Студент: Долгопа

Глава 4

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Алексей «Ржавый» Новосёлов

Три машины проехали по дороге в направлении Лобни несколько километров и остановились. Фары осветили конец полосы леса, резко переходящей в открытое всем ветрам Шереметьевское кладбище:

— Во! Заебись местечко! — одобрил Ржавый и парни начали вылезать из машин, громко захлопали двери в тишине леса, двое подошли к багажнику открыли его и вытащили наружу Хромого, немедленно поставив того на ноги. Мужчина был изрядно потрепан и с мрачной ненавистью смотрел на окружающих

— Ну чо, Хромой? Хромай за нами, — заржал над собственным каламбуром Ржавый и процессия из десятка пацанов двинулась в сторону края лесочка. Побродив какое-то время по лесу и найдя небольшую полянку с упавшим на бок деревом с обильными ветвистыми корнями, процессия остановилась.

— Ну чо, Хромой, есть чо напоследок сказать? — спросил Ржавый, когда мужчину поставили перед ним на колени. Леха лениво надевал на руку самодельный кастет и с победным видом смотрел на своего оппонента, — может просить пощады будешь. Денег предлагать?

— На хуй иди, гандон, — Андрей Павлович поднял лицо и посмотрел на небо. Он все пытался осознать перед смертью, где же сплоховал и почему оказался в такой заднице?

— А чо так кисло? Я думал просить, умолять будешь, денег предлагать, не?

— А смысл? Чтоб прожить до того момента, как вы их заберете?– зло оскалился мужчина, — сына ты моего убил. Теперь по ходу моя очередь. Так что хорош пиздеть, щенок, делай то, зачем привез.

— Я убил? — озадаченно посмотрел на урку Ржавый, данное заявление даже немного сбило парня с настроя.

— Ну, а кто ж? И вот что я тебе скажу. Что ты, что все вы сраные махновцы-рэкетиры, по сути гопОта! Вы мизинца не стоите моего и таких как я. Попади вы ко мне на хату, сразу бы под шконку загнал, парашу нюхать отправил. Вы живете без понятий. Без понятий и подохните, а мы останемся, — Хромой изрядно завелся и уже почти кричал, — мы тут решаем. А вы никто. Поберайки с лохов кооператоров.

— Все сказал? — недовольно зыркнул на Хромого Ржавый, а потом резко как футбольный мяч пнул его в ухо сбоку. Голова дернулась, и мужчина завалился на бок. А балашихинские, стоящие вокруг него, будто только этого и ждали. Кинулись на мужчину толпой будто волки на добычу стаей, и начали мясить урку ногами.

— Ну чо? Живой еще? — когда избиение закончилось, Ржавый присел на корты. Взял урку за волосы и потянул на себя, рассматривая избитое окровавленное лицо своей жертвы, — тогда слушай, что Я скажу. Пизда вашей власти скоро настанет, синие. На воле мы заберем у вас всё! Вы в натуре как динозавры, просто вымрете. Так в аду своим и передай, — Ржавый плюнул в лицо мужчины. Сел сверху него и начал бить кулаком с кастетом по голове Хромого, пока не превратил его лицо в кашу. Андрей Павлович Хромов давно уже не дышал.

— Под корнями дерева его заройте, — встал на ноги и потянулся Ржавый, выдыхая пар изо рта, — Вован, поехали что ль помоемся в баньке и в Русь? Надо отпраздновать. Хавчик отомщен!

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Два коротких и один длинный сигнал клаксона, и из дома Хромого вышел высокий мощный паренек в спортивном костюме и не застёгнутой куртке. Об опознавательном знаке на предмет «свой-чужой» я заранее поинтересовался у Черного. Спортсмен прищурился в свете фар, рассмотрел хозяйский «Мерседес» и принялся открывать ворота, куда мы и заехали вместе с девяткой брата.

— Сколько тут людей в доме? — тихо спросил я Пашу, когда мы с ним и Ткачом вышли наружу, а из второй тачки появился Вовка, оставив Рэмбо сторожить Макара с еще одним воином интернационалистом. Мало ли, тот маякнет охране?

— Уезжали, было три, — покосился в мою сторону Черный, явно о чем-то раздумывая.

— Отпусти их, скажи пусть домой идут, — Черный напрягся еще сильнее, нахмурился и почему-то помедлил.

— Нет? Ну, хочешь мы их просто положим тут вместе с тобой? — предложил тихим голосом я, криво ухмыльнувшись, и подмигнул Паше.

— Саня. Бери пацанов и на сегодня свободны, — отмер Черный и скомандовал спортсмену, что стоял все это время в дверях дома в метрах десяти от нас.

— А Андрей Павлович где? — пробасил тот в ответ с сомнением в голосе.

— А это тебя ебать не должно, — огрызнулся Хромой, — по делам уехал. Тебе блядь доложить забыли. Бери пацанов и валите. На сегодня свободны. Вкурил?

— Да ладно, чо орать то? — буркнул парень и скрылся за дверью дома. А через десяток секунд следом за ним завалилась наша процессия. Разулись, разделись и двинули прямо в обеденный зал. Заняв место на стульях за столом и ожидая момента, пока дом опустеет.

— Слушай, Паша, а тут есть типа кабинета что-то? — оглядывал я с интересом убранство просторного помещения в котором впервые оказался.

— На втором этаже, — подтвердил мои догадки Черный.

— Ну, мы тогда погнали? — заглянул в зал здоровяк Саша. За его спиной отирались еще пару упитанных рож.

— Да, валите. Отдыхайте, — кивнул Черный. Когда троица ушла, внутрь дома вошли Рембо с бывшим сослуживцем и Макаром.

— Тогда, пожалуй, пошли в кабинет, — поднялся я на ноги и подошел к окну. Во дворе было спокойно и тихо, — Вова, Ткач, давайте со мной и Черным. А Рембо с товарищем, посидят пока с Макаром. Чаю что ли заварите на кухне, бутеров закиньте.

— Ты, Макар, посиди подожди пока тут спокойно, — поглядел я на бывшего подручного Хромого, — а потом мы вернемся и обсудим дальнейшее наше сотрудничество, лады? — Макар ничего не ответил на это, просто нейтрально пожал плечами. А мы двинули на второй этаж:

— Не хило люди живут, да брат? — я прошелся по кабинету размером метров пятнадцать на двадцать, осмотрел пару картин, массивные напольные часы, шкаф с книгами в красивых золоченых обложках и подошел к коллекции кинжалов, висящих на стене, — нацистские кортики. С войны. Мощно, — кивнул я, по достоинству оценив вкус бывшего местного авторитета. После чего развернулся вокруг своей оси и двинул к столу, по дороге наткнувшись на глобус на колесиках. Открыл его. Как и ожидалось внутри была емкость, в которой стояли початые бутылки алкоголя: виски, водка, коньяк, бренди, практически всё иностранных брендов.

— Ну что? Предлагаю снять стресс? Тебе что-то захватить, Паша? Рекомендую виски. Прекрасно расслабляет, — Черный мрачно посмотрел на меня и ничего не ответил, лишь брезгливо поведя плечом. Что нисколько меня не смутило. Я довольно крякнул и взял бутылку «Джонни Уокера» в одну руку, а пару коньячных стаканов в другую, — берите чо пьете, пацаны. Всем нам надо согреться и немного выпустить пар.

— Я лучше водку. Вова? — брат согласно кивнул на реплику Ткача и тот засуетился над глобусом в поисках рюмок. Я же налил вискаря в оба стакана и передал один в руки Черному, кивнув на кресло во главе стала, — садись, Паша. Если договоримся, будешь в этом кресле регулярно восседать.

Мужик мрачно посмотрел на меня своим косящим глазом и пробурчал себе что-то неразборчивое под нос. Обошел стол и упал в кресло. Потом поднял стакан и жадно осушил его до дна, — чо с Хромым будет? — спросил он, отдышавшись.

— А с ним уже ничего не будет, Паша. Будем считать — уехал в безвременных отпуск, — я сделал глоток терпкой янтарной жидкости, что немедленно обожгла нёбо и язык, — в Ессентуки.

— Хреновато, — расстроенно вздохнул Паша и посмотрел на бутылку, что стояла с моей стороны стола. Ну это я скорее догадался, куда он посмотрел. Как я говорил ранее, Паша косил, и не всегда было понятно, куда он смотрит точно.

— Почему? Наоборот. Я думаю очень многие в городе обрадуются, и не только в нашем, — я обнял бутылку ладонью и толкнул в сторону Паши. Тот кивнул, останавливая пузырь рукой. Налил себе на три пальца, подумал о чем-то, может помянул про себя сгинувшего товарища, и на вдохе выпил все без остатка, я же продолжил: — вырастил сына беспредельщика. Не смог его контролировать. Насолил серьезным людям, ну и сгинул вместе со своим ублюдком. Все вполне ожидаемо и логично. Или ты не предполагал, что к этому идет?

— Может и предполагал, да не то чтобы к этому. Ты сам-то кто, чтоб судить? — покосил на меня из-под кустистых бровей Черный. Смотрел он на меня слегка свысока, как на малое неразумное дитя, коим в его глазах я собственно и был.

— И то верно. Мы же не представились. Я Слава, погремуха Студент. Младший брат Вовы, — кивнул на парней, — Ткача ты видел, знаешь.

— И чего вы хотите? Бабки, нычки? — кисло улыбнулся Паша и сделал новый глоток алкоголя. Тот уходил в него как вода в сухую землю. Держу пари мужик представлял свое будущее не в самом радужном свете. И то правда, зачем группа боевиков могла сохранить ему жизнь и притащить в дом зажмуренного шефа? Понятно, чтобы Черный выдал все нычки и тайники не бедного уголовника. И жив, Паша полагал, что будет, ровно до того момента, пока мы не заберем последнее и в его персоне больше не станет нужды.

— Бабки — это хорошо. Но до них дело еще дойдет, — я поставил локти на край стола и внимательно посмотрел на Пашу, — но начнем мы с разговора, про перспективы.

— Какие перспективы? Берите бабки и валите. Вы же для этого сюда и приперлись, так?

— Ни хера не так, — я покачал головой и доверительно добавил: — Я тебя понимаю, Паша. Я бы на твоем месте про нас так же подумал. Но привезли мы тебя сюда не ради бабок Хромого, а чтобы предложить работу и партнерство

— В каком смысле, партнерство? — нахмурил брови мужчина, он не совсем понимал, о чем я говорю. Диалог свернул в неожиданную для него сторону, и он слегка растерялся.

— «Всмысле», если договоримся, все останется как есть. Только вместо Хромого будешь ты главным в городе, — я отпил из своего стакана, может внешне было не видать, но стрелка изрядно попила мне нервов, а под бухлом становилось полегче, — номинально главным, конечно. А по факту, под контролем моего брата. Важные же решения будем принимать… — я задумался, подбирая слово, — как это говорят — «коллегиально», — от интеллигентного словечка Хромой поморщился. Я покосился в сторону Вовы, что помалкивал и позволял вести разговор мне. О чем мы, собственно, с ним договорились заранее, еще до стрелки прикидывая наши дальнейшие действия в случае успеха, — но знать об этом будем только мы. Так что для всех единственным главным в городе будешь ты, Паша.

— Ахахаха, — Паша тихо и хрипло рассмеялся и даже утер выступившие слезы, — серьезно? Ты думаешь все так просто? Смекай, паря! У Хромого были связи со всеми главным людьми в городе: с ментами, прокурором, председателем, директором рынка, да много с кем. За ним была поддержка московских Воров. Или вы думаете, что пуколки свои достали и с вами люди разговаривать теперь будут? Ахахаха! Ну вы, конечно, фантазеры, — Паша снова негромко рассмеялся, на физиономии его читалась обреченность и превосходство над несмышленышами, что решили голой силой взять на штыки город. Он снова налил себе янтарного напитка и выпил, — и меня тоже слушать никто не будет. Как узнают, что Хромого «того». Что с фурой не порешали тоже. Так сразу и поставят от себя человека на город. Да вон, того же Журика, а мне пинка под зад дадут, отседова и до Магадана. Это я уж молчу, что, если кто стуканет о стрелке мусорам, а кто-то по любому рано или поздно стуканет, еще и менты могут на хвост упасть. Вы просто не сечете в какой блудняк сейчас залезли.

— Согласен. Мое предложение звучит несколько, — я пощелкал пальцами, выбирая слово, — амбициозно и нереалистично. Но это на первый взгляд. Смотри сам, — я принялся загибать пальцы, — о том, что Хромого больше нет, знаем только мы. Для остальных он просто уехал, а куда не сказал. Когда еще это протечет? Хрен его знает, но время у нас точно есть. Это раз, — я загнул первый палец, — все контакты по хозяйственной части ты знаешь, а они знают тебя. Верно? — Паша кивнул с легким удивлением следя за здравыми размышлениями юнца, — когда местные поймут, что Хромого нет, так и так пойдут к тебе. Им не по хер ли кто им башляет? Наоборот, даже лучше будет, что бабки засылать теперь будет не ваш Андрей Павлович. Давай по чесноку: Хромой всем местным после последних косяков поперек горла. Не прав я? — Черный задумался и кивнул:

— Вроде, пока верно базаришь.

— Вот! Давай дальше, — я загнул третий палец, — про фуру. Фура я так понимаю воровская? Что в ней?

— Их. Хрен знает что. Мало ли?

— Срок какой дали ее вернуть?

— В понедельник Журик за ней приедет. И если ее не будет, то все ваши планы по пизде пойдут. Это Вор, Хромой через него связь с Москвой держал. Молодой и дерзкий засранец. Жадный до власти и бабок, с ним вы как со мной хрен убацаете, — Паша презрительно поморщился как будто говорить об этом Журике ему было крайне неприятно.

— Ну так не проблема. Будет твоим Ворам и фура, вместе с товаром, — пожал я плечами, взял стакан и сделал еще один глоток. Ребята сбоку от меня после рюмки водки перешли на французский коньяк. Видимо дорвались до дорогих иностранных напитков. Ладно хоть рюмки не полные наливали и слушали внимательно. С интересом, — итого. Проблема с грузом решаема к сроку. Хромой в отпуске, в Ессентуках.

— Ага. Только отпуск затянется. И возникнут вопросы, — покачал головой Черный, — и чо тогда?

— А тогда, все лучшие люди города и все с чего получал Хромой в Долгопе уже будет завязано на тебе. А у тебя будет целый начальник охраны Ткач, — я кивнул на парня, — с его орлами афганцами. Скажи плохо? Дальше. В общак засылаете же? Значит будешь дальше засылать. Ну и смысл тебя менять Ворам при таких раскладах? Жулики народ рациональный, тебе ли не знать?

— Журик все равно полезет в город. Как почует, что место свободно, сразу и полезет, — поморщился Черный от упоминания молодого Вора, но было видно, что к словам моим он отнесся серьезно и смотреть на меня свысока перестал.

— Ну так это проблема не срочная. Не переживай, — посмотрел я Паше в глаза и с иронией подмигнул, — пусть лезет. Встретим.

— Гладко стелешь, — буркнул мужчина, но сам сидел явно задумчивый от услышанного, — хотя звучит вроде здраво. Только мне какой интерес? Хромой мой кореш старый был, а вы кто?

— А мы твои новые кореша, — хмыкнул я, — интереса тут у тебя два. Жизнь, это раз. Что уже не мало. Ну и конечно бабки и статус. Это сразу два и три. То, что ты не сам по себе, знать будем только мы. Получать ты очевидно будешь куда больше, чем при Хромом. Жить будешь в его доме. Ездить на его дорогой машине. Трахать его баб. Поди плохо?

— Может оно и не плохо. Только думаешь я не догоняю, что вы моей жопой прикрываться будете? — спросил мужик, но все таки кивнул через паузу, — хотя лады, малец. Всему есть своя цена. Банкуй.

— Отлично. Руку жать предлагать не буду, знаю, что у вас это не принято, — криво ухмыльнулся я урке и еще раз подмигнул.

— Странный ты, малец, какой-то. Стелишь как положенец Ерёма в 71 году, когда я на первую ходку заехал в Воркуте.

— А я, Паша, больше на зону не собираюсь, — я слегка помрачнел, вспоминая прошлую жизнь, а потом шутливо добавил, — и тебя туда не пущу и не проси.

Дальше все пошло как по маслу, сперва мы открыли сейф любезно предоставленным Пашей ключом: как я и ожидал, миллионов там мы не нашли. Десять тысяч в марках и долларах и около пятнадцати штук в рублях. Куда важнее документация на кооператив «Афродита», машины и дом. А так же, некоторое количество долговых расписок, с которыми еще предстояло разобраться что делать. Выяснив, что основной курок (тайник) Хромого в «Афродите», посадил Ткача с Пашей и Вовкой разбирать документацию, в конце концов теперь это их делянка. И еще озадачил Черного составлением списка с чего получал в городе Хромой. А сам занялся изучением рабочего стола, надеюсь, уже покойного урки. По словам Черного, тайник был где-то в нем, а именно в одном из выдвижных ящиков. Подробности Паша не знал. К слову, урка вроде успокоился смирился с ситуацией и даже втянулся в общий движняк. Но наивно было бы полагать, что он нам доверился полностью и стал нам в один момент добрым товарищем. Все будет зависеть от того, какой будет промежуточный результат наших действий. И именно из этого он и будет исходить, решая, присоединяться к нам окончательно или нет.

— Ага, — кивнул я своим мыслям через какое-то время, когда сбоку на днище одного из выдвинутых мной ящиков нащупал металлическую кнопку. Нажал, и фанерка отошла, открывая в ларчике второе дно. Улов тут был куда интереснее: еще восемь тысяч баксов, начищенный до блеска шестизарядный револьвер из нержавейки каких-то старых годов середины 20го века, с гравировкой «Smith and Wesson» на стволе. К нему шла коробка на тридцать шесть патронов, причем с надписями на английском на ней и явно американского происхождения. Видел такие револьверы в кино у копов и шерифов.

— Гляди какой? — показал я брату и оружие пошло по рукам, — не пролюбите только. Митяю подгоню, заслужил.

— Не жирно ему будет? Явно же не нашего производства, — поинтересовался Вова с легкой завистью в голосе, откидывая вбок заряженный барабан и с живым интересом рассматривая иностранное оружие.

— Не жадничай, брат. Нам еще работать вместе, — спорить Вова не стал, а я достал на свет Божий пару видео кассет и толстый белый конверт с фотографиями внутри. На них какие-то мужики-важнюки в белых простынях на голое тело обнимались с Хромым в бане, сидя за столом явно пьяные. Вот один из них, тот что самый толстый, трахает каких-то распутного вида телок. А вот третий член коллектива в парной… хммм…

— Это кто, Паша, такой игривый по пацанам у вас прикалывается? — кинул я на стол фотки перед Черным.

— Ааа. Это председатель горисполкома наш, Павел Лаврентьевич Трусов, — поморщился Черный и отодвинул в сторону фотки, — когда по первОй сам увидел, все не понимал, как Андрюха ему руку при встрече жмет. А это Милютин и прокурор. Те, что с марухами.

— Хитрый был мужик этот Хромой, вот и жал, — одобрительно поцокал я языком и смахнул компромат обратно в конверт, — но зато нам работать будет проще, — больше в доме ничего не было. Мебель, посуду, технику — все это я решил не трогать. В конце концов теперь это наш дом, во всех смыслах. Договорились с Ткачом, что он переберется сюда на постоянную основу как на личную базу, взяв несколько ребят для охраны днем и ночью. Черный станет его зоной ответственности, а на хозяйство и видеосалоны он поставит помощника. Ну, а брат по первой поездит за Пашей и Ткачом хвостиком, чтобы узнать все контакты, явки, суммы и вообще, как делаются дела. На мне будет общая координация действий, контроль контактов Хромого с Ворами, решение сопряженных с этим проблем и конечно же Митяй.

Я все ждал недовольства от Вовы, в конце концов не под такое был мой брат заточен, но тот, увидев иностранную валюту, явно прикинул открывающиеся перед ним и его ребятами перспективы. К тому же, еще раз убедился, что мои планы вполне себе претворяются в жизнь. А потому Сержант окончательно доверился своему младшему брату и согласился идти в ту сторону, в которую я его вел: захвату Долгопы под себя.

— Ладно, поздно уже, — я повернул ладонь тыльной стороной и посмотрел на часы. Они показывали десять вечера, — Паша, Макар этот, что внизу сидит, что за человек? Проблемы будут?

— Не думаю, — покачал головой Паша, мужик продолжал сидеть за столом и квасить по-маленьку, — он семейный. На детей горбатится, так что лишь бы хорошо платили. Спокойный парень, стреляет хорошо.

— Он инструктор по стрельбе. Наш, военный, — добавил брат и пояснил, — в первый приезд разговорились с ним.

— Ну, значит договоримся, — я встал на ноги, и взял пакет с деньгами, документами и компроматом с собой. Оставлять это в одном доме с Черным я решил излишним искушением для последнего, — тогда пока расход. Ткач, ты с Рембо бери его кента снизу и тормозите здесь до утра. Вон, Гриню тоже оставьте, — я кивнул на окно, где засветили фары подъезжающей буханки, — в общем, приступайте к своим обязанностям. Втягивайтесь в процесс. Потом с Вовой выберете, кого взять тебе в команду. Утром в десять поедем в «Афродиту». А я пойду с Макаром пообщаюсь. Гриню, кстати, реально тормозите. Буханка может завтра и понадобится.

Я спускался вниз и прикидывал, что в ближайшее время у меня выходил жесткий цейтнот. Разговор с Макаром, решение вопроса со справкой в травматологии, поезда в «Афродиту», встреча в Химках с подельниками мошенниками, решение вопроса по фуре с Митяем. К тому, же стоило бы поговорить с братом, когда приедем домой. И это еще если никакие другие мелочи не всплывут.