Студент: Долгопа

Глава 14

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Георгий Иванович Приходько (Децл)

Когда Жору в пятницу привезли в полуподвал где-то в Долгопе и со спортивной сумкой в руке отвели и разместили в комнате-каморке, указав на продавленный диван с торчащим из подлокотника поролоном как на место для ночлега, мужчина был крайне недоволен происходящим и вид имел мрачный.

Он вышел в зал, оборудованный старыми кустарными тренажерами и рингом. В нос сразу ударил тяжелый запах пота, смешанный с металлической пылью от штанг и сыростью, тянущей из-под бетонного пола. Жора хмуро смотрел из-под кустистых бровей, как парочка оставшихся тут на хозяйстве «автоматных рож» работала на жиме лежа. Гриф штанги с лязгом вышел из пазов, опускался на грудь и с натужным выдохом шел вверх.

«Ну вот опять, — подумалось ему, — под замком, а кругом конвой. А в комнате даже окошка нет — на волю посмотреть».

Вздохнув, Жора вернулся в каморку и организовал себе чай. Из носика старого, закопченного титана в углу повалил пар. Достал пачку «Салюта», чиркнул спичкой и закурил под сладкий от сахара напиток, который закусывал найденными на полке початыми печеньями — размокшими, но вполне съедобными. Взгляд блуждал по комнате: облупившаяся краска на стенах, старый плакат с качком, вырванный из журнала, груда гаек в углу, пока не наткнулся на прямоугольную коробку нард, приткнутую между стопкой разношерстных журналов и промасленной ветошью.

Громко кхекнув, мужчина поднялся, взял коробку и, ловко подцепив толстым пальцем язычок замка, развернул ее. Внутри аккуратно лежали черные и белые фишки и две пары зариков — игральных костей из пожелтевшего целлулоида. Расставив фигуры, покуривая и кидая зарики, которые с глухим стуком падали на фанерное дно, Децл и провел следующие пятнадцать минут.

— Играете? — раздался голос из дверного проема.

Жора повернулся. В проеме стоял молодой парень, натягивающий через голову мятую майку-«алкашку» на тренированное жилистое тело. Короткий ежик волос, широкие скулы, спокойный взгляд.

— Немного — если в дорогу! А ты? — срифмовал ответ Жора и быстро предложил: — Может, партейку?

— Давайте. Я Юра! — протянул военный руку.

Децл помялся некоторое время, решая, стоит ли ему ручкаться с «автоматной рожей», но в итоге сдался и ладонь пожал, добавив:

— Жора. Падай, Юра — коль не дура! Чаек вон есть, кипяток еще не остыл.

На том и порешали. Организовав себе чай в такой же алюминиевой кружке, боец быстро вошел в раж игры, выиграв у Жоры три из четырех партий. Доски нард поскрипывали, фишки щелкали, перескакивая с пункта на пункт.

— Ну ты мостак куши кидать! — льстиво похвалил Жора своего партнера по игре. — Слушай! Чот скучно просто так стало. Может, без затейки — сыграем за камень по копейке?

— Да вообще… Сержант игры на деньги тут не особо жалует, — задумчиво почесал затылок коротко стриженый парень.

— Да брось! Где Сержант, а где мы? Послушай меня как старшего, убеленного сединами человека — пока вертух… кхм… начальство не видит — банкуй! — легкомысленно махнул рукой Децл, подмигивая юнцу. На безымянном пальце у него блеснула старая серебряная печатка с черным квадратным камнем.

— Старшего? Всмысле по званию? А вы разве военный? — удивленно посмотрел на Децла вояка. Он видел, как мужчину привезли Вова с Рэмбо, но кроме «последите, чтоб ничего не случилось», инструкций и объяснений никаких не получил.

— Конечно. Почти полковник, если выслугу лет посчитать, — хмыкнул Жора, отчего металлическая фикса во рту отрекошетила блик света от лампочки, что одиноко висела под потолком.

— Как это почти? Подполковник, что ли?

— Ага, он! Только тсс! — приложил к губам толстый короткий палец Децл. — Никому ни слова — а то сбежит корова! Ну чо, играем?

И они заиграли. Слив половину рубля, Жора предложил поднять ставки до десяти копеек, снова проиграл, на этот раз рубль. И таким макаром, когда вошедший в азарт и раж мелких денег и обросший поддержкой в лице второго своего компаньона, подошедшего поглазеть, Юра согласился сыграть по рублю за фишку, Жорик, не мудрствуя лукаво, сперва загнал паренька в марс, а потом и в кокс.

— Черт! Это ж 75 рублей! — достав кошелек, Юра выгреб оттуда купюры и мелочь, растерянно их пересчитывая. Красные десятки, трешки, мятые рубли — вся его наличность. — Сань, у тебя есть двадцатка до получки, отдам?

— Да забудь, пацан! — вытащил из «гербария» купюр десятку Децл и сунул не глядя себе в карман своих широких спортивок. — Со мной играть не накладно — свое верну и ладно! Скучно тут у вас, пацаны! Ты лучше вместо капусты притарань бутылку водки и карт колоду. И пачку сигареток. И в расчете. Лады?

Возражать парни не стали. Дождавшись, пока их придет менять другая пара, парни ушли, а вернулись уже вечером, когда за окнами полуподвала совсем стемнело и фонарь на улице разбивал желтым светом подмерзшие лужи во дворе. Принесли все необходимое.

К вечеру количество народа в подвале резко выросло. Под десяток человек активно занимались на тренажерах: лязг металла, тяжелое дыхание, глухие удары штанги об пол. В коморку ввалилось еще трое с пакетом пива — стеклянные бутылки с влажными иногда сползающими этикетками. Жорик достал из сумки водку и карты, и дело пошло на лад.

Через полтора часа игры, под сизым табачным дымом, уже плотно застлавшим каморку, бюджет Децла пополнили сто пятьдесят рублей, очки «Рей Бен» из Афганистана — в пластиковой оправе, с чуть царапнутыми стеклами, и часы «Montana» на металлическом браслете, которые при каждом движении владельца тихо позвякивали. Еще некоторое количество долгов Жора с легкой руки простил, но, так как мужчиной был аккуратным, блокнотик с ручкой, которые носил всегда с собой в нагрудном кармане пиджака, достал и сколько «простил» и кому — записал мелким убористым почерком.

— Звонит что ль кто? — сквозь музыку, игравшую из кассетника на батарейках, обернулся чернявый парень, которого все звали Гриня, ко входу. Сегодня тут он был за старшего. — Вырубите музыку!

— Да! Пойду, открою! — поднялся на ноги Децл, услышав трель звонка.

— Да куда? Я ж старший, — Гриня отставил стакан с пивом.

— Гринь, Жора — подпол. Так что ты не газуй, — одернул водилу Юра, днем проигравшийся в нарды Децлу. Он сидел тут же, наблюдал за игрой и задумчиво крутил в пальцах пустую пачку из-под сигарет.

— Бля буду! — кивнул вставший Децл, подтверждая слова Юры, и, чуть покачиваясь, но твердо ступая, пошел к двери.

Открыв ее, Жора присвистнул. В дверях, на фоне темной лестничной клетки с облупленной краской на стенах, стояла и смотрела на него сверху вниз высокая полная женщина лет сорока пяти с крашеными рыжими волосами, забранными в пучок на затылке. Поверх халата на плечи было накинуто пальто.

— Мадам! Какими судьбами — мы вроде вас не вызывали? — игриво и в рифму спросил мужчина. Выяснив, что музыка мешает спать ей, соседке сверху, одинокой вдове Татьяне, Жора пообещал, что он, как офицер, обязательно проведет воспитательную беседу с «личным составом». Слово за слово — и минут через десять парочка разошлась, сойдясь на том, что завтра в два Жора зайдет к ней и за обедом доложит об итогах воспитательной работы.

С этого дня Жоре поперла масть. Игры и пьянки по вечерам шли регулярно. Обедал и мылся Децл исключительно у соседки сверху — в ее чистой квартире с фикусами на подоконниках и кружевными салфетками. Ночевал тоже там, понятно в хозяйской кровати. Вовки с близкими в выходные считай на их «базе» не было, так как парни втягивались в процессы по управлению теневой экономикой Долгопы. Так, днем забегали пока никого. А потому жизни рецидивиста-уголовника никто не мешал.

В понедельник Жора даже устроил бой среди повздоривших пьяных бойцов и принялся собирать ставки на победителя — прямо в зале, под рингом, собирая в шапку мятые рубли. Вот за этим заданием, под рев «фанатов», и прямо во время поединка, когда двое молотили друг друга кулаками по корпусу, в подвал и заявились Вова с Рэмбо. Минуты три они стояли в дверях, молча осознавая происходящее, пока их силуэты темнели на фоне лестницы.

Шалман пришлось прекратить. Деньги — вернуть, карты и алкоголь — сдать. На предъявы главной «автоматной рожи» Жорик лишь разводил руками и оправдывался в духе: «Наливали — я пил, раздавали — я играл. В общем, моя хата с краю — ничего не знаю». Подобным поведением доведя Вову до белого каления. Но что тот мог поделать? Не бить же Жору? А гнать вроде как было некуда.

Пришлось выстроить «вдатых» бойцов в шеренгу, хорошенько отчитать и дать нагрузку в виде отжиманий-приседаний, сопровождая тренировочный процесс обещаниями провести в ближайшее время каждому провинившемуся курс молодого бойца с бегом по пересеченной местности с полной выкладкой. После чего выгнал парней взашей по домам, оставив Жору с двумя караульными. Выждав для порядка немного, Децл сквозанул в подъезд и двинул к своей зазнобе — по лестнице, мимо почтовых ящиков, наверх, в тепло и запах домашних щей.

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Когда мы вошли в подъезд, в полуподвале которого располагалась база воинов-интернационалистов, нам предстала уморительная картина. Откуда-то сверху, по лестнице, шлёпая тяжёлыми чёрными ботинками с квадратными носами, в шортах, майке и надетом поверх них белом шерстяном халате — то ли женского фасона, то ли унисекс (были такие в СССР уже?), но очевидно на несколько размеров больше, — спускался объект тревог и переживаний брата: Жора Децл. На лице его была довольная ухмылка, а под мышкой — аккуратно сложенная стопка мужской одежды.

— Ну и какого хрена ты гуляешь? — недовольно встал на его пути у основания лестницы Вова, а мы с Рембо оказались за его спиной.

— Постирался вот, начальничек! — приподнял рукой зажатую под мышкой одежду Жора. — А чё? Мне чтобы выйти, у тебя отпрашиваться надо было?

— Слышь, Жора, ты базар-то фильтруй, — положил я Вове руку на плечо, успокаивая тихо закипающего брата. — Мы тебе не корешки, так-то. Крышу вот тебе дали перегаситься. А ты хлебалом светишь на весь подъезд, и себя и нас подставляя. Терпение у ребят не резиновое с тобой возиться. Смекаешь?

— Да я чё — суп харчо? Так чисто к соседке шмотьё простирнуть сходил, —сдулся Децл и примирительно пожал плечами. При этом зыркая в мою сторону глазами, у мужика никак не сходилась манера моего разговора и юношеский внешний вид.

— За мной! — махнул рукой Вова, развернулся на каблуках и двинул вниз, к двери подвала.

Позвонив условным знаком, мы дождались, когда замок щёлкнет три раза, и вошли внутрь помещения, где нас встретила тишина и подобострастные глаза молодого худощавого пацана с жиденькими усиками под носом. Тот немедленно отдал брату честь.

— Товарищ сержант, во время вашего отсутствия на вверенной мне территории происшествий не было, — бодро отчеканил новенький (во всяком случае раньше я его лицо не видел). Парень вытянулся по струнке, опустив руку, потом перевел взгляд на Жору и снова приложил руку к голове: — Товарищ подполковник, здравия желаю!

— Вольно! — махнул рукой Вова, а потом перевел скорее усталый, чем злой, взгляд на Жору, буркнув: — Подполковник, значит?

— Сам удивлен не меньше твоего! — попытался развести руки в стороны Жора, чуть не уронив стопку одежды, но в глубине его глаз плясали бесенята.

— Иди собирайся. Подполковник, блин! — хохотнул я.

— Куда меня? — поднял голову, посмотрев снизу-вверх мне в глаза вопросительно, низкий мужчина.

— Да обратно в «Афродиту». Всё рОвно теперь. Дальше там потрудишься под Пашиным и Вовиным руководством, пока Хромой не вернется. Иди, — кивнул я Жоре, и тот заторопился в сторону каморки, воодушевленный самым вкусным из запахов — запахом свободы.

— На хер он нам там нужен? Давай его Рома где-нибудь лучше придушит? — недовольно посмотрел на меня брат, впрочем про Рэмбо он явно шутил. Или нет?

— А шлюхами и катраном потом Рома заниматься будет на базе? — пожал я плечами. Глупо было объяснять очевидное — Вовка и сам всё понимал, но всё-таки оставался молодым парнем, а потому был подвержен эмоциям и порывам. — Раз сумел игру наладить с денежными людьми города, значит, пользу приносить способен. Ты лучше с Пашей поговори о расписках, что мы в сейфе нашли. Сдается мне, там есть и игровые долги. У тебя как с Пашей?

— Да нормально, втягиваюсь, — Вова тяжело вздохнул. Мы отошли к скамейке под жим лежа, на которую он присел и достал пачку сигарет. — Знаешь, если с рынком всё понятно. Ну, платят за места выше гос. расценок за точку и защиту. Начрынка дербанит себе с этого пять процентов. Остальное пилится на четверых.

— Мы, прокурор, начальник ОВД и председатель горисполкома?

— Ага. Тоже, к слову, как-то с ними надо выходить на контакт, — кивнул брат и прикурил зажигалкой свое любимое «Мальборо». — То вот дальше мутная херня. Взять тех же наперсточников. Одни на рынке, другие на вокзале. Учёт там ведется чисто на верочку. Парни, что эту тему курируют, неизвестно сколько дербанят себе и сколько выделяют Черному, я думаю кто-то Паше постукивает, но он об этом молчит. Мне вообще этот Паша не нравится, — доверительно признался мне брат. — Та же херня с таксистами. Среди них есть мужик, некий Михалыч, которому сдают выручку за сверх счетчика и за любой левак. Но сколько в его кармане оседает? Учет то никто не ведет.

— А что у него еще? Водка, девки?

— Девок по минимуму, это скорее к нашим таксистам в Шарике. Тут про другие мутки. К слову про водку, — оживился Вова. — Основной доход идет как раз с водяры. Ее у Черного на складе почти не осталось — неделю может протянем. Что-то я могу достать через своих, но это слезы.

— А где Хромой водку брал? — уточнил я.

— На ликёро-водочном из Химок раз в две недели Зилок приезжал. Там какой-то знакомец его из этих, — Вова кивнул в сторону каморки, в которой недавно скрылся Децл. — Но там проблема в том, что тему Хромому эту дал старший Журика. За заслуги перед отечеством, наверное, — пошутил Вова, хохотнув. — Так что один звонок — и водки у нас не будет. А по моим каналам нам только на ларьки и хватает. Ну на финку сгонять челнокам найдем. Чё там, кстати, с этой темой?

— На днях отзвонюсь, — кивнул я, гоняя в голове полученную информацию. Вроде бы мужик, который кинул нашего барыгу из Химок, как раз работал на ликёро-водочном, а значит, мог что-то знать за расклады на заводе. Плюс Майор с с ресторана в местной гостишке. Надо будет пообщаться. — Покумекаем, брат. На крайняк перебьемся как-нибудь. Пока же краник не перекрыли? Так что будем решать проблемы по мере их поступления.

— Ну да. В общем, — Вова принял в руку банку из-под кофе полную бычков, которую притащил Роман, и затушил в ней сигарету. — В остальном там вообще темный лес. Уголовники местные встречаются с Черным на его квартирке где-то на улице Летной. Ну и по мелочи несколько кооперативов платят.

— Ясно.

— Мы с Ткачом поковырялись в цифрах. С водкой точно надо будет что-то решать. Доход от водяры в раз шесть больше, чем даже с рынка. Это с учетом того, что тридцать процентов засылается в администрацию и в ОВД с Прокуратурой! Гастроном, рынок, ларьки, таксисты, вокзал — водка нужна всем. Я, млять, раньше даже не предполагал, что у нас столько пьют.

— Пили, пьют и пить будут, — хмыкнул я совершенно не удивляясь такому спросу. Как ему не быть, когда бухло главный дефицит в стране? — Ладно, брат. Втягивайся дальше. Проблемные вопросы видишь — где сам можешь решить, решай. Ты парень взрослый. К тем же наперсточникам отряди своих людей. А с тем, чем не справишься — с водкой или по уголовной части, — говори мне, подмогну. Ты бабки наши спрятал в сейф?

— Да, перетащили в кабинет Ткача на первом этаже оба сейфа. Он сделал из спальни кабинет, видал? Штаб говорит теперь, — улыбнулся Вова. — Решетку приварили на окно и замки поменяли. Плюс караул — нормалек вышло. Надо будет и свою заначку туда перевезти, — задумчиво добавил Вова, — да все некогда. Без Ткача как без рук, а надо же еще и кадрами заниматься. Знаю, что поставить бы кого-то вместо, но нет у меня второго хозяйственника. На днях попробую к Данилычу сгонять в Копотню еще раз, прапор мой это, пол года как комиссовали по ранению. Должны на днях из больнички выписать.

— Лады. Действуйте. А пока везите этого красавца в «Афродиту», — я кивнул на вышедшего к нам со спортивной сумкой в руке и в теплой куртке Децла. — А я поеду по своим делам.

Надо было наконец созвониться с моим еврейским компаньоном и заехать к нему. А еще набрать человеку по поводу билетов на паром в Финляндию. Но сперва к адвокату. Всё-таки не зря меня Черный так рано поднял — хоть успею вопросы закрыть, до встречи с Митяем.