Студент: Долгопа

Глава 7

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Сказать, что вид стоящего с прямоугольным коричневым чемоданом в руке Децла, ждущего нас у «большого дома», удивил — не сказать ничего. Рядом весело косил глазом в мою сторону Паша, едва-едва сдерживаясь, чтобы не ухмыльнуться.

— Ну а куда его? — развёл руками мужчина, чуть не заставив меня сплюнуть. Не подставил, так уколол, урка чёртов. Я сам начал эту игру с выдуманным шмоном в доме Хромого и в «Афродите», а Паша просто воспользовался ситуацией, чтоб уколоть и меня, и не нравящегося ему Децла. Наверняка ведь нашёл бы какую-нибудь квартиру для Жоры на пару дней, но нет — ударила его моча в голову поазаровать, засунуть Жору в самую неприятную для него компанию и место: в подвал к автоматчикам. Страшный сон старого сидельца. Ну ничего, в эту игру можно играть вдвоём. А к Жоре я теперь внимательно присмотрюсь — иметь противовес Чёрному в «Афродите» — здравое и логичное решение. Спасибо Паше, что сам меня на него натолкнул.

— Ладно, грузись в буханку! — кивнул я и приглашающе махнул рукой, чем вызвал недоумённый взгляд Вовы. Красный же от злобы Децл, яростно крутя глазами из стороны в сторону, посеменил к машине. А я перевёл взгляд на Вову и пожал плечами — вроде как: а что делать?

— Пусть ребята последят за ним, заодно и выясним, что он за человек и пригодится ли в будущем, — полушёпотом сказал я почти в самое ухо брату.

— Я вообще-то валюту и часть рублей в наш подвал, в сейф, хотел отвезти, — тихим голосом ответил мне он. — А теперь куда? Не с ним же её оставлять.

— Куда? Да хрен знает. Ну не в квартиру же к себе? Тащи свой сейф к Хромому — он большой у вас, только в дверь в кабинет надо, чтоб врезали новый замок, — предложил я. По-хорошему, надо было искать нормальный схрон для денег. Сейчас время такое, что в банковскую ячейку их не отнесёшь, тем более валюту. По-любому где-то надо делать нычку. Только вот где — мне на ум сходу не приходило. У бабки с дедом была дача тут неподалёку, но в ней никто не жил, и в каком она была состоянии, я, честно говоря, даже и не представлял.

— Ладно, если на время, то, наверное, можно и так, — кивнул Вова, и мы наконец вернулись в тёплый салон «Мерседеса». Машины тронулись. Буханка с Рэмбо и Децлом поедет к афганцам, заселит урку и заберёт сейф, а нам с Ткачом, Вовой и Пашей предстояло вернуться в дом Хромого в посёлок.

Двадцать минут спустя, в бывшем кабинете Хромого.

Паша Чёрный присел в кресло, стоящего во главе широкого хозяйского стола, и достал сигарету, прикурив её красивой золочёной зажигалкой. Сейчас в этом плане было дикое время: в помещениях курили все и всюду. Да что там в помещениях? Курили даже в самолётах. Так что от такого поведения урки поморщился я один. Вова же, наоборот, начинание Паши поддержал и достал пачку своего любимого красного «Мальборо». Ткач и Рэмбо, насколько я знал, были людьми некурящими. Хотя тут я не уверен.

— Давайте подытожим наши дела, — взял я слово, открывая нашу импровизированную планёрку. — Паша, подготовь, пожалуйста, подробный список того, с чего получал Хромой, и людей, ответственных за передачу денег. Ты где обычно встречаешься с ними по вопросам финансов?

— Смотря про кого речь, — пожал плечами Чёрный. — Если по таксистам, то человечек обычно в «Афродиту» попариться приезжал. С железки — тоже. На рынок я ездил от Хромого сам. Наперстки, катран, ещё чего — дают маяк, и организуем встречу на моей хазе в городе.

— Вова теперь будет твоей тенью, так что на эти встречи бери его с собой, — кивнул я на слова Хромого.

— Ага. А людям я чо на это скажу? — набычился Паша.

— Скажешь то же, что и Децлу. Что это Вова Сержант, оставленный Хромым при тебе в качестве главы силового блока организации. В конце концов, ты теперь главный? Тебя чо, твои подчинённые подумают или скажут ебать не должно.

— Я, бля, как на зоне что ли теперь везде с вертухаями ходить буду? — не унимался Черный, зло кося в мою сторону.

— Первое время будешь. И не с вертухаями, а с партнёрами, которым надо вникнуть в ситуацию и понять, как что работает, — покачал я головой. — Не ссы. Если дурковать не будешь, как сидел в своём кресле, так и будешь. И бабок поимеешь. Никто не собирается ходить за тобой по пятам вечно. И избавляться от тебя без причины за ненадобностью тоже мы не собираемся. Тебя ещё Ворам на город ставить, — добавил я и весело подмигнул мужику.

— Ага, стелешь гладко. Только ты мне скажи вот чего: сегодня Журик по-любому на счёт фуры отзвонится, покалякать. Мне чо, ему фуфло какое, как Децлу, втирать?

— С фурой всё будет ровно. Скажи: завтра вечером фура будет. А вот где её забрать? — я задумался и прикинул варианты. — Скажи Журику, чтоб завтра набрал часа в три. Тогда точно скажешь время и место. Я её недалеко от Шарика, на трассе, оставлю, а он заберёт. — Паша внимательно посмотрел на меня, после чего неопределённо пожал плечами. Не до конца верил мне мужик — оно и понятно.

— И да, Вов! Окошко будет сегодня — сгоняй с документами, что мы из сейфа изъяли, к Шницерману. Он трудоголик, по-любому в выходные в офисе сидит. Я его один раз в субботу ловил там. Пусть посмотрит, чо да как. Может, присоветует чего, в том числе по земле и постройкам в «Афродите».

— И насчёт бухгалтера тоже с ним перетру! — подумав, кивнул брат.

— Саша, ты у нас как глава службы безопасности, твоя задача — обеспечить контроль и охрану этого дома и «Афродиты». Гони в шею спортсменов, что там тусуются, и ставь своих. Со сменами и людьми, и порядком несения караульной службы — я вам не советчик. Это вам с Вовкой видней. Но тоже не затягивайте.

— Людей не хватает, — задумчиво, глядя рассеянным взглядом в пространство перед собой, сказал Вова, сделал затяжку и добавил: — Сколько у нас на стОпе ребят, что обращались насчёт работы? Вроде было семеро? Ром, давай сгоняем вечером к кому успеем.

— Правильно. Раз деньга и работа наладилась, шо бы ребзей не устроить? — кивнул Ткач. Рома же продолжал сидеть на стуле молча и гонял между пальцев свой метательный ножичек, что извлёк из чехла на предплечье. Он, как обычно, любил больше слушать и делать, чем говорить.

— Лады, мужики. Тогда работаем и держим связь. Паша, если что какой кипиш по части уголовников — курсуй меня. В этом вопросе давайте без самодеятельности, — на том и разошлись. А я, пользуясь тем, что время было раннее, около десяти утра, решил заскочить домой, узнать у Медвежонка насчёт встречи в Химках, а потом поймать Чижа и сгонять с ним в Лобню к Митяю.

25 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

На удивление, Медвежонок к моему приезду уже был дома — как выяснилось, мой хозяйственный друг не пожалел денег на такси. По словам Миши, как быстро я вернусь домой, я ему не обозначил, поэтому парень решил выполнить мою просьбу максимально оперативно. Встреча с двумя незадачливыми кидалами должна была начаться в четыре в «Пельменной» на улице Девятого Мая в Химках. По словам нашего кооператора, сосед своему подельнику подоплёку встречи не объяснил, сказал только, что вроде как, на встрече будет еще один клиент на «покупку» техники. Ну, оно и к лучшему — не придётся бегать за этим персонажем по всей Москве.

С Чижом же вышло сложнее. Караулить моего друга детства в окно пришлось минут сорок. Я даже отсылал Медвежонка к Чижу в гаражи, проверить не там ли он, впрочем, безрезультатно. И когда я уже готов был махнуть рукой и идти ловить такси, мой весёлый дружок в неизменной кепке-восьмиклинке зарулил на нашей «копейке» во двор.

— Вот он, гулена! Пошли, Мишань, пока он ещё куда не сквозанул, — энергично двинул я в коридор, одевать куртку и ботинки. Миша грузно и громко забухал следом.

— Пельменя надо было брать! Он мне весь мозг отымел, типа чтоб я его тоже подтягивал, если ты какой движ замутишь, — с досадой сказал мне Чиж, сидя за рулём, десятью минутами позже, когда мы уже двигались в сторону Лобни. — Ему, типа, учиться скучно. Дела хочет и филки. У него мочалка какая-то жадная нарисовалась. Вот он и репу чешет, где филок надыбыть.

— Подтянем, скажи только, пусть чаще возле тебя крутится. Ну а ты крутись на районе. А то тебя хер поймаешь. Тем более я щас почаще буду у себя.

— Почему? — удивлённо посмотрел на меня Миша с заднего сиденья и аж приподнялся, положив руки на спинки сидений.

— Слышь! Аккуратней с граблями, медведь! — шлёпнул ладонью по толстым пальцам Мишани Чиж. — Ты грабли положил, а меня внатуре назад аж потянуло! Не казённая тачка, родная!

— Извини, — пробубнил Миша.

— Да всё просто, Мишань. Справку сделал вчера, типа ногу сломал. Ты сегодня, как поедешь на химию, её Хвальнову передай. Он обещал список сделать, чего ему для нашей родной комендатуры надо. По ремонту. Ты этот список мне принеси при случае, — объяснил я парню, обернулся и подмигнул. — Так что до зимы я гуляю, Мишань! Не скучайте там без меня. Только, это между нами.

Миша понятливо кивнул.

— Во! Этот рынок что ли? Людно сегодня, — пятачок стихийного авторынка по случаю выходного дня и правда был нехило запружен машинами и народом. Хотя, не то что до «Рижского», даже до нашего долгопрудненского продовольственного рынка по размерам и размаху лобненское гнездо капитализма не дотягивало.

— Чиж, машину покарауль. Мы с Мишей пойдём Митяя поищем.

Поиски успехом не увенчались — Митяя ни на точке, ни в «Чебуречной» не было. Но не зря на Руси говорят, что язык до Киева доведёт. Выяснилось у местных спортивного вида ребят, что пахан их изволит тренироваться в их местной школе бокса. Взяв адрес, туда мы и двинули, долго петляя по дворам в поисках нужного двухэтажного здания.

— Кажись, тут! О! И табличка висит, — посмотрел, прищурившись, через лобовуху, Чиж.

— Ну, погнали, пацаны! Посмотрим, что за кадры готовят в Лобне.

Открыв входную дверь здания, мы попали в небольшое прямоугольное помещение с рингом по центру и развешенными тут и там всевозможными снарядами и грушами. Левее от входа была прямоугольная арка, которая объединяла зал для занятий боксом с тренажёркой, точно такого же размера и конфигурации. Там же был вход в раздевалки и душ.

— У нас просторней, — с превосходством цыкнул Чиж.

— Зато пахнет так же. Пот, кожа и хлорка, — добавил я. А нам навстречу жиганской прыгающей походкой вышел совсем юный на вид пацан в спортивном костюме и с тонким носом буквой «Г»:

— Э! Вы чьих будете? — спросил с вызовом в голосе он.

— Своих мы будем, — улыбнулся я. — К Митяю в гости.

— Слышь, Копейка, охолонь, нна! Это ж с тобой на стрелку гоняли? Студент? Верно? — подошёл светловолосый парень лет тридцати и протянул мне руку. — Саня Соколов я. Можно Сокол, нна.

Парень повернулся к своему младшему товарищу и шуганул его:

— Чё стоишь? Дуй на второй ярус к Митяю. Скажи, Слава Студент приехал, нна.

— Да я чё? Я щас! — закивал пацан и быстро свалил, только его и видели.

— Ничё так устроились вы. Народу только мало что-то, — кивнул я в зал, где и правда занималось человек пять. Да и в тренажёрки тоже не сказать, чтобы было много людей, судя по шуму, — и тренера не видать.

— Так выходной день. Самая работа. Кто где, на. Мы так-то тоже скоро двигать собирались, — объяснил Сокол, — а тренером тут сам Митяй. Официально, нна. Шито-крыто!

— Чё за пацаны это, Сань? — с ринга спрыгнул парень среднего роста с короткими тёмными волосами, широко посаженными глазами и щёткой тёмных усов под носом. — А! Студент? Видел, видел тебя, — хмыкнул он одобрительно, хотя уважительным этот хмык назвать было трудно. Сквозило в нем что-то непонятное, негативное.

— Это Женя Жук, — представил нас Сокол, и мы пожали руки с новым знакомцем.

Тот почему-то решил, что отличной идеей будет мою ладонь пережать. Но я ответил той же монетой, спокойно при этом глядя в его глаза. Неизвестно, чем бы кончилось это соревнование, если бы не басовитый оклик вошедшего в зал Митяя.

— Студент! Вот ты и добрался до зала, а? А помнишь, кто-то обещал мне спарринг?

— Я вообще-то по другому делу здесь.

— Чё, зассал? — пренебрежительно хмыкнул Жук, отпуская наконец мою руку. — Не бойся, не обидим.

— А ты точно меня с другом своим каким не перепутал? — приподнял я вопросительно бровь, глядя на усатого парня, — Я вроде сюда по делам серьезным приехал, а не чьи-то детские комплексы выслушивать.

— Чёёё? — остолбенел Жук, и было дело, двинулся в мою сторону, набычившись, но крупная рука Митяя встала шлагбаумом на его пути:

— Ша, Женёк! Остынь! — посмотрел он на своего друга, а потом на меня. — Слышь, Студент, я без претензий, но может, реально побоксируем? Раз уж случай такой выпал.

— Перчатки, шлем и капа найдутся? — спросил я, скинул куртку на руки Медвежонка, а следом стащил через голову свитер и майку, оголяя торс под довольные улыбки лобненских. Еще бы! Ща их старший даст звиздюлей заезжему выскочке! Отказываться от дважды озвученного на людях предложения я посчитал глупым, это волки. И мыслят они довольно примитивно. В случае отказа просто перестанут уважать.

— Вот это дело! Копейка, в тренерскую сгоняй за новой капой, у меня там в шкафу. Сокол, подбери чё по шлему и перчаткам, — ухмыляясь отдавал распоряжения Митяй и, довольный устроенной им суетой, расстегнул олимпийку и стащил с себя майку, оголяя мощное крепкое тело с бурной растительностью на груди.

Вообще, от спорта в предстоящем спарринге было мало чего. Олег и выше меня ростом, и тяжелее килограммов на пятнадцать. А с учётом возраста был наверняка если не мастером, то КМС точно.

— Держи, Студент! — протянул мне резиновую капу, прибежавший назад Копейка, а Сокол подошел и вручил бинты, тёмно-коричневые перчатки на шнуровках и шлем. Я подозвал Чижа, и тот помог мне экипироваться, после чего мы с Олегом отправились на ринг.

— Фору даю тебе. Ты всё-таки малой еще, — объяснил Митяй тот факт, что не надел на себя шлем. — Ну чё, готов отхватить, Студент?

— Ты лучше сам голову береги, — улыбнулся я, отправляя в рот, зажатую между зубов капу.

— Шрамы украшают мужчину! Бокс! — крикнул Митяй после того, как Копейка ударил в гонг, и выставил перед собой руки.

Стоило начаться бою, Олег тут же прыгнул всем корпусом в мою сторону. Впрочем, это была обманка, так парень хотел меня шугать, но на всякий случай я сместился в челноке немного назад. В таком поединке, где соперник превосходит тебя по всем параметрам, как бы банально это ни звучало, мой шанс — в маневренности, скорости, выносливости. Терпеть и ждать момент. Этим я, собственно, и занялся. А лобненский боксёр напротив, попёр в атаку.

Длинные прямые полетели вперёд, серия хуков обрушилась градом: левая — раз, правая — два, каждый удар словно молотом по наковальне. Местная лобненская аудитория довольно взревела, они видели, что их лидер давил, гоняя заезжего меня по углам. Его кулаки то свистели в воздухе после моих уворотов корпусом, то через блок вскользь задевали плечо, корпус, чиркали по волосам. А я всё ждал своего момента.

— Так и будешь плясать? — недовольно прорычал увлёкшийся боем Митяй, продолжая свою одну бесконечную атаку.

Я ничего не ответил, просто после очередного промаха оппонента разорвал дистанцию и сделал резкий разворот на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси в танцевальном па, а затем приглашающе махнул руками, подмигнув Олегу. Чиж заулюлюкал, а Митяй ринулся на меня будто нимфоманка после года целибата на первый же попавшийся половой орган. Моя издевательская рисовка удалась — я разозлил противника.

Митяй ускорил темп, пот стекал по его волосатой широкой груди, плечам и лицу, удары стали ещё мощнее. Олег начал вкладывать почти весь свой вес в руки, и я буквально ходил по грани. И в один, не самый прекрасный момент, на этой грани не удержался. Правый боковой вместо того, чтобы попасть в голову угодил мне точно в приподнятое в блоке плечо. Неудачно угодил. Руку отсушило, и та непроизвольно начала разгибаться, падая плетью вниз. В глазах Митяя мелькнул триумф, он снова развернул корпус, готовя повторный удар с правой. Не пытайся он вложиться по полной, а просто ткни мне в голову добавочный без замаха, а потом взорвись серией, тут бы и настал мне кирдык. Но Олег захотел закончить бой именно этим одним единственным ударом. Эффектно.

Как в замедленной съёмке, я видел перчатку, летевшую мне в висок, и сделал то единственное, что оставалось, — присел под его руку. Сила выстрела Олега была так велика, что, не обнаружив цели, он буквально нырнул вслед за своим кулаком, открывая мне и корпус, и голову. Мой правый кулак немедленно отправился в сторону глаза Митяя и попал таки в цель. Да, я вроде как панчер, но Олег был слишком здоров и совершенно не в моей весовой категории, так что я до последнего сомневался, хватит ли ему одного попадания. Хватило. Тело лобненского бандита повело назад, и вот почти центнер веса с шумом валится на канвас. Полный нокаут.

С ходящей ходуном грудью, истекая потом и громко дыша, я подошёл к своему противнику и присел на корточки. Подбитую руку начало покалывать, что было хорошим знаком — к конечности постепенно возвращалась чувствительность.

— Ну ты чё, разлёгся? Так скучно со мной боксировать стало, что решил перекорнуть? — спросил я, бессмысленно лупающего покрасневшими зенками в потолок противника. Под правым глазом парня наливался нехилый фонарь, а с брови потекла тонкая струйка крови.

— Щас, щас, щас! — суетливо подлез под канатами Копейка с бутылкой воды и,открутив пробку, щедро полил лицо Митяя. В другой руке он держал наготове чистое полотенце.

— Я победил? — повернул лицо в мою сторону Митяй. Глаза парня наконец обрели фокус, и, похоже, он начал что-то соображать.

— Почти! Мнением жюри присуждена боевая ничья, — фыркнул я.

— Дай! — Олег выхватил бутылку из рук своего хилого подчиненного и несколькими глотками осушил остатки жидкости. А потом с удивлением признался: — Ничё не помню. Точнее, помню, что отправлял тебя в нокаут. А потом — бам, и темнота.

— Ладно, не расстраивайся! — я протянул рабочую правую руку Олегу и потянул его здоровенную тушу на себя и вверх, разгибая коленки. — Пошли! После душа подниму тебе настроение. Есть у меня кое-какой подарок для тебя.