Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 5

В полной тишине я добираюсь до кабинета лекаря всё ещё прокручивая в голове разговор с господином ректором. То, что он задался целью избавить свою академию от полукровки я хорошо поняла, но показалось мне, что есть в его пренебрежительности и желании избавиться от меня что-то ещё.

В том как он со мной говорит со мной, как произносит фамилию и всё время сводит разговор к подозрениям в моём сговоре с Эдвардом не дает мне покоя.

Словно есть в его желании вышвырнуть меня отсюда что-то глубокое и возможно личное.

— Проходите, я сейчас вас осмотрю — встречает меня женщина на вид лет сорока и сдержанно улыбается. На ней широкий белый халат, а волосы убраны в аккуратную прическу.

Бросает быстрый взгляд на девушку, которая привела меня и снова фокусирует взгляд на мне.

Склоняет голову и поджимает губы, пока надевает перчатки, пробегая взглядом по лицу и бегло осматривая мою одежду, а затем разворачивается и небрежным жестом показывает следовать за ней в кабинет.

Указывает на кушетку у стены, а сама отходит к столу, позволяя мне немного осмотреться.

Медицинский кабинет — это широкая комната с большими окнами, сбоку от меня стеклянный шкаф во всю стену, забитый склянками, пузатыми бутылочками и предметами, которые я вижу впервые. С другой стороны от меня стоит круглая тумбочка, на которой разместились свечи и дымится небольшая деревянная палочка. Напротив меня стол, на котором в основном бумаги. В воздухе стоит запах каких-то трав и чистого белья.

— Удобно? Меня зовут Лети, и я рада с вами познакомиться. Мы ещё поработаем вместе, а пока, я вас осмотрю — привлекает моё внимание и двигается ко мне.

Несмотря на ее улыбку и желание казаться доброжелательной, я чувствую, какой вокруг тяжелый и колючий воздух, а в глубине её глаз расцветает презрение.

Она заглядывает мне в глаза, осматривает поверх головы, скользит пальцами по шее, проверяет пульс, и я дёргаю плечом, когда её пальцы спускаются к спине.

— Вы ударились при падении? — спрашивает она, и я выставляю руки перед собой, переворачивая их ладонями вверх. — Я чувствую кровь, это намного больше, чем просто царапины. Вы позволите осмотреть вашу спину? — спрашивает она, но уверена, сразу находит ответ в моих глазах.

Я не хочу, чтобы она ко мне прикасалась и не желаю раскрывать своих слабостей, хотя она уже наверняка о чем-то догадалась.

— Ваше право — пожимает плечами она на мой протест и с кармана халата достает стеклянную баночку. Медленно открывает крышку и, зачерпнув пальцами вязкой белой смеси, застывает в воздухе. А затем протягивает баночку мне и вытирает мазь о край халата.

Вероятно, сама мысль прикоснуться к полукровке вызывает у неё отвращение.

— Возьмите. Используйте для своих ран на ладонях. Должно быть, вы перенервничали, потому лишились чувств. Вы совершенно здоровы, а ваша аура не повреждена.

Киваю ей и наблюдаю за тем, как она снова отходит к столу. Глубоко вдыхаю и немного расслабляюсь.

Воспоминания Антариэт больше не бессмысленный поток, что перемешан с моими и если их не контролировать, то способен снести словно бурные воды.

Запахи в кабинете помогли мне прийти в себя и немного успокоиться.

Аромат жасмина заставляет почувствовать тепло от моментов из прошлого хозяйки моего тела, а горький запах дыма возвращает меня в моё прошлое.

Антариэт жила в городе под названием Торнхард, по ту сторону гор от столицы империи. Её отец скрывался от драконов прямо у самой столицы, самонадеянно и беспечно.

Он жил полной, счастливой жизнью, баловал свою дочь, вкладывал время и силы в её образование, устроил в лучшую академию человеческих земель на факультет зельеварения, учил управлять первородной драконьей магией, древнему языку, но совсем не рассказывал о прошлом и о том, почему теперь ему приходится скрываться.

Они оба носили на себе драконит, камень, что для остальных делал их непримечательными, обычными людьми, скрывая драконье начало.

Антариэт была королевой академии, жила не в общежитие, а в отдельной квартире в блоке для практикантов и была обласкана любовью и заботой отца. Он её оберегал, защищал и готовил к переменам, которые планировал.

Но всё изменилось в одночасье, когда в гору ударила молния, а небо заволокло фиолетовыми тучами, в тот вечер драконы клана Рейдж появились на пороге дома Антариэт и силой вернули их в родовое гнездо. Но даже тогда отец защищал её, поддерживал и шептал не падать духом и не показывать свой страх.

А ещё он ласково звал её Нэт.

А вот меня называли Анька, впрочем, отчим умудрялся склонять моё имя на разный отвратительный манер, не забывал добавлять к этому слова из богатого русского матерного языка.

Мне было восемь, когда умер папа, в тот день мой мир перевернулся с ног на голову, потому что мама словно застыла.

От отца нам осталась большая квартира в центре и небольшой кредит за машину, от которой мама сразу избавилась.

Солнечные дни сменились промозглыми, ветер пронизывал до костей, а небо надо мной заволокли тяжёлые серые тучи. Мама постоянно рыдала, отказывалась со мной говорить и прогоняла в свою комнату. Её земля под ногами словно провалилась, ведь она не работала в жизни ни дня, и понятия не имела, что с нами будет дальше и как платить за большую квартиру.

Меня определили в другую школу, просто выдернули и бросили в новое место, где меня не приняли ни учителя, ни одноклассники, я перестала посещать дополнительные занятия, словно со смертью папы у меня пропали любые интересы.

Но самым страшным оказалось появление в нашем доме другого мужчины.

За иллюзией защиты и финансовой стабильности мама отказывалась видеть, что я для отчима была словно кость в горле, да и мать он не особенно уважал. Потому часто срывался, на мне в основном после тяжелого дня или неприятностей. Бил, издевался и часто наказывал лишением еды.

Меня, тогда ещё маленькую девочку, разрывало от непонимания, почему моя мама сидит на кухне и позволяет чужому дяде поступать так со мной?

Почему игнорирует мои просьбы о помощи и делает вид, что совсем не замечает синяков?

Впрочем, никого мои синяки не волновали.

А когда однажды школьный психолог заговорила с мамой, она ответила, что я таким образом привлекаю её внимание и справляюсь с потерей папы.

И за то, что привлекла чужое внимание, меня стали выгонять из квартиры в ночь, пугая одиночеством, и у них получилось.

Я боялась, каждая клеточка моего тела была наполнена тревогой, ночами меня мучили кошмары, и я быстро поняла, что никто меня не защитит.

С той ночи я быстро повзрослела и приняла новую реальность.

А когда мне исполнилось шестнадцать, я ушла из дома. Вот только маленькая девочка внутри меня все ещё хотела любви своей мамы и продолжала к ней тянутся.

Первые два года мне было непросто, а затем всё стало налаживаться: я устроилась на работу, смогла оплачивать квартиру и поступила учиться заочно.

Всё было хорошо, пока мне однажды не позвонила мама, просила о встрече и плакала и как же я могла не откликнуться. Я ведь с такой жадностью хотела её внимания, её любви.

Она позвала меня, чтобы попросить денег, а затем всё как-то быстро случилось, когда нетрезвый отчим кинулся на меня с оскорблениями, а я начала отбиваться.

Я сказал ему тогда, что это будет последний раз, когда он поднял на меня руку и о боги, он действительно стал последним.

Я упала, потеряв равновесие, и ударилась о край стола.

А дальше, вместо темноты и покоя спину прострелила такая резкая боль, что я вскрикнула и распахнула глаза.

Меня встретило перекошенное яростью и ненавистью лицо Эдварда. Вокруг стоял запах гари и металла.

— Добро пожаловать в твой новый мир, Анна — процедил тогда он сквозь зубы, и я поняла, что добром здесь как раз и не пахнет.