Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 6

Анвар

Мучительно медленно обжигающей жгучей волной по телу растекается ярость и ненависть.

Меня колотит, всё вокруг видеться в красном.

То, что я не испытывал уже очень давно с новой силой проснулось во мне и теперь рвётся наружу. А сейчас, должен признать, не самый подходящий момент.

На мне большая ответственность.

Мы с семьёй Рэйдж не контактировали целую вечность, и я бы предпочел, чтобы так всё и оставалось дальше. Надо мной и над империей сгущаются тучи, тьма окутывает нас плотным кольцом и такие волнения сейчас для меня совершенно ненужный раздражитель.

Огромных трудов мне стоило сдержаться и не сомкнуть пальцы на тонкой, изящной шее девицы Рейдж. Ещё когда я узнал, что эта семья откликнулась на письмо, то уже точно знал, что она здесь не останется. Я сделаю всё возможное, чтобы сбежала уже через пару дней. Чтобы молила драконов из совета вернуть её в родовое поместье.

Подальше от меня и моего гнева.

Признаться, я был удивлен, что Эдвард вообще отреагировал и появился на моей территории после всего, что случилось.

Глубоко вдыхаю и растираю руками лицо. Закрываю глаза и запрокидываю голову.

Что со мной происходит?

Я испытал странное удовольствие, когда запугивал эту полукровку, когда чувствовал её страх и волнение. Когда рассказывал ей о том, какое будущее для неё уготовил совет.

Открываю глаза и опустив голову, несколько раз ударяю себя кулаком в грудь, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции и смотрю вслед полукровке.

Она должна уйти. Или я её задавлю.

Несмотря на то, что в ней должна быть скрыта огромная сила её отца, которого я ненавижу, девица здесь не останется. Только не на моей территории. Так будет лучше и для неё, и для меня.

Но у меня складывается четкое ощущение, что с этой полукровкой у меня будет куча проблем.

Давно я таких не встречал.

Женщин, не полукровок.

Непокорная.

В отличие от благородной драконицы, абсолютно невоспитанная по нашим традициям, безнравственная, зазнайка. Ни одна драконица не стояла бы передо мной дрожа от страха и не смотрела в глаза, провоцируя моего внутреннего зверя.

Я не должен на неё реагировать. Кто она? Жалкая полукровка.

Но я реагирую.

Помимо этой удушающей ненависти я чувствую что-то ещё.

Если бы пару часов назад кто-то сказал, что я ещё способен хоть что-то почувствовать, то рассмеялся бы над этим, как над хорошей шуткой.

Однако сейчас не смешно.

Дикое неконтролируемое желание подчинить эту девицу растекается по телу горящей лавой, заставляя чувствовать, как прорывается мой внутренний зверь. Легкая боль касается позвоночника, когда представляю, как буду её подчинять, как заставлю меня бояться, смотреть со страхом и восхищением, как буду довольно рычать, когда она опустит голову и поймёт, как должна себя вести в присутствии такого, как я.

Одного из сильнейших империи.

На мне ответственность не только за академию и студентов, за жизни тех, кто может пострадать при прорыве и за добровольцев, что будут сдерживать чернь ценой своей жизни.

Совсем скоро я стану главой клана Фейт, впрочем, уже сейчас большинство важных решений лежит на мне, как и подавление восстаний внутри родового гнезда и клана.

Я не могу идти на поводу у своих эмоций, не могу позволить инстинктам зверя быть сильнее разума, но сейчас происходит именно так.

Девица Рейдж меня раздражает.

Такая забытая боль вспарывает грудь, стоит вдохнуть аромат девчонки, ненависть скручивает внутри тугим узлом, а, казалось, что за последние годы я научился задвигать мои эмоции на второй план.

Просто её появление в стенах академии оказалось подобным землетрясению, девчонка встряхнула меня, и каждое её движение, каждый вдох и присутствие здесь напоминает о том, что Грегори Рейдж не просто остался жив, после того что совершил, но и получил возможность создать новую жизнь.

Возвращаюсь в свой кабинет и прошу помощницу сообщить обоим наследникам о том, что зельевар найден. А ещё упомянуть, что полукровка остаётся в академии.

Шумно втягиваю воздух сквозь сжатые зубы и подхожу к окну. Помню, как несколько дней назад вся империя встряхнулась от новости, что Грегори Рэйдж вернулся. И вернулся этот мерзавец не один.

У него родилась дочь.

Полукровки считаются позором рода, потому что союз дракона и человечки не способен подарить сильных наследников. А сила для дракона важный элемент. Силу определяет и магия и внутренний зверь. Иногда за чистокровную сильную драконицу приходится буквально сражаться. Дочь Рэйджа могла быть одной из тех, за кого бьются сильнейшие и важные драконы империи, если бы в ней был внутренний зверь, если бы родилась в то время, когда клан Рэйдж был великим. Если бы была драконницей.

Если всё проходит по плану, то оба наследника будут у меня уже завтра утром.

Присаживаюсь на край стола и закрываю глаза.

Растираю руками лицо, чтобы вернуть покой, но перед глазами снова всплывают мягкие светлые волосы и льдисто-голубые глаза, отчего хочется зарычать.

За свою жизнь я повстречал не мало полукровок, но ни одна из них не привлекла моего внимания.

А эта привлекла.

Виновата сильнейшая первородная магия этой девицы, которая манит моего внутреннего зверя. Моему дракону сейчас наплевать на нашу кровную вражду и мою лютую ненависть к отцу полукровки. Он чует силу.

Было время, когда я лично занимался поисками Рэйджа. Потратил не мало ресурсов и сил, но отыскать подлеца мне не удалось. Я так жаждал отомстить ему, что позволил эмоциям взять над собой контроль и должно быть упустил что-то важное.

— Господин ректор, — в кабинет вваливается Амина, и растерянно застывает. Очевидно, она постучала, но я был слишком сильно погружен в свои мысли — Простите — мямлит она, — но у вас посетитель, который не хочет ждать — не успевает она договорить, как на пороге появляется тот, кого я пожелал бы никогда не видеть.

Эдвард проходит вперёд, расправляет плечи и с опаской осматривает мою реакцию на его вторжение, а Амина ждёт моих указаний, и когда я киваю ей, спешно покидает кабинет.

Достаточно времени прошло с тех неприятных событий, что устроил Грегори Рейдж. А с Эдвардом после этого мы видимся второй раз, первый случился несколько часов назад, когда я остановил его от удара в коридоре.

Я поднимаюсь и прячу руки в карманы, а Эдвард тушуется от моих бушующих эмоций.

Да ярость кипит в груди и раскаленной лавой растекается по телу, разрывает меня, ищет выхода.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, и он заискивающе улыбается, подходит к столу и принимается суетливо искать что-то в кармане пиджака.

Вижу, что отчаянно желает выглядеть уверенным в себе и смелым, но мою энергию и доминирующую силу вынести непросто, а после стычки с девчонкой я чувствую, что дракон близко.

Впрочем, Эдвард как раз из тех, кто не станет бросать открыто вызов и пытаться показать свою силу, он будет пакостить тихо. Как его подлый брат.

— У меня для тебя кое-что есть — произносит он и кладёт на край стола кольцо. Металл со звоном опускается на столешницу и на него тут же падает мой взгляд, и я словно прикованный не могу оторваться. Мелкие рубины словно стали ярче и теперь подчеркивают блеск белого золота, а вот большой камень посередине наоборот потускнел.

Снова прикладываю массу усилий, чтобы не броситься вперёд и не забрать до боли родную и знакомую вещь.

— Я подумал, что тебе хотелось бы это вернуть — добавляет он, и я перевожу свой взгляд к его лицу. Что за аттракцион невиданной щедрости?

Эдвард выглядит взволнованным, глаза горят, а между бровей залегла складка. Он ещё шире улыбается, словно вещица, которую он принес мне как дань, должна что-то между нами изменить.

— Отдай мне девчонку, Анвар, я знаю, у тебя уже есть на примете другая, а мне нужно возвратить её в клан. Совет слегка переоценил возможности и силу моей глупой племянницы.

— Если ты так не хотел, чтобы она осталась в этих стенах, тогда зачем ты её привез? — спрашиваю и снова присаживаюсь на край стола, бросаю быстрый взгляд на кольцо, а затем фокусирую внимание на Эдварде.

— В письме, что я получил, было чёрным по белому написано, что меня ждёт, если я не подчинюсь. Императорский совет надавил на меня несмотря на то, что я получил позволение забрать девицу в поместье. Ты сделал свой выбор, теперь отдай мне её. Но если внутри тебя бушует ненависть я готов пойти на уступки и подождать пару дней. Если тебе это нужно, и ты жаждешь отпустить свою ярость. — заявляет он, и сначала мне кажется, будто я ослышался, но нет.

Этот мерзавец не шутит.

Он в самом деле только что предложил мне…

Даже думать не хочу.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю и выходить грубо, просто внутри вдруг вспыхивает злость. Я возмущен тем, за кого он меня принимает.

— Просто Грегори очень любит свою дочь — произносит Эдвард и прекращает улыбаться, дёргает плечами и бегло осматривается. Он рискует нарваться на мой гнев, если не замолчит — Если хочешь ему отомстить, используй девчонку, но прошу, пусть она останется жива.

Сжимаю кулак и прикрываю глаза, чтобы не сорваться и не отпустить свою ярость на дракона, что стоит передо мной, а затем силой ударяю по столу. Всё, что стоит на нем подскакивает и со звоном приземляется обратно. Даже при самом отвратительном исходе, который я мог бы себе вообразить, моё отмщение Грегори никогда не произойдет через физические страдания его дочери.

Эдвард действительно думает, что я стану физически наказывать девицу? И всерьез полагает, что таким образом получу облегчение своей боли и отмщение?

— Что ты собираешься с ней сделать после? — спрашиваю я, когда открываю глаза, и Эдвард на удивление выглядит довольным собой. Наверняка решил, будто гнев мой адресован ни этому трусу, а его девчонки. Может, думал, будто я представил, как, наконец, получу возможность отомстить? — Разве она не дочь твоего брата? Готов мучить свою родственницу?

— Родственницу? Грязную полукровку? Позор, что на меня обрушил Грег? Не надо меня так унижать. — произносит он, и я замечаю, как его передёргивает. Он поднимает руку и несколько раз проводит рукой по волосам, приглаживая светлые волосы — А сделаю я с ней то, что положено — усмехается он. — Выжгу магию и найду применение в клане. Избавлюсь от позора.

— Ты выжжешь первородную магию, что плещется в ней через край? — усмехаюсь я. — Что ты говоришь? Эдвард, я, по-твоему, похож на глупого мальчишку?

Эдвард шумно выдыхает и принимается осматривать кабинет.

Скользит липким взглядом по двум документам на моем столе, поднимает голову к книгам в открытом шкафу на стене позади меня, разглядывает картины на другой стороне стены и только когда понимает, что отвечать все равно придется, прячет руки в карманы, закрываясь от меня, вжимает голову в плечи и произносит:

— Возможно, я заберу её магию себе, потому что заслужил её по праву. Император не счел это нарушением. А в остальном можешь не волноваться. Девчонке всё понравится.

— Мне плевать, что там будет с девчонкой. Моя проблема в том, что совет императора не оставил мне выбора.

Эдвард поджимает губы, набирает в легкие воздух, а затем произносит:

— Ты мог бы попросить Элизу о помощи. Пусть девица повлияет на решение отца. В конце концов он глава совета и его мнение там многое решает.

Я хмыкаю. Ничем подобным я заниматься не стану. Потому я теряю всякий интерес к нашей беседу и ещё раз бросаю взгляд на кольцо.

Обойдя стол, протягиваю руку, какое-то время медлю, а затем все же беру его в руку и сжимаю в ладони. Кажется, будто обжигает, всё внутри начинает гореть и стягивается тугим узлом, даже дрожь неконтролируемая охватывает тело.

— Спасибо за подарок, Эдвард, но девица останется здесь. Очень постараюсь, чтобы её пребывание здесь не затянулось. Вероятно, совет прав, и она может оказаться полезной: залатать барьеры, отпугнуть чернь. Если ты хочешь её забрать обратись к Хантеру сам. — сообщаю ему таким тоном, что не терпит пререкания, и дракон передо мной прекрасно понимает, что никакие уговоры моё решение не изменят.

Я не собираюсь ввязывать ни в какие дела с этим драконом. Все драконы Рэйдж подлые.

Он какое-то время буравит меня странным взглядом, вижу, что борется с собой, а затем кланяется и покидает кабинет.

После него остаётся шлейф сдерживаемой ярости, но к счастью, он прекрасно понимает, что рычать и угрожать мне абсолютно бесполезно.

Времена, когда драконы Рейдж имели вес, и были сильным кланом прошли. За что Эдвард может поблагодарить своего брата Грегори. Теперь они лишены большей части своих земель и многих привилегий, поговаривают, что и потерянное место в совете Эдварду никак уже не вернуть.