Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 17

До того, как господин ректор что-то предпримет я делаю шаг назад, обхожу его и бегом покидаю тренировочный зал. Меня колотит так, что зуб на зуб не попадает. К счастью Анвар не идёт за мной, позволяя успокоиться. Вот только успокоиться не получается.

Я бегом добираюсь до своей комнаты. Упираюсь спиной в дверь, шумно втягиваю воздух и протягиваю руки перед собой.

Теперь они покрыты темными, замысловатыми узорами точно, как у господина ректора. Черными линиями, что от самых пальцев тянутся вверх. Расстегиваю тренировочную кофту, рывками стягиваю её, оставаясь в одной майке, чтобы посмотреть на масштабы и понимаю, что узоры расцветают на плечах, спускаются на ключицы, кое-где сплетаясь с золотыми линиями, судя по всему, моей магии.

— Что это ещё такое? — вздрагиваю, когда натыкаюсь взглядом на сидящую на кровати Амалию. Как я вообще могла её не заметить?

В это время Амалии никогда не бывает в комнате, потому что она проводит занятия до самой темноты, а после болтает с Рианой Клок.

Но сейчас она здесь.

В комнате.

Сидит на кровати уставившись на меня огромными от удивления глазами.

Амалия медленно поднимается и двигается ко мне. Словно завороженная проводит пальцами по тёмным линиям на моей коже, и я понятия не имею, почему позволяю ей касаться меня. А затем склонив голову набок осматривает меня ещё раз. Ныряет пальцами под лямку моей майки и слегка оттягивает ткань, чтобы увидеть плечо.

— Ого! — единственное, что она произносит и я, опустив свой взгляд широко раскрываю глаза. Трясущимися пальцами провожу по узору на своём плече.

Изящные тонкие линии чем-то напоминают мне те, что я видела на плече господина ректора. Вот только мои не только чёрные, но и сплетаются с золотыми линиями.

— Что это ещё такое? — спрашиваю я и принимаюсь растирать кожу. — Как это убрать?

— Такое не уберёшь — отвечает Амалия и поднимает глаза к моему лицу. Её удивление царапает мне обнаженную кожу, а взгляд впивается в узоры — Это же метка истинности, глупая. Но как получилась, что истинность коснулась полукровки? Не помню, чтобы такое становилось парой дракону.

Сейчас я даже не обращаю внимание на то, как она обо мне высказывается, цепляясь лишь за метку истинности.

— Полукровки же не наследуют зверя, только магию, а в таком случае не бывает истинности. Только у драконицы или пустой человечки. Но ты ведь ни то не другое.

— Значит это ошибка — выдыхаю я и обогнув Амалию направляюсь к своей кровати. Натягиваю свитер, который надевала вчера, выходя на балкон, чтобы подышать. Усаживаюсь и обнимаю себя руками. Надеюсь, успокоиться и прийти в себя, пока не вижу этих ужасный линий.

Амалия что-то ещё говорит, но признаюсь я совсем её не слышу. Предательская память теперь подбрасывает мне момент близости с господином ректором. Щеки вспыхивают, дыхание перехватывает, а по телу разливается тепло и концентрируется внизу живота.

Это был не поцелуй. Что-то другое, и я не уверена, что господин ректор вообще контролировал себя в этот момент. Выглядел словно одержимый тьмой зверь.

— Это не ошибка. — щелкает пальцами Амалия у меня перед лицом и когда привлекает внимание усаживается передо мной на полу. Смешно скрещивает ноги и оглядывает меня как неведомую диковинку. Только теперь с её взгляд не презрение, а интерес. — Совершенно очевидно, что у тебя каким-то образом появился истинный. Должно быть боги что-то перепутали. — посмеивается она

— И как драконы определяют своих истинных? Что мне делать, когда он меня узнает и сможет ли?

— Ну… — кривится губы Амалия и прищуривает правый глаз. Молчит какое-то время будто вспоминает или выдумывает. От неё всё, что угодно можно ожидать. Мне вообще не стоит принимать на веру всё, что она говорит. — Скорее всего твой истинный где-то в академии. Если ты ещё не выделила кого-то, то метка появилась скорее всего оттого, что вы находились рядом. Просто пока не поняли, что пара.

— А что я должна почувствовать? — спрашиваю я. Зачем вообще продолжаю говорить с ней об этом. Единственный с кем у меня был близкий контакт — это Анвар. Хотя до этого я взаимодействовала с Кейном. Если о нём ещё можно подумать, то у господина ректора уже есть истинная. Второй точно не может быть.

— Ты волнуешься рядом с каким-то определённым драконом, тебе нравится его запах, ты хочешь его касаться, и твоя магия тянется к нему, как и его магия к тебе. А если этот дракон носит в себе тёмную магию, то говорят истинная эту магию способна принимать безболезненно.

— Ничего подобного со мной не случалось. Никто меня не взволновал, ни заинтересовал, и моя магия ни на кого не реагирует. Она вообще не реагирует. Даже на меня — зачем-то произношу я — А ещё я не принимала ничью тьму. Все драконы, с которыми я виделась испытывали ко мне неприязнь, потому я всё же настаиваю на том, что это ошибка. Думаешь, мой истинный принялся бы меня запугивать, угрожать магией, хватать за шею или смотреть так, будто я грязь на его ботинках? Уверена, что нет. Значит, это ошибка. Когда я смогу обуздать свою магию всё пропадёт — говорю я и поднимаюсь. Даже не дожидаюсь ответа Амалии и направляюсь в ванную комнату, чтобы умыться.

Когда возвращаюсь Амалия уже сидит на своей кровати в окружении книг и тетрадей и, к счастью, не обращает на меня никакого внимания. Я этому рада, потому что больше не желаю развивать эту тему. Переодеваюсь и ложусь в кровать. С трудом засыпаю, потому что сердце колотится, а в голову словно ядовитые змеи заползают самые разные мысли.

Ночь для меня проходит долго и мучительно.