Студент: Долгопа

Глава 5

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

— Ну что, Макар. Заставили мы тебя слегка подождать? Давай тогда знакомиться. Я Слава Студент, младший брат Вовы Сержанта. Остальных пацанов ты вроде знаешь, — я присел за стол к бывшему охраннику Хромого, что спокойно сидел и пил чай с лимоном. Посмотрев на него, невольно восхитился невозмутимостью парня, — а ты молодец. Ни нервов, ни переживаний.

— А смысл переживать? — спокойно покачал головой парень, — я просто наемный охранник. С Хромым был рядом, потому что единственный, кто среди его окружения умел хорошо стрелять. Если сразу не грохнули на месте, то какой смысл это сейчас делать?

— Молодец, верно мыслишь. А скажи, Макар, у тебя вообще какие планы? — внимательно посмотрел я на него.

— В смысле? — мой вопрос слегка сбил с толку военного.

— В смысле, чо дальше делать планируешь? — я покосился на Рембо, сидящего рядом с молодым веснушчатым рыжим парнем. Я все силился сообразить, кто этот пацан такой. Нет, понятно, что тоже их коллега по Афганистану, но вот ни лица, ни имени его вспомнить не получалось. Бросив бесполезные попытки, я повернул лицо к Макару.

— Работать хотелось бы и зарабатывать нормально, — ожил он, после нескольких секунд раздумий.

— Ну, если ты хочешь работать, то давай обсудим работу, — я положил ладонь на столешницу и забарабанил по ней пальцами, — только прежде запомни, сегодня не было никакой стрелки. Ни для кого не было, даже для Господа Бога. Это понятно?

— Вполне, — кивнул военный с серьезным лицом, — это изначально было ясно.

— Радует твоя сообразительность, — хмыкнул я и уточнил, — Сколько тебе платил Хромой?

— Триста рублей, в первых числах месяца.

— Тогда давай так. Я думаю, Паше Черному пригодился бы водитель и охранник. Будешь работать в этой должности. На нас работать. Первый месяц оплата та же. Надо посмотреть тебя в деле. Если все утроит, то обсудим прибавку.

— Хорошо.

— Но есть важный нюанс, — я поймал взгляд военного и посмотрел на него, не мигая, — если ты, Макар, задумал чего. Не уверен в чем-то. Или камень какой за душой держишь. Лучше сразу развернись и уйди. Потому что закончится это для тебя очень плохо, — Макар не отвел взгляд и ответил спокойно, глядя глаза в глаза:

— Если ты про Хромого намекаешь, то мне все равно. Он платил, я работал. Ничего личного. Мне семью надо кормить, а Министерство обороны платит все хуже и с огромными задержками.

— Ну тогда по рукам, — я протянул ладонь, и Макар ее крепко сжал, — тогда завтра к восьми приезжай сюда. И поступай в распоряжение младшего сержанта Ткаченко, — я посмотрел на Сашу, что прямо сейчас благодарил рыжего веснушчатого парня, за то, что тот притащил с кухни пару стаканов с кипятком. И как раз сейчас наливал в них заварки из чайника для Вовки и Ткача, — он тут будет теперь вроде как начальником службы безопасности.

— Принял, — кивнул Макар и поднялся на ноги, — я тогда пойду? Жена с детьми, наверное, волнуются.

— Давай, — кивнул я и проследил за тем, как парень скрывается за дверью. После чего перевел взгляд на Вову и Ткача, — мужики, присмотрите тогда за ним. Особенно по первой.

— А на кой он тебе? У нас шо, своих пацанов мало? Так если шо, то мы завсегда еще найдем. К нам почитай каждый месяц обращаются пацаны, за работой и за помощью, — не понял моего решения Ткаченко.

— Он же с Хромым крутился. Примелькался уже всем. Пусть и дальше крутится, вроде как ничего не случилось, — ответил Вовка за меня, и в общем-то был абсолютно прав. Потому я просто кивнул, подтверждая его слова, погладил ладонями скатерть и спросил, — ладно. Мы с Вовой тогда двинули. Вы мне вот что скажите, у вас в нашей травматологии есть кто, чтоб справку нарисовали о переломе?

— А на кой тебе? — простодушно спросил Ткач, чем заслужил ироничный взгляд Вовы, — да я так спросил. Просто. Жинка же моя Ленка врачиха. Сегодня аккурат в ночную. Поможет, по семейному. Вовку то она знает.

— Тогда мы двинули. Доброй ночи, мужики. С караулами и всем остальными сами разберетесь. Ваш профиль, не мне вас учить, — встал я и пожал руку Рембо, потом Ткачу, а потом и веснушке. Почему я все же его раньше не видел?

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

— Не злишься на меня? — покосился я на брата, сидя на переднем пассажирском кресле авто. Мы выехали со двора дома Хромого на белой девятке и двинули в сторону поликлиники в местную травму, что в Долгопе, как и почти везде, работала круглосуточно.

— За что? — удивленно перевел на меня взгляд брат.

— Ну за то, что я твоими людьми командовал.

— Не парься, — хмыкнул Вова, легкомысленно махнув рукой, — знаешь как мне майор мой говорил? Хороший генерал тот, что в момент боя думает о победе, а не о субординации. А мы сегодня были пусть и не на войне, но на военной операции точно. И вроде как успешной, — Вова помолчал, крутанул баранку, вписываясь в поворот, и продолжил: — к тому же, ты мой брат. Пацаны тебя знают и уважают. Да и язык у тебя подвешен, чего уж. Я бы так вот с уркой договориться бы не смог. А ты «это раз. Это два.» и тот уже сам сейф открывает и бабки отдает.

— Ну, тут ты не обольщайся. Жулики народ непростой и хитрый. Это он сейчас на все согласный, а сам будет присматриваться. И если слабину дадим… сам понимаешь. Так что спину ему не показывай и держи глаза открытыми, — предостерег я брата.

— В общем то, меня тревожит другое, — мы уже подъезжали к больничке, когда Вова снова заговорил, — не оставляет меня ощущение, что я стремился не совсем к этому всему, с души воротит от этих уголовных рож, — подтверждая свои слова, брат поморщился.

— Давай домой приедем и спокойно все это обсудим, — хлопнул я его по плечу, мы как раз припарковались у входа в травматологию. Женой Сани Ткаченко оказалась веселая говорливая пышная женщина лет тридцати на вид, которая буквально за пол часа помогла решить мой вопрос. Сделали запись в регистратуре и в журнале приема, выписала справку на месяц и «гуляй Вася». Пообещав, что с нас конфеты и вино, которое мы в самое ближайшее время передадим даме через ее мужа, тем самым заставив пышку мило покраснеть, мы с братом вернулись обратно в машину

А в квартире моей нас ждала интересная картина. В зале на диване в полном отрубе храпели перед включенным телеком Медвежонок с Чижом. Возле дивана стояла табуретка с полупустой бутылкой водки, двумя рюмками и нехитрой закуской. Из чего можно было легко догадаться, чем пацаны совсем недавно тут занимались.

— Разморило парней, — с иронией в голосе прошептал я брату, с которым мы стояли в коридоре у входа в зал.

— Так они по ходу тут не одни, — кивнул Вова на вешалки у двери, на которых висели девичьи куртки. К слову, куртки мне очень хорошо знакомые.

— Ща, не разувайся. К тебе поднимемся, — я скинул обувь и прошел в спальню. И точно! Две мои рыжие красавицы лежали одетые на застеленной кровати и тихо посапывали. Видимо пришли близняшки в гости и не дождались меня. Ну что ж, скоро я к вам присоединюсь — пообещал я мысленно девочкам и вернулся в коридор к брату.

Пол часа спустя

— Знаешь, малой, вроде все ровно прошло. А все равно чувство, что какой-то херней втухаю, — это были первые слова брата, когда мы зашли в его новую квартиру и сели за небольшой стол на кухне, покрытый старой засаленной клеенкой. Что сказать про новую берлогу брата? Да примерно та же самая обстановка, мебель и планировка что и в моей. Разве что шкафы были пока что пустыми в зале. Да на кухне бардак холостятcкий, — вроде с одной стороны и понимаю зачем мне этот геморрой. А с другой, не совсем к тому я Славка стремился. Чтоб вот так с бойцами на стрелки бандитские по ночам гонять.

— А к чему ты стремился, брат? Ветеранам афгана, государством брошенным, с деньгами, работой и с лекарствами помогать? — пожал я плечами, глядя как Вовка наполняет нам рюмки белой прозрачной жидкостью, — ну так, много ли ты кому с видеосалонов и ларьков поможешь? На еду, десятку человек? А другим как? — я хмыкнул и откинулся на спинке стула, — а ведь только по московской области сколько бедолаг ваших сидит? Без работы с голоду пухнет семьями?

— … — брат ничего на это мне не ответил. Смотрел расфокусированным взглядом куда-то в никуда и думал о чем-то, крутя рюмку в ладони.

— Страна меняется. Стрелка вчерашняя, по сути семечки. Бандиты и уголовники плодятся как тараканы у нерадивого хозяина на хате. Им будет становится тесно и через год-другой они придут к тебе. За тем немногим, что у тебя есть. Чо тогда делать будешь? Делиться? Или за оружие возьмешься?

— Чо у тебя за мода такая, краски сгущать, Слав? Да и к тому моменту, возможно, успели бы справить союз. Давай, — мы чокнулись рюмками, наполнив тишину комнаты веселым звоном, и выпили.

— Да ну? Сгущаю говоришь? А то, что ты в Шереметьево таксистов крышуешь, а Митяй на аэровокзал залез государственного, ёпрст, международного аэропорта, это что по-твоему? Показатель силы и контроля власти? Ты еще года три назад себе такое вообще представить мог? — я хмыкнул и покачал головой, а потом добавил, — а на счет союза твоего. Ну подал бы ты заявку в наш горисполком. Только кому ты там нахер сдался? Как думаешь, сколько бы ее мурыжили и что бы тебе ответили? — я вопросительно посмотрел на брата, — а ответили бы тебе: «мы вас туда не посылали». Это если бы вообще ответили.

— Суки! — зло прошипел Вова, слегка бледнея лицом, — точно так и сказали бы. Уж я эту фразочку наслушался, поверь. Будто мы сами туда себя отправили.

— Ты не злись. Сейчас и дальше принцип у всех будет один: выгодно, не выгодно. Если за тобой будут стоять деньги и сила, с тобой будут иметь дело. А нет? На кой хер ты кому такой красивый нужен? Орденам твоим сейчас цена — рубль штука.

— На больное то не дави, — покосился недовольно брат и обновил в рюмках напиток.

— Говорю, как есть. И если ты думаешь, что все как-то само рассосется, забудь! Ничо не рассосется, дальше будет только хуже. Ты и сам это видишь, просто верить не хочешь. Потому, либо ты займешься делами и возьмешь все под свой контроль. Либо просрешь возможности и сгинешь через пару лет в эпичном сражении за кооперативный ларек.

— Что ж выходит? С одной войны, вернулись прямо на другую? — мрачно хмыкнул парень и покачал головой.

— Можно и так сказать. А воевать куда удобнее, когда заранее подготовил укрепления, хорошенько окопался и подготовил ресурсы, — я внимательно посмотрел на брата, — и именно этим ты и займешься с помощью Черного. Связи, контакты, схемы работы — на ближайшее время тебе надо стать тенью Паши, брат. Чтоб знать на зубок, как и что функционирует в городе. С кого получать, с кем делиться. Чтоб в любой момент, ежели чего, занять место Черного не номинально, а уже полностью. И вот тогда, тебе хоть союз ветеранов, хоть общество любителей сплясать гопака.

— Ну да. Если председатель будет кормиться от нас, то исполком любую мою бумагу подписями испишет, — брат мой дураком не был. Понимал, что выбора у него нет, раз уже впрягся. Понимал, что так лучше в первую очередь для его же планов. Просто слегка рефлексировал на тему криминала. Для того я и сел с ним поговорить на ночь глядя. Американцы придумали психоаналитиков. Русские же люди, чтоб излить душу, приглашали друзей или близких на кухню на рюмку водки.

— Конечно, — кивнул я, глядя как брат достает сигарету и прикуривает от включенной для отопления конфорки, — а там глядишь и сам своего кандидата в председатели отправишь, — подмигнул я брату и улыбнулся.

— Я только не понимаю, чего ты сам на место Хромого не сядешь? Общаться с контингентом этим ты умеешь. Плаваешь в теме как рыба в воде. А я бы с ребятами подмогнул бы.

— Что я вижу? — фыркнул я иронично, взял порезанный напополам огурец, просоленный изнутри и откусил половинку, — старший брат ответственность на младшего переложить хочет? Не, Вов. Ты мою рожу видел? Я ж выгляжу как пацан. Меня еще какое-то время просто не будут воспринимать всерьез. И убедить взрослых дядек со мной работать, будет тот еще геморрой. Вид не тот. А тебя в Долгопе знают. Причем с положительной стороны. Ветеран, орденоносец. Тебе и рулить. А я помогу. Из тени. Буду смотреть, находясь НАД ситуацией. То, что не увидишь ты, увижу я. И завязывай уже хандрить.

— Ладно, — кивнул брат и выдохнул облако сизого дыма, от запаха которого я слегка поморщился, — ты выходит типа серый кардинал, малой, а?

— Типа того. И еще, Вов. Чисто мнение твоего серого кардинала. Завязывай строить из себя атамана казацкой вольницы. Ты же человек военный. К тому же, в скором времени один из больших шишек в городе, а дальше и целого cоюза вояк. А значит одеваться и вести себя надо соответствующе, по-деловому. И иерархию тоже выстраивать так, чтобы за каждым бойцом не ты бегал сопли подтирал, а твои помощники. Ты, по сути, теперь генерал. А генерал рядовых не расселяет и бытом их не занимается. Спускает задачи полковникам, те майорам и так далее. Да чо я тебе рассказываю? Сам знаешь, как у вас в армейке устроено.

— Ха! Генерал, скажешь тоже, — заржал Вова, на лице его наконец снова заиграла привычная улыбка. Держа между двух пальцев сигарету, он потер шрам на брови, и добавил: — у нас личный состав — двадцать человек без одного бойца. Больше просто не тянем. Вот и все мое генеральское войско.

— Уже тянете, брат. Так что потихоньку можешь расширятся. Деньги есть, — напомнил я Вовке о нашем сегодняшнем куше, — валюту оставим про запас у тебя. Вот тебе и кубышка на черный день. Валюта только расти будет. А рубли с тобой раздербаним пополам. По братски.Их и вкладывай, мертвым грузом под матрасом не держи.

— Помню, ты уже предупреждал на счет денег. Но вообще, ты конечно сегодня дал, — одобрительно посмотрел на меня брат, — развел этого урку как чай в стакане. Я бы точно так не смог. Гнул бы через колено на прямки.

— Ну так учись, пока я жив, — улыбнулся я Вовке, тот фыркнул, встал на ноги и ладонью взъерошил мне на голове волосы.

— Ладно! Отбой. Маршируй к себе спать. Тебе еще наряд с твоими кралями отрабатывать. А побудка у нас ранняя.

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)

Павел Семенович проснулся утром как обычно ни свет ни заря. Даже нервный стресс прошедшего вечера, а так же триста, а может и все четыреста, грамм иностранного алкоголя не заставили его внутренний будильник промолчать и дать телу отдохнуть подольше. Скинув одеяло и спустив ноги на пол, мужчина втянул пальцы ног и поежился. В доме Хромого в этой гостевой комнате привычно сквозило. А в Андрюхиной спальне Черный заночевать не решился. Не переварил еще он смерть многолетнего корешка. Хотя искушение было велико.

— Доброе утро, — войдя на кухню после утреннего моциона, Паша встретил веснушчатого бойца в поношенных защитного вида брюках и серой майке, тот уверенными движениями возился с плитой, конфорки которой были заняты шкворчащей сковородой и закипающей джезвой. За прямоугольным широким столом сидел Макар в неизменном костюме явно не новом и пил кофе, — заварить чего?

— Чаю черного, — с раздражением в голосе буркнул Черный. Слишком много автоматных рож на одно утро. По дороге он встретил Романа, того самого, с рыбьими глазами и вот еще этот рыжий теперь.

Паша сел за стол. Поскреб пальцем скатерть, размышляя о том, как он дошел до жизни такой, что завтракает в доме полном военными. То, что сын Хромого затащит их в непонятное, Черный говорил Андрею не единожды. Он чуть ли не единственный в окружении Хромова, кто мог ему подобное озвучить, не боясь последствий. И не сказать, чтобы Андрюха не понимал здравость суждений товарища. Но сын есть сын. Сам Черный себе потому такую слабость так и не позволил.

Пока кореш пребывал в уныние от смерти ребенка, Паша внутри ликовал и сильно надеялся, что с гибелью Алексея все вернется на круги своя. Станет как прежде. Только, по ходу, не зря говорят, что хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Не успел Паша вдосталь нарадоваться гибели ходячей проблемы, как прилетело откуда не ждали. И вот, надежда на безбедную счастливую старость со своим углом, приятным доходом и греющими бок молодухами, обернулась в лучшем случае перспективой побега в северные города и веси, а в худшем…? Кто знает, что было в той фуре и что решили бы Воры? Время такое пошло, что Черный порой не всегда понимал, чего ждать от московских жуликов.

Надеялся ли Паша на решение вопроса с помощью военных? Головой, конечно, да, а вот чуйка подсказывала, что верить автоматным рожам нельзя. Да и право слово, дойти до мокрого, им честным жуликам — это по сути расписаться в собственном бессилии. Грязно действовал Андрей, но удила были закушены, и Хромой пер, не соображая куда. Зато за него соображали другие.

Вчера, стоя на коленях и видя, как на поляне появляется Ржавый, а нанятые Хромым военные держат их на мушке, Паша сильно растерялся: кто и как умудрился организовать подобное? Свести на одной полянке всех их врагов, да еще и подговорить военных на смену стороны? И уже после разговора в кабинете он понял.

Малой.

Все указывало на то, что их двух матерых жуликов переиграл юнец с пушком под носом. Как он сказал? «Это мой старший брат Вова»? Вот он, ответ на вопрос, почему переобулись военные. Хотя почему переобулись? Нет! Действовали по плану. По плану этого Славы. То что пацан приехал с Митяем, а потом играючи пообещал, что лобненский отдаст ему фуру. То, как чуть ли не командовал приехавшими балашихинскими. Все говорило о том, что пиздюк и был центром, вокруг которого крутились события. И не поверил бы в это Паша никогда, если бы не тот разговор в кабинете Хромого. Пиздюк? Нет. Матерный молодой волчонок, хитрости которого позавидуют многие старые битые хищники. Волчонок, который даже его, Черного нашел какими словами убедить, добровольно стать для него заслоном от московских воров и собственноручно отдать нычки покойного кореша. И ведь до сих пор, крутя в голове ситуацию и так, и эдак, Черный оставался при мнении, что так поступить и надо было. Что все сделано верно. Деньги и власть, неплохая альтернатива смерти или побегу в глухой медвежий угол. А то, что власть эта совсем не полная. Так, когда она у Паши была другой? При Хромом что ли?

Нет, стоит отдать должное волчонку, он разыграл комбинацию на пятерку. Воспользовался состоянием Хромого. Сыграл на случае…

Или не на случае?

Черного прошиб пот, и он дрогнувшей рукой взялся за горячую кружку чая, что минуту назад поставил перед ним рыжий парень. Пересохшими губами урка сделал глоток. Как там передали, что говорил Алик? На даче был пионер? От пришедшего озарения Паша чуть не задохнулся, забыв, как дышать. В груди боролось сразу несколько мощных чувств: от злобы до восхищения. Ведь, если гибель пацанов, это дело рук Студента, то более хитрой, расчётливой и хладнокровной гадюки Черный в своей долгой жизни просто не встречал.

— Тебе плохо? — слова Макара вывели Черного из размышлений, сбивая с мысли. Он с непониманием рассеяно посмотрел на Макара:

— Чего?

— Побледнел говорю сильно. Нормально себя чувствуешь? — уточнил парень, делая аккуратный глоток кофе.

— Пойдет, — кивнул Паша, сглотнув образовавшийся ком в горле. Рыжий пацан куда-то свалил и Хромой, хитро прищурившись, посмотрел на Макара: — так значит тебя тоже оставили?

— Ну да, водителем и охранником твоим, — кивнул Макар невозмутимо.

— Ну-ну, — Паша нагнулся и тихо добавил, — ты, Макар, главное не забывай, кто твой друг, а кто нет. А то, я так понимаю, ребятки эти, — Паша кивнул себе за спину, — уж очень дружат с балашихинскими. И им пока невдомек, кто на самом деле Хавчика загасил. Так что давай, — Черный хмыкнул и сделал глоток чая, — охраняй меня на совесть. Чтоб дальше так и оставалось. От всех и вся охраняй.