Строптивая попаданка для ректора. Секреты зельеварения

Глава 16

— Ты слишком сильно напряжена — говорит мне Кеин и проводит рукой по своему плечу. Делает круговые движение, морщится, а затем растирает плечо — Вот поэтому ничего не получается. Давай закончим с магией и попробуем немного сменить фокус внимания — предлагает он и поправляет тренировочную майку — Что скажешь на счёт физической подготовки? Я покажу тебе несколько крепких ударов, так ты расслабишься и перестанешь циклиться на своей немощности.

— Но я могу — возмущаюсь я и он тихо посмеивается. Как бы Кейн не выглядит сурово с ним на удивление легко и комфортно — Если я не буду стараться господин ректор напишет совету. Если ещё не написал.

— Сейчас Анвару не до того — вдруг произносит Кейн и снова касается своего плеча. — Дадим ему время и заодно попробуем пробудить твою магию. В тебе есть силы, тебе не стоит доказывать это. Главная твоя цель её приручить. Может ты не верно расставила приоритеты?

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю и выпрямляюсь. Студенты лениво расходятся после очередной тренировки. Закатное солнце облизывает оранжевым светом стены академии, небольшой металлический забор, которым обнесена территория для тренировок.

— Ты пытаешься доказать всем, что ты не пустая полукровка, что в тебе есть магия, но правда в том, что каждый это чувствует. Ты не пустая, Антариэт. В тебе течёт магия твоего рода. Её просто не может не быть, потому что твой отец сильнейший дракон и никакая человеческая кровь эту магия подавить не способна. Тебе следует направить свою энергию внутрь. В тебе есть стержень и внутренняя сила, не хватает лишь ресурса — произносит он и поднимает руку ко лбу, делая козырек, чтобы закрыться от солнца. — Я предлагаю тебе несколько физических тренировок и доступ в тренировочный зал. Это не главный корпус академии, но всё же ты сможешь почувствовать себя частью чего-то. Не обращай внимания на моих студентов. Они чувствуют в тебе слабость и пытаются на давить. Это их природа, тьма, что бежит по их венам требует выхода, но они не знают, как делать это иначе. Мы потому собрались здесь.

Я одобрительно киваю и шумно выпускаю воздух, сдувая со лба прядь волос.

— Тогда жду тебя завтра вечером в тренировочном зале.

Господин ректор обещал нажаловаться на мою никчемность совету императора ещё позавчера, но, очевидно, у него возникли другие дела. Все это время он не появлялся в своем кабинете, и я выполняла мелкие поручения Амины. Вместе с ней мне даже удалось оказаться в большом холле главного корпуса, где от видов больших каменных колон с вырезанными на них рунами, высоким потолком и витражными стеклами я испытала неописуемый восторг. Это удивительный и невероятно красивый мир.

А ещё я, наконец, увидела дракона. Мы с Аминой поднялись на третий этаж по широкой каменной лестнице, и я оказалась у большого окна. Весь задний двор академии оказался как на ладони и тогда я увидела его.

Господин ректор стоял посередине, широко расставив ноги и его медленно окутывал плотный черный туман, пока он не исчез и словно сотканный из черной дымки медленно стал появляться дракон. Огромный, мощный с кожистыми массивными как корабельные паруса крыльями.

Трепет заполнил все в груди, когда он взмахнул широкими крыльями и поднялся. Сердце забилось словно загнанный зверь, а щеки вспыхнули. С тех пор я не видела господина ректора.

— Надо бить телом, Антариэт, а не рукой — вырывает меня из мыслей Кеин. — так дело не пойдет. Ты поранишь руки и вскоре не сможешь держать даже ложку.

Он тянет стягивает с себя мундир и бросает на один из стульев, что стоят у двери. Я же переодевшись в форму, которую мне предоставили стою у мягкого столба, который в этом мире служит чем-то вроде боксерской груди и пытаюсь отразить удар.

— Напрягай свой живот. И только после этого наноси удар — учит он, а затем подходит ко мне и поправляет мою стойку. Переставляет ноги, поднимает левую руку и заставляет немного опустить правую. От Кейна пахнет дымом от костра. А в зале стоит запах дерева и серы. — Пробуй ещё раз. — командует он, а когда я замахиваюсь, разочарованно выдыхает — Ты эмоциональна. Вот что тебе мешает. Эмоции — перечисляет он — И мысли. Если хочешь не просто попасть по сопернику, а защититься или нанести достойный удар, нужно наблюдать и концентрироваться. Когда ты наполнена непонятными мыслями и удушающими эмоциями ничего не получится. Твоя концентрация ни в бою. Закрывай глаза и настраивайся, а затем снова бей. После попробуешь со мной. Я хочу, чтобы ты поняла наглядно, как это устроено.

Я действую как мне было велено, но кто бы знал, каких трудов мне стоит избавиться от навязчивых мыслей. Этот бурный поток мне удаётся остановить лишь со второй попытки.

— Замечательно — хвалит меня Кейн, когда я ударяю. Получается в самом деле гораздо лучше. — А теперь нападай — произносит он и указывается на себя. Я издаю смешок, потому что осматриваю его широкие плечи, твердую грудь и понимаю, что ничего у меня не получится.

— Попробуй меня хотя бы ударить. Ты снова уходишь в мысли и погружаешься в эмоции — он делает глубокий вдох — Я чувствую твое огорчение. Ни один талантливый маг таковым не родился, как и воин. Уж я точно знаю о чем говорю — произносит он и его лицо меняется. Улыбка делает его красивым. — Концентрация и тренировки дают систему и только система приносит тебе результат. Рывки дают лишь временную победу, в то время как постоянное оттачивание навыком дают результат. Вперёд, Антариэт

Кейн единственный, кто называет меня именем, который дал отец.

Должна признаться, что это непросто. Непросто перестать думать, непросто сконцентрироваться на моменте здесь и сейчас, но, когда у меня получается и я полностью отдаюсь процессу результат приятно меня удивляет.

— У меня ещё две индивидуальные тренировки — произносит Кейн, когда мне наконец удаётся ударить его. Моя первая победа в этом магическом мире. Я улыбаюсь. Это невероятное ощущение растекается по телу, и я закрываю глаза, чтобы запомнить момент — Можешь неспешно переодеться и отправляться к себе. А я уже должен идти. Тебе ничего не нужно делать с дверью. На ней магический барьер, поэтому смело покидай зал, но старайся ничего не забывать, потому как войти сюда без моего позволения не получится. Тот пропуск, что я тебе дал закончил своё действие, я завтра дам тебе новый артефакт.

Я послушно киваю и усаживаюсь на пол, чтобы отдышаться и прийти в себя. Я чувствую усталость, но впервые за время пребывания здесь эта усталость приятная. Когда Кейн покидает меня, я осматриваюсь. Внутри чувствую приятное покалывание и начинаю верить в то, что у меня получится стать частью этого мира и спасти свою жизнь. Если моя сила будет крепкой, то есть вероятность, что я не погибну, защищая барьер.

Уже когда собираюсь подняться и отправиться к себе дверь с грохотом открывается, ударяясь о стену и в зале появляется господин ректора.

Горячая волна прокатывается по небольшому помещению и опаляет меня так, где кожа не скрыта тканью. Запах дыма наполняет комнату, и господин ректор замирает, увидев меня.

Мгновение он выглядит озадаченным, его плечи быстро вздымаются и опадают, а сам он выглядит странно. Глаза его полностью черные, черты лица заострились так, что я с трудом узнаю в нем человека, а движения резкие и угловатые. Он делает шаг вперёд и сжимает кулаки. Вижу, что его пальцы снова черные, а по тыльной стороне ладони к запястьям тянуться черные линии. Анвар делает ещё шаг, покачивается словно не контролирует своё тело, а затем рявкает так, что я вздрагиваю.

— Пошла вон

Но я не могу пошевелиться, потому что на меня накатывают странные эмоции. За эти два дня ощущение пустоты и потребности чем-то её заполнить накрывали меня несколько раз, но сейчас это ощущение вдруг усилилось в несколько раз. Моя эйфория от маленькой победы померкла, ей на смену пришла странная жажда, от которой пересохло в горле и по телу побежал холодок. Словно я не пила месяцами. Горло начинает саднить.

Поднимаю руку и прикладываю к груди, потому что желанию утолить жажду становится таким сильным, заглушая во мне страх перед отвратительным настроением Анвара и его пугающим видом.

— Я сказал пошла вон или пожалеешь — снова слышу голос ректора, но теперь словно бы из-под толщи воды и неуклюже поднимаюсь. Меня начинает колотить. А от господина ректора, как и в тот единственный раз, когда я видела его обращение начинает выходить его сила. Темный туман клубиться у его ног, стелется и ползет в мою сторону.

Страх начинает стучать в груди в такт моему бешено-колотящемуся сердцу.

— Отпустите — глухо произношу я когда господин ректор оказывается рядом и хватает меня за лицо так, что большой его палец на одной моей щеке, а остальные четыре на другой. Он выглядит одержимым, в глазах ни капли человечности, ноздри его раздуваются, а тело бьет крупная дрожь.

Я протягиваю руку, чтобы оттолкнуть, но касаясь кожи его обнаженных плеч с каким-то благоговейным ужасом замечаю, что под моими касаниями оживают черные линии

— Разве я не сказал тебе убираться вон. Почему ты меня не послушал — он наклоняется и рычит мне в лицо.

Вскрикиваю, когда другая рука господина ректора опускается на мою шею сзади, а затем он сжимает мои волосы. Фиксирует так, чтобы я не могла остраниться, а затем прижимается своими губами к моим.

Весь мир замирает. Это не поцелуй, это что-то совсем другое, потому что в ушах стучит кровь, жидкий огонь бежит по моим венам, и я чувствую, как тьма господина ректора окутывает меня словно тягучий расплавленный мед. Страх сменяется наслаждением, восторг от касания его сила наполняет каждую клеточку моего тела, и я теряю связь с реальностью. Тело становится ватным. Кажется, что пустота, которая изводила меня последние два дня исчезает. На место жажды приходит приятное тепло. Ощущение моего тела снова возвращаются.

Не помня себя, я протягиваю руку и вместо того, чтобы оттолкнуть господина ректора обнимаю его за шею, чтобы притянуть к себе ещё ближе, потому что мне мало. Чтобы он сейчас мне не отдавал я хочу ещё, больше, сильнее, мощнее.

Гул в ушах нарастает, сердце нестерпимо больно лупит об ребра и когда мне кажется, что я больше не выдержу наступает облегчение. Я падаю вперёд. Какое-то время вокруг стоит оглушительная тишина, а затем я открываю глаза.

Лицо господина ректора окрашено неверием и растерянностью. Его глаза больше не черные. Снова этот стальной серый цвет и когда он отстраняется я вдруг замечаю, что он него ко мне тянутся тонкие струйки его темной магии. Убедившись, что я могу стоять господин ректор отпускает меня и делает шаг назад.

— Как такое возможно — едва слышно произносит он и жадно осматривает меня. То, что я чувствую, когда протягиваю перед собой руки и опускаю на них свой взгляд мне не удается описать. Я чувствую себя невероятно. Сильной, наполненной, целостной. И в то же время жутко напуганной, потому что мои руки исполосованы точно такими же черными линиями какие были у господина ректора и в отличие от меня на нем сейчас нет ничего.