Студент: Долгопа

Глава 20

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Ситуация с обнесённой хатой брата дала мне морального пендаля, взбодрила и вернула в реальность. Можно сколько угодно планировать и даже успешно реализовывать свои планы, но в какой-то момент может прилететь оттуда, откуда ты не ожидал и ожидать не мог. Залезь домушники ко мне в квартиру и найди баксы… Честно говоря, было бы крайне неприятно.

С другой стороны, сомнений в том, что исполнителей хаты Вовки мы найдём, у меня не было. С деньгами и техникой или уже без — они должны попасться. Уверенность моя зиждилась на банальной логике. Переехал на новую квартиру брат недавно, как и купил дорогую «двойку». Значит скорее всего, проболтался кто-то свой и почти наверняка — в черте города Долгопрудного. А значит, с высокой долей вероятности, исполнители были тоже местные. А Долгопрудный — не такой большой город, всего где-то семьдесят тысяч душ. Трудно будет не попасться, когда тебя ищут и через ментов, и через уголовников.

К слову об этом. Вернувшись домой, я прежде всего отзвонился сперва Пельменю, а потом и Чижу. Оба парня оказались у Серёги дома, потому после моего клича быстро подрулили ко мне.

Объяснив Пете, что так как хату моего брата выставили, я беспокоюсь, и ему придётся покараулить мою квартиру, пока мы с Чижом двигаемся по делам. Мы с Серёгой поехали в Химки. Пельмень, кстати, особо не возражал. А чего возражать, когда у меня в зале стояло самое желанное развлечение восьмидесятых — видеодвойка и куча кассет с фильмами к ней? К тому же мои парни, как та собака Павлова, выучили главный для себя рефлекс: если Слава что-то просит сделать, то обязательно за выполненную просьбу премирует деньгами.

— Серёг, у меня для тебя будет важная задача, — обратился я к Чижу, когда мы выехали со двора на нашей белой «копейке» и двинули в сторону Химок по серым, даже на вид скользким улицам. За окнами проплывали панельные пятиэтажки вперемешку с частным сектором. — Ты же с пацанами постоянно на контакте. Пусти цинк: мало ли кто в последние дни видел у нас возле дома мужиков незнакомых или машины чужие, подозрительные.

Я сунул руку во внутренний карман, достал несколько купюр по двадцать пять рублей и отдал другу.

— По двадцать пять каждому за любую информацию.

— Жопа слипнется! «Катеньку» им? — хмыкнул друг, но бабки в карман тканевой куртки спрятал. — И так всё расскажут. Чирик подгоню, если в натуре чё дельное скажут и сгодится.

— Ну тут тебе видней.

— Не ссы, Славян! — кивнул Чиж, впрочем не поворачивая головы и не отрывая глаз от дороги. — Пацаны полюбэ чё-нить засекли! Найдём мы этих гандонов.

На том и порешили.

Серёгу-кооператора я застал буквально у входа в его офис в «Гастрономе». Повезло, что не разминулись, потому как заехал он туда за какими-то бумагами всего лишь на минутку. Впрочем, так как парень спешил, разговор получился короткий. Сообразив, что мне требуется, молодой кооператор пообещал на завтра после обеда выделить пару специалистов. Поблагодарив его и без подробностей объяснив, что вопрос сбора долга с кидал потихоньку движется, я двинул дальше — к гостинице «Космос», в надежде пообедать и застать там Женю Майора.

За время моего отсутствия ресторан ничем особо не изменился. Всё тот же «белопузый» швейцар на входе — пухлый мужчина в дешевом черном костюме при белой рубашке. Та же обстановка в помещении: тяжёлые портьеры со шторами, хрустальные люстры с частью перегоревших лампочек, те же столы с чистыми, но простенькими скатертями. Получив «чирик» на руку и проводив меня с довольным видом к пустующему столику, швейцар удалился. А молодой юркий официант сменил его на посту возле нового клиента и вручил меню — обтянутую коричневой крашеной кожей книжку с разносолами и ценами.

— Кофе варёный сразу принесите. И пельменей двойную порцию со сметаной, — попросил я, а потом поинтересовался: — Женя, начальник охраны ваш, на месте?

— Вроде был, — кивнул официант.

— Передай ему привет от меня, будь добр. Скажи, что Слава с Долгопрудного в гости зашёл, — попросил я. Вложил десятку в меню и вернул его обратно.

— Сию секунду. Вам пельмени с бульоном?

— Без! И кофе по готовности принеси, — отпустил я официанта.

Откинувшись на спинку стула, я осмотрел зал. Обеденное время прошло, так что людей было немного — занятыми были буквально с полдюжины столиков. У продолговатой барной стойки в дешёвом мешковатом костюме стоял и мрачно взирал на гостей мужчина лет сорока с изрядной залысиной. Его, кстати, раньше тут я не видел.

— Приятного аппетита, Слава. Присяду? — десятью минутами позже, у меня из-за спины появился Майор прямо в тот момент, когда я, допив кофе, с аппетитом приступил к пельменям. Вопрос Евгений задал из вежливости, потому как, не дожидаясь моего ответа, уселся на стул с мягкой тканевой обивкой, что стоял напротив.

— Привет, Женя. Вот мимо ехал, дай, думаю, заеду пообедаю. Как дела тут у вас? — неопределённо обвёл я ложкой круг в воздухе и снова запустил её в тарелку.

— Такой расчётливый хитрован — и заехал просто так? — хмыкнул Женя, поднял руку и расстегнул верхнюю пуговицу на своей белой в полоску рубашке. — Нормально дела. Вон два парня «из-за речки» вернулись, наших. Пристроил, — кивнул Майор на примеченного мной ранее мужчину с залысиной. — Работаем, строим планы. Всё как у всех.

— О! Планы? Что за планы? — поинтересовался я скорее, чтобы потянуть время и доесть вкуснейший обед, чем потому, что мне правда было интересно.

— Да ничо такого… — Майор поморщился, дёрнув щекой, обезображенной шрамом, и, подумав, нехотя объяснил: — Думаем кооперативный ларек открыть. Брат твой пообещал товар нам сбывать, что он добывает через свои знакомства. Так, мелочовка, но сейчас, ты ж сам видишь — любую херню с руками отрывают. В магазинах — шаром покати.

— Это да, — кивнул я, сыто откинулся на спинку кресла и обмакнул жирные губы салфеткой. — А чё так, — я махнул выставленной вверх ладонью, — без энтузиазма говоришь?

— Да чо? — снова поморщился мужчина и объяснил: — Материалы на ларек. Сварить-то мы сами можем. Взятка, закупка товара… Короче, бабки нужны были. Я-то думал, Саныч не откажет…

— А он отказал, — кивнул я. — Ну, я не удивлён. Ты ж сам говорил — он жадный.

— Жадный-то да. Но я для него столько сделал. Думал, своим не откажет, — покачал головой Майор. К столику подошёл официант и поставил две чашки с кофе, после чего Женя пояснил: — Угощайся! Заказал себе и тебе.

— Спасибо, Женя. Но на счёт босса своего ты не прав. Свой для него — он сам и кошелёк в кармане. А ты для него — обслуживающий персонал. Удобный инструмент в руках. Да и в долг тебе как давать? Вдруг не отдашь и чего тогда? Сам у себя выбивать бабки будешь? — поделился я мыслью, которую, уверен, начальник охраны этого ресторана и сам уже понял. — Сколько денег-то надо?

— Ну, по моим подсчётам, если с запасом — то пятнашка. Пять у нас с мужиками есть, так что хотел одолжить десятку. А что? — с интересом посмотрел на меня Женя.

— Ну давай тогда я денег вам дам и в долю войду? — предложил я. — Мы ж вроде через Вовку не чужие люди. Опять же, пили вместе — считай, родня, — весело подмигнул я мужчине, который примолк и задумался, прикидывая что-то у себя в голове.

— Пятьдесят на пятьдесят? — наконец уточнил он.

— Мне хватит и двадцати процентов, — отрицательно покачал я головой. — Работать будут твои парни. Я только доляну с прибыли получаю. Так что половина — много.

— А я почему-то думал, что ты из тех, кто выжимает до суха, — будто по-новому взглянул на меня Майор, и даже вроде как обстановка за столом стала теплее.

— Не обольщайся, Женя. Я не мать Тереза, я прежде всего не дурак. Прикинь сам, — я взял чашку за ручку, поднёс к губам, аккуратно отпил кофе и продолжил: — Сейчас ты с радостью возьмёшь бабки и впишешься на пополам. Завтра отдашь половину прибыли. Через месяц — ещё раз. А через полгода начнёшь задаваться вопросами: «А какого черта я такие бабки отдаю этому сопляку? Он же палец о палец в нашем деле не ударяет?». Отношения начнут портиться, напряжение расти, — я поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на собеседника. — Что дальше будет — надо объяснять?

— Нет. В целом доходчиво, — хмыкнул Майор. — Скажи лучше. Откуда в твои года столько хитрожопости? Мне за тридцать, и я о таком даже не подумал.

— Так тебе простительно. Ты ж кооператор молодой совсем. Начинающий! — хохотнул я. А в голове у меня чередой крутились воспоминания из прошлой жизни. Вот такие необдуманные «пятьдесят на пятьдесят» зачастую приводили людей на погост. Сиюминутная жадность и лёгкое необдуманное согласие в сложных обстоятельствах на старте — и вопросы экономической целесообразности платить «аж половину прибыли» в конце. А итог один — к 92-му году пуля киллера стоила куда дешевле.

Хотя в случае с ларьком Майора о финансовой выгоде я думал в последнюю очередь. Мне нужно было пустить в дело лежащую мёртвым грузом наличку (которую, как показала жизнь, могут просто взять и свистнуть). Это раз. А ещё — заиметь своего человека в Химках. Это два. И в Майоре я видел вполне подходящую фигуру, которую можно было вести по игровой доске местной химкинской иерархии. Так чего бы не дать ему денег, раз все так складывается?

— Тогда годится! Если что я тут, завози, — Майор протянул руку через стол, и я её пожал. — А приехал то ты чего? Ну не верю я, что просто пообедать.

— К Серёге я приезжал. Помнишь? — Майор кивнул. — Не обижаете тут его?

— Не-а. Я расклад Санычу дал, он махнул на него рукой окончательно.

— Ну вот. Но раз уж заехал, скажи мне. Ты же местный. Что слышал про некоего Тараса? Вроде смотрящий тут у вас? — поинтересовался я, на что Женя тихо хмыкнул.

— Смотрящий? — с юмором в голосе уточнил он. — Федя-то? Ну да, вроде как теперь и смотрящий. По крайней мере, ему, уверен, нравится так думать. — Майор отпил кофе и продолжил: — Только чтоб ты знал: среди своих, — Женя сжал руку и выставил указательный палец и мизинец вперёд, намекая на то, о какой категории граждан идет речь, — его не Тарасом кличут. А Федя Номенклатура.

Я молча смотрел на собеседника, ожидая пояснений.

— Короче, Федя этот — он же Фёдор Фёдорович Тарасов. Когда я за речку уезжал, только-только откинулся. А сидел он по экономической статье. Возглавлял что-то по линии пищевой промышленности в горкоме. Ну и кто-то в «Росспиртпром» в Москве проворовался, и его за собой прицепом потащил.

— Тогда почему его смотрящим за городом считают? — не понял я.

— Ну так у него директор нашего ликёро-водочного завода — родственник. Как перестройка начала разгоняться, обтяпали кооператив при заводе и давай сверхплановую водку торговать. В Москве кто-то из вороваек подсуетился. Прикрутил Федю к себе. Вот тот и ходит, пальцы гнёт, — хмыкнул Майор. — Хотя это больше для фарсу. Так-то он обычно за пределы темы с заводом редко лезет. Но иногда поблатовать любит — это факт. Сам видел. У Саныча он периодически бывает.

— Вот значит как, — задумчиво кивнул я. Интересный персонаж получается этот Тарас.

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Банный комплекс «Афродита». Павел Семенович Чернявский (в миру Косой или Паша Черный)

Пар вышибло из парной в предбанник, когда Косой толкнул дверь ногой. Голые по пояс, красные, как раки, они с Тяпой вывалились в прохладу деревянной комнаты с широким столом. На улице уже морозец прихватывал лужи, стёкла в маленьком окошке запотели намертво, а здесь пахло сосной, пивом и свежим хлебом. По голым распаренным телам мужчин стекали капли ледяной воды, которой они окатили себя перед выходом.

— Садись, давай уже выпьем, — кивнул Косой на широкую лавку, набрасывая на плечи простыню и подавая вторую гостю.

Тяпа, щуря слезящиеся глаза, сразу потянулся к банке с пивом. Стол ломился это явств: селёдка с луком, сало на газете, банка солёных груздей, кусочки мяса, идущие паром в большой глубокой тарелке, и горка варёной картошки в мундире. Пиво — две трёхлитровые банки, к одной из которых и припал Саня Тяпушкин, а из второй щедро по кружкам плеснул пенной жидкости Паша, проливая часть на стол.

— За то, чтобы не последняя, — хрипло сказал Тяпа, поставив банку и взяв в руки кружку.

Косой молча кивнул, выпил до дна, крякнул и потянулся за картошкой.

— Хорошо попарились. И телу сразу легко, — присел на скамейку и, откинувшись на спинку, заключил гость. Из-под небрежно накинутой простыни тут и там на теле виднелись синие наколки.

— Ну рассказывай, Саша. Чего вдруг решил так споро в гости заглянуть? — будто бы без всякого интереса спросил Паша, откусывая щедро посоленную сверху вареную картофелину. — Вряд ли ж просто попариться?

— Слушай, а чо с Хромым? — неожиданно в лоб спросил Тяпа, внимательно взглянув на хозяина бани. — Чо-то пропал куда-то?

— С Хромым — чо? — задумчиво поскрёб подбородок Паша и щедро отхлебнул пива из кружки. — Так а чо с Хромым? Не слыхал разве, сына его сожмурили? Менты из Москвы набежали. А тут ещё как на грех с вашими лобненскими шакалятами ситуация вышла. Ну и вот, — Паша пожал худыми плечами, — порешали на стрелке вопрос. И схоронился Хромой до времени. Пока суть да дело.

— Вот как, — покивал Тяпа. Провёл по редким волосикам на залысине пальцами и потянулся к мясу. — А я вот другое слыхал совсем.

— А что ты слыхал? — настороженно спросил Косой, посмотрев одним глазом на гостя, а другим чуть в сторону.

— Да вот. Ты же знаешь, городки у нас маленькие, друг у друга под боком. Цинк пошёл, мол, Хромого балашихинские куда-то увезли, а вас на коленях на той стрелке поставили. И ситуация у вас теперь какая-то непонятная. — По ходу своего монолога Тяпа внимательно следил за лицом Паши, но Косой на слова гостя никак не прореагировал, сохраняя маску спокойствия.

— Интересно девки пляшут, — хмыкнул наконец Косой, взял банку и добавил пива в кружки себе и гостю. — Так если мы всей честной компанией на коленях стояли в лесу, то как так вышло, что я перед тобой сижу, мёд-пиво пью, целый и при делах?

— Ну вот я тоже удивлён, — согласился Тяпа, продолжая потихоньку отправлять в рот разносолы. Аппетит после баньки да под пивко у него разыгрался нешуточный. — Ко мне тут человечек один ходит покатать, Жук погремуха. Не из наших, спортсмен. Так вот, он вроде как человек Митяя и на стрелке был. Вот он и прогнал эту телегу.

— С каких пор ты, Саша, стал всякую зелень несиженую слушать? — хмыкнул Косой, поставив кружку на стол и сыто рыгнув. — Мало ли кто что брешет? Каждый раз из-за этого будешь по области мотаться?

— Да если бы только из-за этого, — поморщился Тяпа. — Скажу как на духу. Ко мне вчера Журик заезжал.

— Вот это гости. И чего? — внутренне подобрался Паша.

— Интересно ему было, кто с его фуры из нычки груз какой-то ценный упёр. Вот на этот счёт Жука этого и поспрашал, фура то эта у митяевских была, — объяснил Тяпа и, ковырнув в зубах застрявший кусок мяса, продолжил: — Вот он эту историю про стрелку и прогнал. А потом уже Митяя вызвонили.

— И чо Митяй?

— Да ничо. Завалился толпой и с пушкой. Отоварил рукояткой по голове Журика и свинтил.

— Беспредельщик натуральный, — осуждающе цыкнул Косой.

— Ещё какой. Никакого уважения, — покачал головой Тяпа. — Журика его близкие в итоге в больничку в Москву увезли. Тот в ауте натурально был.

— Мда. Херовая канитель.

— Ещё какая! Мало того, этот Митяй на мой рынок рот раззявил, — добавил Тяпа и внимательно посмотрел на Пашу. — Вот я и хотел узнать: чо у вас с этим Митяем за отношения?

— Да какие отношения? Один геморрой от него, — пожал плечами Паша. — С фурой мы порешали — и всё. А так — явно попутал фраерок. Сам напрашивается. Ну, туда ему и дорога.

— Это да. Краёв пацанчик явно не видит. Верно ты сказал — беспредельщик и есть. — Тяпа сделал глоток из кружки и стрельнул взглядом на Косого. — Скажи, Паша. Так, а что с балашихинскими-то в итоге? Насвистел Жук?

— Я так отвечу, если ты переживаешь, что балашихенские в случае чего за Митяя впрягутся… — взяв в руки бутылку водки и отвинтив пробку, сказал Косой. — То не переживай. Никакие балашихинские, насколько мне известно, за Митяем не стоят. Сам по себе он. Ничейный.

— Вот и я так подумал. Где Лобня — и где Балашиха? — обрадованно потер руки Тяпа, удовлетворённый полученной информацией. — Ну давай по водочке? Пивом душу не обманешь! Девчата-то у вас имеются? — подмигнул Косому гость и предвкушающее разулыбался.

— Огорчаешь, Саша. Конечно, — Паша поднялся на ноги и с хрустом потянулся, — а на счет Митяя знай. Если тебе какая помощь с ним нужна будет, смело обращайся. Мы с тобой старые арестанты должны помогать друг другу. Особо против этого молодого шакалья.