив его рядом, что никогда раньше за ней не замечал, и, поджав ноги, забралась на кровать.

Эмоции Элизы сгустили воздух в комнате, смешались горьким привкусом с её естественным запахом и теперь вдруг вызывают раздражение моего внутреннего зверя. Хотя она должна быть моим светом во тьме.

Останавливаюсь на какое-то время и впиваюсь в неё внимательным взглядом. Для дракона истинная его самая большая ценность. И для меня Элиза такая. По моему велению для неё изготовили сильнейший в империи защитный артефакт, я забрал её в академию под свою защиту и лично создавал магический барьер её комнаты, когда проявилась наша истинность.

Случилось это совершенно неожиданно для меня год назад, когда на землю упал первый снег.

Я был знаком с Элизой с самого детства, но когда вдохнул её запах в тот день, будто сошел с ума, и к вечеру у нас обоих появилась метка.

Прохожу вперёд и присаживаюсь перед ней на корточки. Элиза опускает ноги и всхлипывает, подтверждая мои догадки о том, что она рыдала здесь, пока меня не было.

Опускаю руки на её колени, и она вздрагивает, поднимает голову и ловит мой взгляд, а я дарю ей виноватую улыбку. Меня не было гораздо дольше, чем я пообещал, я заставил её ждать, но даже сейчас видя, как расстроена моя заплаканная истинная, я не понимаю, что сделал не так.

Я был занят делами. Важными делами.

Элиза всегда была послушной, скромной, терпеливой и воспринимала мои слова на веру, не спорила и с пониманием относилась к тому, что я занят. Тогда почему она сейчас рыдает, если я сказал ей, что между мной и полукровкой ничего нет.

Всё, что от неё требуется верить мне. Не додумывать, фантазировать или требовать объяснений и доказательств. Я говорю, она верит.

Что изменилось сегодня осталось для меня загадкой.

— От тебя несет полукровкой — тихо произносит она и морщит изящный носик, а я усмехаюсь. Элиза красива, полна магии с сильным внутренним зверем, уверен, что такую невесту мечтает получить не один чистокровный дракон, но досталась она самому бездушному. Мне — Что ту неверно понять?

Шумно выдыхаю, потому что не знаю, что должен сказать. Элиза никогда не проявляла ревность. Никогда не вела себя подобным образом и не доставляла проблем. Метка это будто гарантия того, что я никогда не заинтересуюсь другой женщиной.

Тогда к чему эти сцены?

— Я должен сделать или сказать что-то, что тебя успокоит? — произношу и скольжу ладонями вверх по её бедрам, а затем снова возвращаюсь к коленям. Она накрывает мои руки своими и я наклоняюсь и целую несколько раз тыльную сторону то одной, то другой её ладони — Но проблема в том, что я дико устал.

Моя тьма бунтует. Я с трудом удерживаю над ней контроль и мне срочно необходимо найти способ дать этой силе выход. Элиза хоть и моя истинная, но неспособна принять столько тьмы, сколько требует выхода сейчас. Она её погубит. Я даже не чувствую в ней потребности помочь мне в этом.

Всё что я чувствую кислую ревность.

— Мне было неприятно видеть тебя в компании этой девчонки. Ты был без рубашки и смотрел на неё так заинтересованно. Если бы я не вошла, то чтобы произошло? Разве ты перестал ненавидеть клан Рэйдж? Они специально послали эту пустышку, чтобы тебя ослабить, разве нет? Ты всегда такой холодный и бесчувственный, ты только и делаешь, что защищаешь меня какими-то камнями и своей магией, но никогда не бываешь рядом, не спрашиваешь о моих делах и не говоришь мне о том, что тебя беспокоит. Ты мне не доверяешь, я знаю о тебе лишь общеизвестные факты и то, что ты сам позволяешь мне. Я твоя истинная! — вскрикивает и подается вперёд. — Я твоя половинка.

— Как хорошо, что ты это помнишь — устало произношу и поднимаюсь. Медленно направляюсь к окну и развернувшись, присаживаюсь на подоконник. — Ты моя половина — подтверждаю — и от тебя сейчас требуется поддержка, Элиза. Но никак не скандалы. Я должен тратить время, чтобы доказать тебе правдивость моих слов? Разве я хоть раз за последнее время давал тебе повод сомневаться? Я не могу бороться с врагом, которого ещё не успел вычислить и разбираться с твоими истериками — мои слова звучат резко, и Элиза вжимает голову в плечи. — Со мной все менее безопасно. Возможно, тебе следует вернуться к отцу.

— Ты меня отсылаешь? — вскакивает она и округляет глаза — Да как ты можешь так говорить? Ты будто в самом деле ничего не чувствуешь. Ты же не сможешь жить, если со мной что-то случится.

— И только поэтому я отсылаю тебя в самое безопасное место империи. Разве мои желания нелогичны? Со мной небезопасно, и я пытаюсь найти верное решение. Элиза, что с тобой происходит?

— Я думала, ты полюбишь меня и мы будем рядом. Ты будешь делиться со мной переживаниями и планами, советоваться и делиться тьмой, но ты меня не касаешься. Ты собираешься отправить меня подальше, меня это обижает. Что, если отец не сможет противостоять врагам?

— Ты носишь на шее мощнейший артефакт защиты и любой, кто захочет причинить тебе боль, умрет в муках — перебиваю её бессвязную болтовню. Мне хочется спать. Впервые за долгое время, я ощущаю нестерпимое желание делиться тьмой. — Я всегда был предельно честен с тобой. Ты всегда знала, какой я, ты же помнишь, что появление нашей истинности стало для меня сюрпризом, но я тебя принял, взял на себя ответственность и держу тебя рядом.

— Вот именно! — произносит и её голос срывается. Она снова садится, но теперь передо мной прежняя Элиза: собранная, спина ровная, на лице не единой эмоции — Держишь, словно я твоя ручная зверушка, а время свое проводишь с полукровкой, со своими студентами и на каких-то советах.

— Элиза, остановись! Я не первый раз пытаюсь объяснить тебе, что против что-то происходит.

— Тогда давай уедем. Проведем церемонию соединения как можно скорее и уедем — она поднимается, изящными движениями медленно подходит ко мне и берёт мои руки в свои. — Вдвоем, подальше от всего. Только ты и я. — поднимает на меня свой взгляд и улыбается.

— От всего, что я годами создавал? — выдергиваю руки из её хватки, потому что испытываю раздражение — От студентов, что нуждаются во мне? Знаешь, что с ними может произойти, если я сбегу? Ты предлагаешь соединиться с тобой и уехать, потому что… так, погоди, я ведь и не услышал от тебя, почему нам следует уехать? Чтобы отступить? Спрятаться? Понимаешь ли ты, Элиза, что перед тобой дракон до краев наполненный тьмой. Я не стану прятаться, я буду биться, и если ты не готова встать рядом со мной, то тебе в самом деле лучше вернуться к отцу.

— И уступить своё место полукровке? — зло хмыкает она и вспыхивает яростью, сейчас её ярость ощущается острее, чем когда-либо.

— Элиза, у меня ещё очень много дел. Я должен идти. Когда немного освобожусь снова тебя навещу и хочу, чтобы ты перестала изводить и себя и меня пустой ревностью — произношу и вижу, как мои пальцы чернеют, как сила изящными узорами поднимается по тыльной стороне ладони и начинает выкручивать меня. Словно больше не слышит меня, откликаясь на чей-то зов. — Я проведу тренировку. Увидимся позже — отталкиваюсь от подоконника и покидаю комнату истинной с ужасным давящим чувством вины, что разрывает грудь наравне с моей магией.