Студент: Долгопа

Глава 6

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Даша и Маша Симоновы.

— Чо-то какой-то Слава опять вымотанный вчера пришёл, не заметила? — спросила Дашa сестру. Девчата проводили своего парня ни свет ни заря, как он сказал, «по делам», а сами спокойно позавтракали мешанкой с помидорами — в исполнении Медвежонка — в компании взъерошенного Чижа. А потом, выпив кофе (любовь Славы к этому напитку по утрам передалась и девчатам), оделись и двинули на остановку ловить транспорт, чтоб добраться до общаги.

— Неа, я спала. Ну да ничо. Зато утром компенсировал, — как всегда флегматично и спокойно ответила Маша, но приподнятые уголки губ выдавали в её словах иронию. — Или забыла, как мычала и стонала в подушку?

— Пошлячка. Я не об этом, — буркнула Даша, и щёки её стыдливо заалели. — А тебе не кажется, что мы того… ну… извращенки?

— Потому что у нас один парень на двоих?

— И это тоже, конечно, — задумчиво прикусила нижнюю губу Даша, поправила на голове платок, а потом полушёпотом добавила, приобняв сестру за локоток, — но в основном из‑за того, что мы с ним вместе… ну… втроём!

— Ну да, это необычно. Но даже забавно. Ты так стонешь смешно.

— Ну и дура же ты. Это ж звездец как стыдно. Голые! В одной кровати!

— Алё, сестрёнка. Мы с тобой с детства росли в одной спальне, — постучала кулачком себе по голове Маша, отчего её шапка слегка съехала на затылок. — Чо я там не видела-то у тебя?

Даша не ответила сестре, задумавшись о чём-то своём. К остановке подошёл троллейбус, в который близняшки немедленно погрузились. Даша кинула в кассовый аппарат два раза по четыре копейки и открутила себе и сестре билеты.

— И всё-таки интересно, чем Слава занимается и откуда у него деньги? — продолжила беседу Даша, рассматривая билет: не попался ли «счастливый» номер?

— Да уж точно не на стройке работает, — фыркнула сестра, которая так же проверяла свой.

— Думаешь, он всё-таки этот… рэкетир или бандит? — сделала большие глаза девушка, а потом, подумав, добавила: — Да нет. Разве ж он похож на бандита? — покачала она головой. — Он красивый и милый такой.

— Ну ты и корова, — фыркнула Маша. — Красивые не могут быть бандитами, по-твоему? Но вообще мне как-то всё равно, чем он там занимается. Главное, что не такой, как твой бывший Саня Гумеров. Нищий ботан с вечно голодными глазами.

— Ага. И не твой бывший бабник Хвостов. Что одеждой фарцевал и колготки тебе дарил. А как выпустился, так исчез — и ищи ветра в поле!

— Ну, когда ты эти колготки носила, вроде не жаловалась, — пожала плечами Маша и, подумав немного, добавила: — Но так-то ты права. Не Хвостов. Совсем другой уровень.

— Что? Влюбилась? — улыбнулась Даша.

— Это ты, корова, влюбилась. Я же вижу, — дёрнула плечом Маша и задумалась. — А я? Не знаю. Просто… с ним всё хорошо. А если хорошо — разве это плохо?

— Маша Симонова! — нараспев и с иронией произнесла Даша. — Цитаты великих людей!

От весёлой шутки девчата звонко рассмеялись, заставляя сонных пассажиров троллейбуса недовольно покоситься на студенток.

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Спрогнозированные братом «наряды» сексуального характера ночью я выполнять не стал. Лёг между девчонками на кровать и, когда Маша (или Даша?) закинула ногу мне на живот, что-то внутри шевельнулось, конечно, но у мозга на этот счёт было иное мнение, и он тупо вырубился. Ну да ничего, утром мы с сестричками наверстали упущенное. Не сказать, что с лихвой, но час интенсивных тренировок на двух симпатичных рыжих снарядах провести мне удалось.

Брат пришёл к концу моей с девочками «зарядки». Душ, надкушенный бутерброд, короткое скомканное прощание с сёстрами — и вот я уже еду на пассажирском сиденье белой «девятки» в сторону дома Хромого в компании с Вовкой. Медвежонок запросился было с нами, но его присутствие в «Афродите» особо не требовалось, поэтому я нарезал Мише задачу: сгонять к нашему кооператору в Химки и уточнить, в силе ли встреча с его двумя разводилами и, если да, то где. График моих передвижений сегодня явно был забит под завязку: ведь помимо прочего, вечером надо было добраться до Лобни и решить вопрос с фурой.

— Тебе бы, Вов, бухгалтера грамотного найти, — озвучил я пришедшую ещё вчера на ум мысль и убрал с лица локон отросших волос. По-хорошему, пора было сходить к местному долгопенскому «барберу», но всё было некогда. — Сам прикинь. По любому у Хромого кто-то был на зарплате. Да вон, тот же Макар. Кто учёт вести будет — сроков и сумм? Это раз. Потом, приход надо тоже считать, чтобы понимать, откуда, с чего и в каком количестве поступает в кассу. Это два.

— Ага! Паленая водка, суббота, приход — сто рублей, — заржал Вова, но потом кивнул и разумно предположил: — Но вообще ты прав. Записывать-то можно иносказательно. А без Хромого поиметь новичков попробуют все кому не лень. И Чёрный в первых рядах.

— Конечно. Грех нового шефа не проверить на прочность, пока он втягивается, — подтверждая мысль брата, кивнул я. — Ну и текущие расходы фиксировать тоже надо. Ремонт машин, дома, в «Афродите» — те же строения, на какие шиши содержать? Я уж про банальные коммунальные платежи молчу. А там до фига чего ещё вылезет.

— Прикинем. Так, на первый взгляд, среди пацанов подходящих вариантов нет, чтоб по части фин. части, — почесал свободной рукой шрам на брови брат в задумчивости. — Но может, среди родни у кого есть кадры под такую работу.

— Слушай, а что за рыжий пацан вчера в доме был? — наша машина как раз затормозила у ворот резиденции Хромого. В сумраке ноябрьского утра здание подслеповато щерилось во мглу окнами, горящими электрическим светом. — Не могу его вспомнить никак. Он новенький, что ли?

— Васька Котов? Мы его Котей кличем, — брат заглушил двигатель и вытащил ключ из зажигания. — Летом прибился, пока ты в замесе был. Вроде как сейчас адъютант Ткача, шустрит, короче. А не видел ты его, потому что он на месяц уезжал на Родину к себе в Мозырь — мать хоронить. Нормальный пацан, хозяйственный и очень исполнительный.

Во дворе, несмотря на не самую лучшую погоду и раннее время, было оживлённо. Калитку нам открыл один из бойцов брата, которого вчера в доме точно не было. Как потом выяснилось, Ткач подсуетился и вытащил спозаранку несколько бойцов себе на усиление охраны дома. При этом сообразил не наряжать их в форму: парни были одеты по-простому, в советские спортивные костюмы — сообразно дресс-коду, заведённому на хазе Хромого. Помимо встретившего нас пацана, у дома на пожухлой лужайке возился с «буханкой» Гриня. Поздоровавшись с ребятами, мы вошли в дом, где тут же наткнулись на крупную фигуру Ткача — тот имел деловитый вид и держал в руке тетрадку:

— Утречко, хлопцы! — улыбнулся он нам, дождался, пока разденемся, и вручил брату бумагу. — Во, изучай, командир! Провёл инвентаризацию подпола. Водка, макароны, тушёнка, овощи… Короче, ладно затарено там. Есть чем личный состав подчевать. Или к себе снесём — на продажу?

— А тут потом что, лапу сосать будем? Верно решил: пусть в подвале и лежит. На прокорм, — кивнул головой брат по дороге к залу. А в зале за столом уже сидели и пили — кто чай, кто кофе — Макар, Хромой и Рембо. Вокруг них, аки ресторанный халдей, суетился веснушчатый Котя. — Здорово, бойцы! — обменялся Вова с присутствующими приветствиями.

— Кстати, про прокорм. Тут девчина в годах с утра приходила — та, что Хромому кашеварила, — снова взял слово Ткач, когда мы с братом сели за общий стол, а Котя выдал нам чашки и налил туда душистого горячего чаю. — Я решил пока её не пущать на наш, так сказать, «режимный объект». Пускай придёт через пару недель, когда мы освоимся.

— Всё верно, Саня, — кивнул Вова и перевёл взгляд на Чёрного. — Ну что, Паша? Готов к поездке в ваш комплекс? Банный?

— Я-то готов. Но имейте в виду: там на хозяйстве сейчас сидит Жора Децл. Это человек Хромого. Он по любому нос свой в ваши дела сунет, если вы в дом Хромого полезете, — от услышанной погремухи Жоры я чуть не поперхнулся чаем. Такая она была смешной и неожиданной в этом времени.

— Почему «децл»? — уточнил я, а у меня в голове всплыл образ одного молодого рэпера, который по моим прикидкам должен был только-только появиться на свет в этом году.

— Маленький потому что, ростом, — не понял моей иронии Чёрный, с подозрением скосив один свой глаз в мою сторону. — Зря смеёшься. Тот ещё вредный жук, с прибабахом. С Воркуты как год утёк, где по мокрому делу чалился. Вот Хромой его у себя и пригрел, перекантоваться. Ну и прижился на хозяйстве.

— На месте разберёмся, — махнул рукой Вова. — Паша, Слава, Саша — в «девятку». Макар, Рембо — к Грине в «буханку».

— Лучше с Пашей на «Мерсе» ехать, — поправил я брата. — Если там этот Децл сидит, ему надо показать хозяйскую машину. Вроде как не просто так Паша с левыми ребятами приехал на хозяйство к шефу, а вполне официально — на его законном коне.

— Так и сделаем. Грузимся! — подумав, согласился Вова. Мы вышли во двор и разбрелись по машинам. Пара свежих бойцов Ткача открыла ворота. Этим утром они с «веснушкой» останутся в доме Хромого на «режимном объекте», как выразился младший сержант Ткаченко. А нам предстояло проверить и тряхнуть главную кубышку Андрея Павловича на его загородной фазенде.

Десять минут спустя

На фото Паша Черный

— Ты чо мрачный такой? — спросил я Пашу, когда мы выехали со двора дома Хромого и были уже какое-то время в пути. Мужчина сидел рядом со мной на заднем сиденье. — Жалеешь, что сдал вчера кубышку шефа? Так надо радоваться: твоя-то кубышка при тебе остается.

— А чо? Большая у тебя, Паша, кубышка? — весело улыбаясь, развернулся и посмотрел на Черного Вова с переднего сиденья.

— Да не в этом дело, — проигнорировал подколку моего брата Черный. — Просто вы не сечете, этот Децл тот еще геморрой. Он как клоп: вцепится и не отпустит, пока всю кровь и нервы не выпьет. Он же никого, кроме Хромого, не слушал. Андрей ему всегда напрямую задачи нарезал. Он сейчас в залупу полезет, с гарантией.

— А чо, там, кроме него, на хозяйстве еще кто есть? — решил уточнить я, пока выдалось свободное время.

— Ну, пара спортсменов трется обычно. Так, принеси-подай, посторожи, не мешай. Бомжей каких отогнать или залетных. Больше жрут и шлюх потрахивают, если договориться с ними выходит. Днем бабы приезжают, обычно штуки три-пять. Анна Павловна еще — это бабка из поселка, к которому «Афродита» относится, Мысово называется. Годно стряпает. К тому же соленья всегда тащит на продажу, зелень, курицу свежую, яйца. Все, что в поселке есть, тащит, короче. Она в «большом доме» сидит. Там же и банщик Кузьмич: дрова, уборка территории, топка — все на нем. А если сплавать на лодках куда, на рыбалку или зверя в лесу пострелять — тоже к нему. Он егерем раньше горбатился. Ну и вот, вроде всё.

— Так а Децл этот зачем тогда, если Кузьмич есть? — не понял Ткач. Он как раз выруливал к банному комплексу на Котовском заливе, стараясь стороной объезжать особенно крупные лужи.

— Бабы на нем. Раньше Губа такой был, телками занимался, но сгинул куда-то. Вот на Децла тема и упала. Катран тоже он устроил и держит, запись ведет. И неплохо, кстати, поднимает с этого. Кооператоры, политики, погоны — кто только не играет. Вопросы какие порешать прямо тут вместо Палыча — тоже он.

— Ясно. Специалист широкого профиля по уголовным и околоуголовным вопросам, — с иронией в голосе резюмировал я.

Вовка с Ткачом заржали, а Черный отвел взгляд в сторону окна.

— А вон шкет стоит, не Децл ваш? — спросил Ткаченко, когда мы по грунтовой дороге заехали на территорию банного комплекса.

«Афродита» включала в себя следующие строения: большой двухэтажный дом с покатой крышей на берегу залива. Дом этот явно раньше использовался селянами Мысово в качестве клуба или библиотеки, но сейчас был прибран к цепким рукам уголовника. Вокруг стояли домики-новоделы из бревен и досок размером поменьше. Две продолговатые одноэтажные баньки. Пара гостевых домиков. Несколько беседок и сарай для хозяйственных нужд. Между всеми постройками были выложены дорожки из щебня, а на почтительном расстоянии от основной застройки, прямо у самой воды, располагался свеженький одноэтажный домик Хромого с небольшим причалом и открытой верандой, ныне пустующей из-за холодов.

Примерное изображение БК «Афродита»

Ну а прямо у «большого дома» на нашем пути стоял низкорослый мужчина, «метр шестьдесят в прыжке». Одет он был в расстегнутую темно-зеленую стеганую телогрейку, широкие, не по размеру большие темно-серые брюки, светлую рубашку в полоску, заправленную под ремень, и спортивную вязаную шапочку — такие чуть позже непонятно почему прозовут обидным словом «пидорка». Стоял этот шкет с лицом сорокапятилетнего мужика с задумчивым видом и смотрел на приближающийся вишневый «Мерседес» босса, пытаясь высмотреть своего старшего товарища в салоне.

— Утро доброе, Жора! Как делишки? — спросил Черный, когда наши машины остановились и мы выгрузились на прохладный, влажный утренний воздух.

— Делишки были ладны, покуда не увидел рожи автоматные, — в рифму шутканул мужик, зло водя глазками по новым лицам. Децл явно насторожился, не увидев среди приехавших босса, а потому вел себя неприветливо. — Где Андрей? Чо за хари такие на тачке его гоняют?

На фото Жора Децл

— Уехал Андрей. Когда вернется — не сказал. Я за него пока, — ответил Черный, морщась от неудобных, но ожидаемых вопросов, как от зубной боли. — Мы приехали кое-чо из его дома забрать.

— С хуя ли вы чо-то будете из его хаты забирать? — набычился Жора и снова добавил в рифму: — Пока Хромой не позвонИт — валить обратно твой транзит! Так что нехер тут шариться. Без Андрея команды — отдавать вам ничо не буду.

От таких слов Децла Черный окончательно впал в ступор. Мужик понимал, что без команды Палыча ничего сделать с Жорой нельзя, и как выходить из ситуации, не соображал.

— Слышь! Жора же, верно? — решил я спасать положение. — А ты на зоне чо, завхозом сидел?

— А ты чо за хуй, мамкина радость? — перевел на меня красные глаза Жора. — Сопли подбери сперва. Кому Жора, а кому Георгий Петрович.

— Послушай ты, Георгий Петрович. Ты в курсе вообще, почему Хромого с нами нет? — с наездом начал я давить на мужика. — Ну да, чо это я… С хера ли бы ты был в курсе? Твоя доляна — у берега баньку топить. Ну так я тебе скажу. Слыхал хоть, что в городе четверых людей Хромого грохнули, и сына его в том числе?

— Ну слыхал, и чо?

— А ты в курсе, что прокурорская проверка из Москвы на это дело налетела, как мухи на говно? — продолжил я. От слов про прокурорских Децл начал потихоньку оседать, взгляд стал растерянным и бегающим.

— Ну, в курсе. А мне-то чего?

— Вот Хромой потому и свинтил пока от геморроя. И правильно сделал. Потому что в понедельник у него в доме, а следом у тебя тут, в «Афродите», будет шмон лютый. Догадайся, кто попадает под замес в этом кипеше, если что-то найдут? Отвечаю: Хромой и попадает!

— В смысле шмон? — выловил из моей речи главное слово Децл. Мужика аж в пот бросило, он стянул с головы шапку, оголив нечесаные черные, как крыло ворона, волосы с легкой проседью. — Ебаный рот… А мне чо делать?

— Так поэтому мы и приехали. Ты долго у нас на пути стоять будешь и как прокурор вопросами терзать? — я иронично начал передразнивать его: — «Где Хромой?», «Чего вы забирать будете?» Спасибо скажи, что курсанули тебя вовремя. Иди чаю приготовь, а мы работать будем — палево вывозить.

— Жили, не тужили — приехали, скрутили, — пробубнил себе под нос очередную свою присказку мужик. Развернулся было уходить, но потом будто вспомнил что-то, снова повернулся ко мне и ощетинился: — Слышь! А я не понял про завхоза. Ты чо, малой, меня козой назвал? (примечание: в уголовном мире завхоз это и есть коза)

— Да я тебя никак не называл. Вроде говорили, ты человек правильный, с пониманием. А ведешь себя как-то странно. Вот Паша Черный, ты его знаешь. Машину Андрей Палыча тоже знаешь.

— Я Пашу знаю. Вас не знаю, — пробурчал Жора, но уже без огонька. — И Хромой про вас не звонил.

— Так Паша Черный здесь как раз потому, что Хромого нету. А звонить? Хромому чо, теперь всем своим людям по точкам отзваниваться и отчитываться, куда он едет и зачем? Сказано тебе: в понедельник жопа. Ты так и будешь здесь стоять, пока мусора не приедут?

— Да чо я? Я как на грядке — спросил для порядка, — буркнул Жора и сошел с дороги. Мы сели в машины и двинули к загородной фазенде Хромого под задумчивый взгляд Децла из-под густых бровей.

— Я только не понял. Реально проверка будет? — напряженно покосился на меня Ткач, продолжая рулить.

— Да нет, конечно! Просто для урки сказку придумал. Да, брат? — обернулся и подмигнул мне Вова, на что я согласно кивнул.

— Только надолго его не хватит. Он как муха: отлетит чутка в сторону и снова назад. Ща немного перекумарит и начнет опять свой нос совать, — мрачно предрек Черный.

— Ну, значит, вот ты с ним пойдешь и поговоришь, — решил я, пожимая плечами. — Пищу для размышлений мы Децлу дали. В доме сейчас покажешь, где вход в подпол к схрону Хромого, и иди общайся с Жорой. У него по-любому вопросов вагон.

— Были бы у меня еще на эти вопросы ответы, — буркнул Черный, вылезая из машины.

— А хорошо тут, а? — Ткач выбрался из тачки и посмотрел на деревянную пристань, шумно втянул в легкие воздух. — Если поставить бетонку на два этажа, можно для пацанов такой козырный санаторий забацать.

— Да как-то стремно бетонку, не в тему. Тут же из дерева всё. Но мысль интересная, — кивнул Вова. Мы поднялись на крыльцо фазенды и открыли входную дверь связкой ключей, которую еще вчера нашли в сейфе Хромого. — Только тут непонятно: земля чья?

— Поселка земля, — ответил Черный, входя в сумрак зала бывшего шефа. — Так-то строй чо хочешь, но это до первой проверки. Если в немилость попадете, этот самострой весь тут же снесут.

— Не «попадете», а «попадем», — поправил я Пашу. — Не забывай, Черный: мы с тобой в одной лодке.

— Ага. Главное дело — не потонуть!

— А насчет земли, брат, — подумав, предложил я Вове, — подтягивай адвоката своего еврейского. Он мужик дельный, нам его участие в делах ой как скоро понадобится.

— Шкуру сдвиньте, — кивнул Черный на медвежью шкуру, когда мы завалились в просторную спальню покойного урки. Та лежала прямо у изножья двуспальной кровати. Сказано — сделано. Под мехом оказался прямоугольный люк с утопленным внутрь кольцом вместо ручки. Вова потянул его вверх, открывая лаз с лестницей.

— Отлично! Паша, займись Децлом, иди, — махнул я рукой, глядя, как в темный зев прохода спускается брат, а за ним и Ткач. — Будет на измене спрашивать, чо делать, — скажи, что найдем мы ему, где перегаситься несколько дней. Ну а насчет того, кто мы, — говори как есть: что Хромой нас как силовиков нанял перед отъездом. Так же оно и было, верно?

— Ну, это как сказать, — пожевал губами Чёрный и с задумчивым лицом вышел за дверь, а я нырнул в подпол вслед за братом и Ткачом.

Подвешенная к низкому бетонному потолку, одинокая лампочка накаливания сиротливо свисала на оголённом, пыльном проводе. В тихом полумраке подвальной комнаты её тусклый, желтоватый свет казался болезненным и дрожащим, едва разгоняя густую тьму по углам.

Прямоугольное сухое помещение — примерно два на семь метров — начиналось с металлической лестницы, на которой я сейчас стоял, и кончалось невысокой крепкой деревянной дверью, явно запертой. Слева от лестницы громоздился длинный верстак, заваленный всевозможным оружейным инструментом, с нижними шкафами, закрытыми на дверцы. А внутри этого верстака, как ни странно, оказалось оружие — в основном пистолеты, завёрнутые в вощёную бумагу, смазанные, судя по всему, вазелином и с деревянными затычками. Таких свёртков насчитывалось полтора десятка. Но был ещё и «калаш», и какая-то «мелкашка».

Хозяйственный Ткач тут же принялся выгребать это добро и складывать в пеньковый мешок песочного цвета, бурча себе под нос что-то про то, что Рэмбо потом всё отсортирует. Вова же в этот момент подбирал нужный ключ из связки, чтобы открыть следующую дверь. Наконец это у него получилось, и мы вошли в прямой, как стрела, коридор длиной метров в десять, заканчивающийся стеной с приставленной к ней деревянной лестницей. А в самом начале коридора, на кирпичах в качестве поддонов, стояли два пузатых сундука, под крышками которых мы обнаружили целый набор трёхлитровых банок — тех самых, в которые обычно закатывают овощи. Только здесь внутри были не огурцы, а скрученные пачки денежных купюр.

— Ткач, тащи мешки! — крикнул Вова. — Банки на фиг. Грамотно смотри, Хромой филки хранил: дно газетой покрыл, пакеты с рисом — чтоб влагу впитывали! — Он откупорил банку, достал плотную скрутку долларов, а за ней — пакетик с белыми гранулами. — Во! Силикагель. Такие в новую обувь кладут. Говорю же, рачительный мужик был!

В итоге, по примерным подсчётам, в заначке Хромого оказалось около четырёхсот тридцати тысяч рублей, восемьдесят пять тысяч валюты, а также золотые изделия весом в шесть-семь килограммов. Крупный улов, но я ожидал большего. Приятным бонусом стал люк с навесным замком в конце коридора, который выводил в хозяйственную деревянную пристройку рядом с фазендой Андрея Палыча. Короче, самый настоящий потайной лаз получается. Похоже, Хромой был ещё и немного параноиком.

В это время у «большого дома» в БК «Афродита»

Паша совершенно не удивился, когда встретил Децла на выходе из «большого дома». Мелкий жук в темно-зелёном ватнике явно собирался сунуть свой нос на фазенду Хромого, но Черный ему этого сделать не дал:

— Идём чаю попьём, Жора. Покалякаем о делах наших грешных, — подтолкнул Паша Децла к двери, и тот, нехотя, но вернулся в теплоту здания.

— Павел Семёнович, завтракать будешь? — встретила их в дверях дородная женщина неопределённого возраста, которой в равной степени могло быть и под пятьдесят, и за шестьдесят. На широкой талии сельской бабы был плотно повязан пуховый платок.

— Нет, Анна Паловна, сыт! А вот от чайка с вареньем твоим не откажемся, — кивнул Паша, двигаясь в сторону кухонной комнаты, которую местные использовали в качестве столовой.

— Так самовар топлён, как раз. Сейчас Кузьмича кликну, со двора притащит! — засуетилась женщина и исчезла из зоны видимости, а мужчины сели на лавки за длинный стол.

— Слышь, Косой, чё за дела-то такие? — наконец не выдержал и спросил Децл.

— Для тебя — Черный.

— Да какой ты на фиг Черный? Хромой вот тоже не Вор, но хоть за бараком смотреть грузился. А ты кто? Около плавающий. Не по чину тебе такая погремуха. Косой ты, и есть Косой.

— Ты бы пасть свою прикрыл уже, Жорик. Не тебе чета люди меня Черным называли… — обстановка за столом начала накаляться, но тут прямо-таки вовремя на кухню зашёл худощавый мужичок в шапке-ушанке и в серой фуфайке, который тащил в мозолистых руках пузатый самовар. Он с громким кхеком водрузил его на стол аккурат между спорщиками. Следом за ним на кухню залетела и Анна Павловна:

— Мальчики! Вареньице малиновое. Вот чайничек со свежей заваркой. Индискай! — засуетилась женщина, неумело выговаривая название малоизвестной ей страны. — Кушайте, мальчики.

— Мальчики — синие пальчики, — пробурчал Децл, и мужчины зазвенели сервизом и ложками.

— Ладно. Ты мне скажи, Косой, ты чё автоматными рожами обложился? Военную часть решил открыть?

— Ну, положим, не я обложился, а Андрей их нанял, — Паша поморщился от ненавистной клички, сделал глоток ароматного чаю и отправил в рот ложку варенья в догонку. — Время щас такое. Проблемы пошли из-за Шарика. Спортсменами сыт не будешь. Пришлось нанять торпед. Это местные афганцы. Старший у них Вова Сержант. На переднем сиденье месра ехал, ты его видел.

— А этот чё за молодой был? Сопля говорливая, обыкновенная одна штука? — с ядом в голосе спросил Жора. От горячего чая он слегка взмок и стащил наконец с головы свою вязаную шапочку. — Чего он вами верховодит, лбами взрослыми?

— Он младший брат Сержанта. Единственный, кто в адеквате среди этих, — Черный неопределённо махнул фарфоровой чашкой в руке. — Ты рожи их видел? Они ж отбитые все на войне своей. Там есть у них такой Рэмбо с мёртвыми глазами. Так ты когда появился на горизонте, он сразу нож достал, — продолжал фантазировать Черный, с удовольствием видя, как на лице Децла появляется пусть не испуг, но сильное напряжение. — Вот пацан у них единственный с умом, потому и решает вопросы. Он, кстати, сиженный, хоть и маленько. А если не получается у него, то тут уж остальные подсобят, — Паша сделал характерный жест ребром ладони по шее и с грустью добавил: — а итог один: был бродяга — и нету больше.

— Не нравится он мне. На губах сиська матери не обсохла, — буркнул Жора, после чего достал папиросу и начал крутить в руке.

— Да тебе никто не нравится, но знаешь что? — Паша наклонился и доверительно добавил: — ты тоже нихрена никому не нравишься. — сказал он и громко хмыкнул.

— А я не червонец золотой, чтоб… да по хер! — мужчина отмахнулся, не договорив фразу, и шумно продул папиросину. — Если менты тут будут, мне где-то перекантоваться надо! Чё делать-то, Косой?

— В лесу перекантуйся, Децл, — зло оскалился мужчина, который старался не подавать виду, но всячески вскипал, когда Жора называл его нелюбимой погремухой. Да и не погремуха то была, а самое настоящее беспонтовое прозвище ещё с малолетки.

— Ладно, ты не гони. Паша — так Паша, — Децл положил локти на столешницу и, нагнувшись, внимательно посмотрел на Черного. — Так куда мне?

— Есть куда, — в глазах Черного недобро загорелись мстительные нотки. — У автоматных рож малина есть в доме возле ДК. Полуподвал, где они тренируются и собираются. Вот там и перегасишься.

— Чего, бля? — в шоке посмотрел на коллегу Децл и приоткрыл в удивлении рот так, что аж папиросина выпала. — Мне в конуру к автоматчикам? Я чё, из лагеря за этим на рывок шёл?

— Ничо, ничо. Потерпишь, — довольно оскалился Паша. Черный понимал, что история с подвалом военных — это чистой воды импровизация с его стороны. Но был уверен, что Студент будет в хорошем расположении духа после того, как откопает нычку Хромого. А кто это нычку ему указал? Паша! Вот и не откажет пионер Черному в такой мелочевке.

— А с катраном чё делать? — слегка успокоившись и пнув упавшую на пол папиросу, спросил Децл.

— Табличку повесь: «Санитарный день», — заржал Черный и, довольный собой, отправил в рот ложку с вареньем.