Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 12

Господин ректор меня изводит. Я второй день подряд занимаюсь архивными документами распределяя их по номерам, отношу в архив и там ещё около часа ищу подходящие ячейки. Потом с огромного стола у выхода снова беру документы и проделываю тоже самое. Каждое утро меня ожидает заваленный бумагами стол. Я поднимаюсь в архив, затем спускаюсь. Бегаю по мелким поручениям господина ректора. Например, вчера вечером он отправил меня на задний двор академии к преподавателю боевой подготовки Кейну Бладу, чтобы я отнесла ему записку. Раскрыть конверт я не решилась, но по лицу Кейна заметила, что это послание не было чрезвычайно важным.

Когда пришло время тренировки я не чувствовал ног, у меня гудели руки, горело плечо и каждое движение вызывало раздражение. Я была дико уставшей и после этого мне пришлось стать объектом всеобщего внимания для студентов. Присутствующие на тренировки глазели на меня как на неведомую зверушку.

Само собой сладить с магией у меня не получилось. Она даже не отозвалась мне и попытки оказались тщетными. Я вернулась в комнату уставшей и опустошенной. Магия была во мне, я её чувствовала, но она мне не поддавалась.

— Выйди вперёд, Анна — зовёт мен Кейн, и я делаю шаг из строя. Ноги по-прежнему гудят, потому что поручениям ректора нет конца. Сам он, кстати, стоит сложив руки на груди неподалеку и наблюдает за нашей тренировкой. — Я хочу, чтобы ты попробовала снова. Закрой глаза, почувствую поток и попробуй отпустить магию.

Я протягиваю руки и чувствую, как меня бьет мелкая дрожь перед этим Кейн заставлял нас пробежаться, поднимать какие-то тяжелые штуки похожие на железные гантели из моего мира, а теперь хочет, чтобы я расслабилась и почувствовала магию

— Всё будет хорошо, если ты поймешь, что она часть тебя, а не отдельный элемент — звучит его глубокий грудной голос.

Кейн настоящее воплощение мужественности и терпения. На обеденном перерыве в столовой я услышала, как Амалии о нём рассказывает Риана Клок. О его достижениях, о смелости и большом терпении к многим ученикам.

Кейн не спешит, не торопит, каждое его движение плавное, но четкое. Вздрагиваю, когда его руки оказываются на моих плечах, а внос ударяет запах металла и земли.

— Нужно больше усилий. — произносит он — Магия в тебе есть.

— Может мне напугать полукровку своей магией, чтобы она начала стараться — звучит из толпы студентов, и я нахожу того, кто уже второй день проявляет ко мне повышенный интерес. Его тыльную сторону ладоней и шею рассекают тонкие черные узоры, а взгляд тяжелый и темный. — Вы только дайте разрешение, я с удовольствием познакомлю её со своей тьмой.

— Если выступишь ещё раз без моего дозволения — будешь наказан — все тем же тоном, которым убеждал меня расслабиться произносит Кейн, а затем разворачивается и бросает на своего студента быстрый взгляд. — Не отвлекайся — снова обращается ко мне и я изо всех сил стараюсь отпустить свои силы.

Кончики пальцев начинает покалывать, затем неприятно жечь и я всё же замечаю, как на ладонях появляются ярко-оранжевые линии, но все прекращается также быстро как началось.

— Достаточно — объявляет господин ректор и двигается к нам — Второй день никаких результатов. Я начинаю подозревать, что полукровка бесполезна — добавляет он — У тебя плохи дела не только в зельеварении — будто между делом замечает он и бросает на меня колючий взгляд — Возвращайся к себе в комнату. Завтра я попробую сам. Если ничего не изменится подготовь доклад для совета императора. — теперь он обращается к Кейну и тот кивает.

На территорию академии медленно опускаются сумерки. Солнце окрасило небо оранжевым. В полумраке собравшиеся студенты кажутся мне по-настоящему пугающими с темным взглядом, и этими изящными линиями на руках и плечах.

— Возвращайся в комнату. Завтра продолжим — командует он и указывает мне в сторону, и я подчиняюсь. Только потому, что чувствую невероятную усталость. Сегодня я занималась не менее тяжелой работой чем в предыдущие два дня.

Уже какой день я обещаю себе, что открою ту книгу, которую позаимствовала в библиотеке на первом этаже общежития, чтобы заполнить проблемы и попробую ещё раз доказать господину ректору, что он ошибается на мой счет. И тогда вероятно он перестанет быть одержимым целью вернуть меня в клан или позволит покинуть академию и бежать.

Очередная неудача с магией валится на меня тяжелым грузом. Внутри все сжимается, усталость становится более ощутимой, а в груди разрастается давящий ком.

— Идиотка! — верещит Амалия, когда я вхожу в комнату. Должно быть от неожиданности она вздрагивает и из её рук на пол валится небольшой сосуд. Голубоватая жидкость растекается и в свете магических светильников блестит. — Я думала у тебя тренировка. Как можно так бесцеремонно врываться! Из-за тебя… — она вскидывает голову и смотрит так, словно мечтает меня задушить. Её острый взгляд режет словно нож, и я виновато поджимаю губы, хотя в том, что случилось нет моей вины.

— Мы делим с тобой комнату, ты не единственная живешь здесь. Стоило бы это запомнить, прежде чем делать что-то с этим — я киваю в сторону её бутылка. Духи это или какая-то сыворотка для лица, что ли? — Там ведь ещё осталось. Поднимай скорее — наклоняюсь, чтобы помочь, но она снова верещит так, что в ушах звенит.

— НЕ СМЕЙ! Не смей касаться моих вещей — скулит она и сползает с кровати на пол. — Этого надолго не хватит. Что я теперь буду делать? — Она аккуратно поднимает бутылочку и всхлипывает. Выглядит сейчас так, словно весь мир рухнул, но я не понимаю. — Впрочем, возможно все это к лучшему. — она резко поднимается, и я наблюдаю за тем, как жидкость, что пролилась из бутылочки медленно испаряется, поднимаясь голубоватым плотным облаком, и, в конце концов, просто пропадает, оставляя после себя цветочный аромат — Чем скорее господин ректор все поймет, тем скорее вернет меня домой. Но даже гнев отца теперь не кажется мне таким ужасным, как положение, в котором мы оказались — зло бросает она и снова присаживается на свою кровать. Дверца шкафа напротив её кровати открыта, я замечаю, что она, судя по всему, рылась там впопыхах. Она вообще не очень опрятная. На спинке кровати лежат несколько вещей, на полу у кровати стопка книг, рядом тетради, на тумбочки у кровати вообще не разберешь что.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю и сажусь на свою кровать. Наблюдаю за тем, как она наливает несколько капель оставшейся жидкости на ладошку, а затем растирает руки.

— Ты разве ещё не поняла? В империи что-то происходит. Я думала все налаживается с появлением истинной у старшего наследника, но нет. Приехать сюда было ошибкой. Если император сочтет господина ректора угрозой, то мы все пострадаем. А что, если этот скорый прорыв у стен академии вовсе не случайность? Ты что совсем ничего не понимаешь, глупая полукровка! — сердится Амалия. Но я действительно не понимаю — Здесь же настоящее сосредоточие тьмы во главе с настоящим демоном. Сильнейшие драконы. Ты хотя бы представляешь, что может сделать Анвар Фэйт в гневе? Они собрали здесь тех, кто сумел победить тьму, а это не каждому дается и если что-то пойдет не так, то просто уничтожат однажды академию — она замолкает и боязливо осматривается. Кто станет уничтожать тех, кто способен защитить от черни и от восставших. Логичнее было бы найти способ давления на главного демона этого сосредоточия тьмы — и нас вместе с ними уничтожат — продолжает паниковать Амалия — хоть мы и ни при чем. Я тоже идиотка, прямо как ты. Решила, что отец посмотрит на меня другими глазами, перестанет видеть свой позор. Какая глупая — она закрывает руками лицо и громко всхлипывает.

Я чувствую себя неловко. Понятия не имею, что мне следует сделать, потому что не испытываю желание Амалию как-то утешить, да и половину из того, что она говорила, не поняла.

Наблюдаю за ней какое-то время, а затем иду в душ, чтобы смысть водой усталость. Мазь, которую дала мне Лети действительно облегчила боль от ран на спине, но с заживлением никак не помогла. Я неуклюже пытаюсь рассмотреть свою спину в небольшом зеркале над раковиной после душа, как раз в тот момент, когда Амалия без стука вваливается и застывает. К моему счастью, она ничего не говорит и будто меня здесь нет принимается вытирать мокрое от слёз лицо.

Я спешно вытираюсь и натягиваю футболку. Снова проверяю своё плечо, которое с момента появления здесь горит адским огнём, но следов от моих расчёсывании там ничего.

Возвращаюсь в комнату и наконец беру в руки одну из книг. Это увлекательно и невероятно интересно. У меня от волнения даже сердце разгоняется. Если подобные книги я могу найти в общежитие для преподавателей, то какие издания прячутся от меня в корпусе академии. Однажды я получу к ним доступ.

Амалия снова возвращается в комнату и заметив, чем я занята презрительно фыркает. Ложится на кровать и начинает что-то читать вслух. Готовиться к уроку, должно быть.

В какой-то момент я вообще перестаю её слышать, потому что погружаюсь в повторение истории зельеварения. С тех самых времен, когда истинная Драхара исцеляла его настойками из особых трав. А потом стала совершенствоваться и в конце концов в её арсенале были уже не только целительные зелья, а парализующие и даже зелья забвения. Так и получилось целая наука зельеварения.

Перечитываю классификацию зелий и сумбурные знания Анны наконец обретают хоть какой-то смысл и порядок. Погружаюсь с изучение лечебных, защитный, трансформационных зелий и едва не засыпаю от усталости на развлекательных. Несдержанно хихикаю, когда замечаю в развлекательных микстуру, которая вызывает расстройство желудка.

Далее изучаю базовые принципы взаимодействия магических ингредиентов. Здесь у Анны всё четко. Никаких пробелов. Всё, что нахожу в книге я уже точно знаю. И погружаюсь в повторение базовых техник. Например, с удивлением нахожу информацию о том, что зелья с компонентами на основе сока люминарии ни в коем случае нельзя мешать по часовой стрелки. Читаю про важность контроля температуры, если работаю с кипячением или паром, а также про технику добавления компонентов по каплям.

В какой-то момент усталость накатывает, и я проваливаюсь в сон. А просыпаюсь уже не в своей комнате. Я посередине огромного зала с каменным полом. Здесь холодно и повсюду черный туман. Внутри меня дикий страх, он железными оковами сковывает по руками и ногам, ползет вверх, сжимает горло в тиски. Я осматриваюсь, но вокруг никого не нахожу, только туман клубится у ног, становится плотным и поднимается вверх.

Слышу, как кто-то зовёт меня по имени, а затем вижу руку. Крепкую мужскую руку и когда собираюсь ухватиться за неё словно за якорь в руке появляется яблоко. То, которое мне преподнёс младший принц, а затем и он сам появляется передо мной. Он что-то говорит, но в ушах стоит гул, что мне не разобрать. Кажется, он просит меня о помощи и когда я протягиваю руку, чтобы его коснуться тьма вокруг меня обретает форму, превращается в плотную верёвку и стягивает меня по рукам. Я падаю. Боль простреливает меня и когда сквозь гул в ушах слышу звуки шагов с трудом поднимаю голову.

Надо мной стоит господин ректор, с темными глазами окутанный черным туманом. Его глаза горят ненависть и он, наклонившись сильно хватает меня за руку. Боль простреливает место его касание, и я вскрикиваю. Резко соскакиваю и понимаю, что это был сон. Сердце всё ещё лупит где-то в районе горло, тело бьет дрожь, а боль от касания медленно стихает. Убедившись, что Амалия спит я отодвигаю край воротника своей футболки и едва не вскрикиваю от того, что вижу на своем плече.