Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 14

Что такое истинность мне до конца неизвестно. Хоть я и слышала вскользь что-то об этом в клане, просто не стала расспрашивать подробнее, да и не до того мне, признаться, было.

— Кто это и почему ты с ней без рубашки? — кричит Элиза, как назвал её господин совершенно невозмутимый ректор и звук его голоса эхом отскакивает от стен, бьет меня не хуже физических ударов, словно я что-то сделала не так, а внутри вдруг становится так неприятно, будто меня поймали на чем-то неприличном.

— Это не то, что ты подумала — сухо произносит Анвар и разворачивается. Неспешно направляется к комоду, позади своего стола, в котором у него, оказывается хранятся запасные рубашки. Удивляюсь его реакции и поведению, ведь если я правильно понимаю, то истинная это ведь вроде как любимая? Но он продолжает быть сдержанным и сухим.

Впрочем, это ведь действительно не то, о чём она подумала.

Тем временем любимая господина ректора будто не замечает его отношения к этой неприятности, переводит кинжально-острый взгляд на меня. Медленно осматривает снизу вверх и сжимает руки в кулаках, безмолвно сообщая мне о том, что вся ярость её лавиной накроет меня.

— А что, по-твоему, я должна была думать? — визжит она, и её начинает трясти — Ты наедине… наедине с этой девкой — захлебывается она, делает глубокий вдох и её зрачки вертикально вытягиваются — с полукровкой, да ещё и без рубашки. Здесь! Вместо того чтобы встретить свою истинную. Вместо того чтобы позаботиться о своей паре, о той, кого послал тебе Драхар!

Мне хочется закрыть уши руками и покинуть эту комнату, вот только истинная господина ректора стоит как раз у самой двери, и я боюсь, что гнева её будет не миновать, а драться за мужчину мне никогда не приходилось, впрочем, я совершенно не планировала начинать.

Элиза снова кричит и снова произносит в сотый раз слово истинная.

Вот только не понимаю, для того чтобы напомнить Анвару или убедить меня.

— Тшш! — наконец разворачивается к ней господин ректор — Твой тон! — рычит Анвар и накидывает белоснежную ткань на плечи. Невозмутимо медленно застегивает пуговицы и склоняет голову, разглядывая свою истинную — То, как ты говоришь со мной, мне не нравится. Приди в себя, Элиза! Если я сказал, что это не то, чем может показаться, значит так оно и есть. Сомневаешься в моем слове? Разве не ты сейчас тысячу раз произнесла вслух, что мы истинные. Не устраивай сцен, — кривится он, будто женская истерика вызывает у него мигрень. Даже если это истерика истинной. — Отправляйся в комнату. Я вернусь после собрания, и мы поговорим.

— Ты проводишь время с полукровкой вместо того, чтобы встретить меня, что я должна думать, Анвар, ты так холоден! Я с ума схожу, а ты здесь, и она даже некрасивая. Пустышка, ошибка природы, девица на один раз.

— Эй! — вклиниваюсь и привлекаю её внимание. Если пять минут назад я вроде как решила просто дождаться, когда Анвар успокоит свою истинную, то больше молчать не намерена — Следи за своим языком и выбирай выражения!

— А иначе что? Испепелишь меня острым взглядом, полукровка? Ты же ничего не можешь. Драконий позор, мерзость.

— Хватит! — гремит голос господина ректора так, что позади меня встряхивает колбочки и они издают позвякивание. — Я попросил тебя не устраивать сцен и дождаться меня в комнате. Как только я закончу работу, мы во всем разберемся. Иди!

В кабинете воцаряется тишина, давящая, неприятная, пока Элиза скользит взглядом по мужчине перед ней, цепляется за его длинные, красивые пальцы, теряется, как и я в его неспешных, уверенных движениях, словно хочет впитать в себя каждое из них.

Когда Анвар застегивает рубашку, и принимается за пуговицы на рукаве Элиза отрывает от него свой взгляд, несколько раз трясет головой и медленно разворачивается, чтобы покинуть кабинет, полоснув перед этим меня острым взглядом.

— Элиза излишне эмоционально и не к месту ревнива — произносит господин ректор и проходит к столу.

Я должна принять это как извинения?

Она оскорбила меня и, судя по всему, винит в том, что господин ректор не встретил её как она того ожидала. Вероятно, что теперь она станет ко мне цепляться и ко всему прочему у меня появится ещё больше проблем.

Пока я стою столбом, он убирает снова достает бумаги. Двигает пузатые бутылочки и проводит ладонью по столешнице, словно сметая невидимые пылинки.

— Можешь забыть про чай. Отправляйся на тренировку. Если не проявишь магию я завтра утром отправлю письмо главе совета, и ты вернёшься к Эдварду. — сообщает он, и мне ничего не остается как сегодня вечером наконец растрясти свою магию. Я не хочу возвращаться в клан. Мне нужно остаться здесь, а затем найти способ бежать.

— У меня есть работа, а после я приду проверить, как твои успехи. Попроси Амину сделать мне чай и принести мне документы из архива.

Я молча киваю и делаю шаг назад. С каким-то странным любопытством задерживаю взгляд на Анваре. Он не изменился. Появление истинной не разгладило его напряженный складок, напряжение также не покинуло его плечи и угловатые движения. Он тяжело опускается в своё кресло и будто не замечая меня снова ныряет в документы. Он не пойдёт к Элизе. Он не станет успокаивать истинную.

Я ощущаю странное, внутри неприятно давит, когда осознаю, что истинность должно быть является благословением не для всех. Отец Анны и её мать человечка были истинными. И в памяти Анны я уже отыскала много моментов, когда отец менялся до неузнаваемости, когда дело касалось его истинной. Он и в тот день изменился, когда драконы пришли за его семьей. Обернулся и рвал тех, кто грозился причинить боль его паре. Отец говорил, что истинность дает притяжение против воли, что от неё невозможно отказать и ты все равно привяжешься к тому, кого послали тебе Боги, даже если пойдешь против будешь страдать, пока не осознаешь своё счастье.

Наверное хорошо, что истинность не касается полукровок. Мне бы не хотелось стать парой кому-то вроде него и страдать от холодности и невнимания. Мне вдруг становится неприятно и так не к месту горько и обидно за Элизу.

Значит, вот какого оно быть истинной сильнейшего дракона?

Не ревновать, не истерить, помалкивать и ждать в кабинете объяснений, когда он к ней непросто не торопиться, но и меняет на ходу свои планы?

— Ты всё ещё здесь? — встряхивает воздух недовольный рык господина ректора

— Я хочу попросить вас успокоить свою любимую. Вашу истинную. Мне не хочется проблем, а она выглядела именно так, будто собирается мне их устроить.

— Элиза знает, как я отношусь к семейству Рэйдж. Небеса обрушаться на эту землю быстрее, чем меня заинтересует кто-то из этой семьи. А теперь свободна.