Танцор Ветра. Том 3

Глава 10

В каждом месте есть свои правила, и я очень хорошо знал правила этого места. Да, Чжао сказал «немедленно», но если я появлюсь в таком виде перед Линь, то это будет выглядеть, будто я ее человек, а не деловой партнер, что в моем случае очень плохая история. Я попросту потеряю лицо и отношение ко мне будет соответствующим.

— Ксу, мне нужно несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Хозяйка этого места не тот человек, перед которым я могу предстать в таком виде. — Я указал на прорехи в своем халате.

— Хорошо, но ты мог бы ничего не объяснять, — начала говорить Ксу, но я жестом ее остановил.

— Нет, подруга. Ты идешь вместе со мной. Поэтому ты должна понимать всю ситуацию.

— Зачем? — Она удивленно посмотрела на меня.

— Твоя мачеха использовала против тебя тех, кто скрывается в тенях. Тех, кого не принято упоминать в высшем обществе. У меня есть определенные связи и возможности в Нижнем городе, а значит, моя подруга должна хотя бы понимать, кого она называет другом. Скажи, ты слышала о том, что на улицах была резня несколько недель назад? Когда вырезали кучу островитян за торговлю наркотиками, а потом из их голов сложили пирамиду прямо на площади?

— Да, а причем тут это? — В ее красивых глазах было полнейшее непонимание.

— Это сделали люди госпожи Линь. И Чжао был одним из тех, кто исполнял ее приказ. Но спланировал это я.

— Тянь Фэнбао? — Она обратилась ко мне по имени для близких, тем самым показывая, что, несмотря ни на что, она считает меня другом, но пока не понимает, что происходит.

— Так получилось, что я сотрудничаю с Тайной Канцелярией. И это была их санкция. Но поскольку у меня не было ни статуса, ни звания, меня посадили в тюрьму. И даже мой куратор не смогла пресечь этот приказ, у нее не было оформленных документов. Ну, а дальше ты знаешь.

— Но как ты начал работать с имперскими клинками?

— Они искали моего наставника, а я — того, кто виновен в его смерти. И меня посадили на крючок, с которого я не мог слезть. Но теперь…

— Но теперь ты Ли Фэн Лао из дома Яньмун. И Тайная Канцелярия больше не может использовать тебя втемную, — перебила она меня. — Спасибо, что рассказал. Хотя я и не понимаю зачем.

— Следы убийцы моего наставника ведут к Первому Советнику, а если я хочу до него добраться, мне, возможно, понадобится твоя помощь. Мы друзья, и я хочу, чтобы ты принимала решение с открытыми глазами. — Я внимательно смотрел на эту ледяную девушку, а она, улыбнувшись, обняла меня. — По моему телу пробежала теплая волна от прикосновения ее тела. Для высокородных, такое проявление чувств большая редкостью и это делало ее объятия ценными вдвойне.

— Мы друзья, Тянь Фэнбао. Ты первый человек, которого я искренне так назвала. Твои враги — мои враги. — От этих слов мне стало неожиданно так хорошо и тепло. К демонам всех, когда рядом есть такой друг! Но как бы мне ни было хорошо рядом с ней, время не терпит, и пора встречаться с хозяйкой этого гостеприимного места.

Я уверенно вел Ксу по запутанным коридорам этого места. То, что я иду не один, уже известно владелице. Не знаю, зачем она меня вызвала, да еще в таких формулировках, но уверен: она нашла что-то действительно важное. Мне понадобилось пару минут на то, чтобы сменить мои окровавленные одежды на гостевой халат и привести себя в относительный порядок. Благодаря исцелению Призрачного Судьи я чувствовал себя просто великолепно, и все было бы здорово, если бы не одно «но». Лицо, которое смотрело на меня из зеркала, было бледное, как сама смерть. Даже покойники выглядят более живыми, похоже у исцеления с помощью силы Изнанки есть свои побочные эффекты.

Подойдя к внутренним покоям, мы остановились, и уже знакомая служанка, коротко поклонившись, попросила нас подождать.

— Госпожа, — ее голос, обычно тихий, как шелест бумаги, прозвучал чуть громче, чтобы мы слышали ее слова, — Фэн Лао прибыл со спутницей. — Судя по всему, хозяйка ответила ей жестом, и девушка, согнувшись в глубоком поклоне, открыла дверь и указала на вход.

Стоило нам зайти, как в нос ударил дымчатый аромат подогретого выдержанного вина. Он смешивался в воздухе кабинета госпожи Линь с терпковатым запахом старой бумаги и едва уловимым запахом благовоний.

Посмотрев на столик, я усмехнулся. Рядом с кувшинчиком вина стояли три пиалы. Я был прав: госпожа Линь знала, что я приду не один.

Как гость, я поклонился первым и произнес, следуя этикету:

— Ли Фэн Лао, драконорожденный из дома Огненного Тумана, приветствует уважаемую госпожу Линь. Со мной мой близкий друг Цуй Ксу, драконорожденная из дома Изумрудного Кедра.

— Это честь для меня, драконорожденные, — ее ответный поклон был выверен до идеальности. — Прошу, присаживайтесь.

Пока мы усаживались, Линь Цзюинь, явно созерцавшая пламя в бронзовой жаровне перед нашим приходом, медленно подняла глаза. Ее тяжелый и оценивающий взгляд прошелся по Ксу; она пыталась понять, почему я привел эту девушку к ней на встречу, и, похоже, не понимала. Пауза повисла в воздухе, насыщенная невысказанными вопросами и оценкой рисков.

— Госпожа Линь, позволь поухаживать за тобой, — сказал я. Ответом мне был благосклонный кивок старухи, которая продолжала изучать мою спутницу. — Именно Цуй Ксу вытащила меня из тюрьмы и помогла зарегистрироваться в Палате Памяти Предков. — Я разливал вино и спокойно говорил о не самых приятных вещах, будто о погоде. — Она мой друг. Тот, кому можно доверять так же, как я доверяю тебе в вопросах крови и молчания.

Ксу едва заметно кивнула, когда ее глаза встретились с взглядом Линь. Ни страха, ни подобострастия — лишь спокойное, внимательное изучение. Истинная драконорожденная. Хозяйка Сада замерла на мгновение, ее длинные, отточенные ногти слегка поскребли по лаковой поверхности стола. Затем уголки ее губ дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку, но лишенном тепла.

— Цуй Ксу. Интересно, — произнесла она, растягивая имя, словно пробуя его на вкус. Потом кивнула мне, коротко и деловито. — Твое право, тень. Ты заплатил за мою информацию кровью, монетами и репутацией, а уж с кем ты ею делишься… — Она сделала легкий жест рукой, словно отмахиваясь от несущественной детали. — Твое право. Но… — Ее взгляд внезапно стал пристальным, изучающим, снова вернулся ко мне. Он скользнул по моему лицу, шее, открытым запястьям, где кожа была гладкой и целой, без следов недавних бурь. — Чжао докладывал мне, что когда он доставил тебя в мою скромную обитель ты выглядел несколько иначе. Его слова были грубы, но что поделать — он дитя улиц. «Кусок отбитого мяса», кажется. А теперь? — Она слегка наклонила голову, и в ее глазах вспыхнул искренний, почти детский интерес, смешанный с осторожностью хищника, столкнувшегося с чем-то необъяснимым. — Ты сидишь передо мной целый и невредимый. Лишь цвет твоего лица выдает, что ты прошел через серьезные испытания. Поразительная скорость излечения. Намного быстрее, чем прогнозировали лекари, и куда быстрее, чем они бы тебя вылечили. Даже если бы это был мой предыдущий лекарь.

Ее шпилька про Мэй Лин не прошла даром, и я позволил себе улыбнуться, ощущая холод эссенции Изнанки в моем ядре. Пусть сила Неба сейчас мне недоступна, но Призрачный Судья вновь вооружил своего агента в мире живых.

— У драконов, госпожа Линь, и их детей… есть свои секреты, — ответил я просто, опуская взгляд на теплую янтарную жидкость. — Огонь, что сжигает, может и очищать. А пепел иногда становится плодородной почвой. — Я поднял глаза, встретив ее пристальный взгляд. — Но ты вызвала меня не для обсуждения моего состояния, верно?

Линь отхлебнула из своей чаши, ее движения были плавными, как у змеи перед броском. Она поставила пиалу на стол с мягким звуком.

— Информация, за которую ты заплатил столь щедро, Лао, — начала она, и ее голос потерял оттенок любопытства, став холодным и деловым, — собрана. Но в знак того, что мы с тобой давние партнеры, я решила помочь тебе и сообщить, что у тебя неполные вводные, и это надо исправить.

— Интересно, госпожа. С благодарностью выслушаю твои советы. — Я отсалютовал ей чашей, и она мне ответила.

— Изучая информацию, я наткнулась на очень интересную деталь, которая раньше ускользала от меня. Что ты знаешь о своем старшем брате?

Я почувствовал, как Ксу слегка напряглась рядом. Мои собственные пальцы непроизвольно сжали чашу чуть сильнее. О чем она говорит? О ВаФэе?

— Старший брат? — переспросил я, стараясь сохранить голос ровным. — О чем ты, госпожа?

Линь усмехнулась и продолжила:

— Не играй со мной в неведение, Фэн Лао. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. О том, чье присутствие заставило Первого Советника столь поспешно убраться из Облачного Города, как крыса с тонущего корабля. О том, кто подтвердил твой статус в Палате Памяти Предков и теперь ты младший член дома Ли. — Она пристально смотрела на меня, словно выжидая, что я пойму ее намеки, но я ничего не понимал. — Я говорю о Ли ВаФэе из дома Огненного Тумана. Знаешь ли ты его по-настоящему?

— Знаю, что он один из бойцов дома, — ответил я честно, избегая прямого взгляда. — Знаю, что он страж Предела, и на это, пожалуй, все. Он помог мне, и я ему благодарен за помощь.

Линь медленно кивнула, словно ожидала именно этого ответа.

— Помог тебе, — повторила она, и в ее голосе прозвучала ледяная ирония. — Конечно, помог, и никто не посмел ему возразить. В нашей провинции он почти неизвестен, но так получилось, что его очень хорошо знают в соседней, где у меня есть деловые контакты. На улицах, где знают толк в таких вещах, его зовут Мясник. В среде высокородных он известен как Вершитель Приговоров. И это не просто прозвище. Это констатация факта.

Судя по тому, как говорила госпожа Линь, репутация у моего новоприобретенного брата действительно жуткая.

— Несмотря на его, скажем так, юный для таких дел возраст, — продолжила она, поправляя складку своего роскошного голубого халата с серебряными драконами, — он считается одним из самых… результативных бойцов Дома. Его вызывают, когда нужно решить проблему. Когда нужно послать сообщение, которое не забудется никогда. И именно поэтому, Лао, — ее голос стал тише, но острее, — с ним связана одна маленькая проблема.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— По приказу самого Императора, да живет он вечно, ВаФэю запрещено покидать Предел дольше, чем на две недели в год. Без исключений. Без объяснений. И этот срок, — она посмотрела куда-то поверх моей головы, будто сверяясь с невидимыми часами, — подходит к концу. Очень скоро. — Две недели? Но я чувствовал его присутствие еще когда встречался с Фу Шаном. Нарушение императорского указа карается смертью, но куда хуже — это бросает позор на весь дом. Я ничего не понимал, что за игра тут ведется. Зато теперь мне было понятно, почему Советник сбежал. На его месте я бы поступил так же, а потом подготовился и уничтожил охотника.

— Значит, Первый Советник… — начал я.

— … не сбежал в столицу, опасаясь драконорожденного мстителя, — закончила за меня Линь, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на презрительное сочувствие. — Он просто решил переждать, в одном из соседних регионов. Как умная крыса, затаившаяся в щели, пока кошка с колокольчиком на шее гуляет по двору. Он точно знал срок разрешения; не удивлюсь, если он сам ставил печати на верительном свитке. Он знал, что твой брат не сможет задержаться. И как только Мясник вернется в Предел, а твоя «крыша» в виде старшего брата исчезнет… — Она развела руками, изящным жестом, обозначающим неизбежное. — Ты останешься здесь один, Лао. Один, с твоей драконьей кровью, твоей сделкой с Канцелярией, твоей местью за Цзянь Вэйя и… твоей головой на плечах. Которая внезапно станет очень лакомым куском для всех, кого ты успел задеть. А ты задел многих. Старейшин гильдии, островитян, стражу Верхнего города и тех, кто не хочет, чтобы смерть твоего наставника была раскрыта. Первый Советник просто подождет в безопасной дали, пока улицы не сделают за него грязную работу. Или пока не придет его час вернуться. Без Мясника за твоей спиной тебя могут обвинить во всем, что угодно. И доказательства найдутся. Очень убедительные. Ты же знаешь, как это делается.

— Но драконорожденного может судить только суд, — неожиданно включилась Ксу.

— Ты права, красавица. Но всегда есть «но»: они могут бросить вызов Лао, выставив убийцу, который будет с ним одного ранга. А чтобы он не смог отказаться, придумают что-то такое из-за чего этот гневливый юноша сам попытается их убить, — ее резкие, жесткие слова были как ушат холодной воды. Я считал себя самым умным и хитрым, а оказалось, что до настоящего игрока мне еще очень далеко. Но благодаря этой информации я могу скорректировать свои планы. В любом случае Первый Советник должен умереть.

Тишина в кабинете стала густой, как смола. Даже пламя в жаровне казалось притихшим. Я видел логику. Холодную, безжалостную, безупречную. Без ВаФэя я был уязвим. Мне требуется выучить слишком многое, чтобы чувствовать себя в мире драконорожденных так же свободно, как в закоулках Нижнего города.

Голос Ксу, обычно такой ровный и спокойный, прозвучал с неожиданной жесткостью:

— Мой друг не останется один. Я наследница дома Изумрудного Кедра, и пусть я не понимаю ваших дел, зато… — Она хищно усмехнулась и продолжила. — Зато я прекрасно понимаю, что такое торговля и как жить в мире драконорожденных.

Мы оба, я и Линь, повернулись к ней. Ксу сидела прямо, ее темные глаза горели не отраженным светом жаровни, а внутренним огнем решимости.

— Если настанет такой час, — продолжила она, глядя прямо на Линь Цзюинь, — я буду рядом. Фэн Лао, мой друг. И я заплачу долги дружбы. Дом Цуй помнит своих друзей. И своих врагов.

Ее слова повисли в воздухе. Это была не угроза. Ксу просто показывала, что я для нее очень важен и она готова использовать для моего спасения ресурсы дома. А это существенно меняло расклады.

Линь Цзюинь медленно, очень медленно перевела взгляд с Ксу на меня, потом обратно на Ксу. Ее лицо, обычно столь бесстрастное, выражало интерес. Глубокий, оценивающий интерес. И что-то еще — легкое, едва уловимое удивление. Пальцы с длинными ногтями снова поскребли по лаку стола, на этот раз задумчиво. Затем ее губы растянулись в улыбку. Настоящую, на этот раз, хоть и лишенную тепла, но полную искреннего, почти хищного любопытства и некоего уважения.

— Наследница Дома Цуй, — произнесла она, и в ее голосе зазвучали новые, бархатистые нотки. — Цуй Ксу. Я слышала о тебе. Слухи, конечно, редко передают суть, но… они говорили о силе. О воле. Теперь я вижу, что слухи, возможно, даже приуменьшали. — Она слегка наклонила голову в знак признания — жест невероятно редкий от нее. — Рада познакомиться лично. Очень рада.

Ее взгляд скользнул ко мне, и в нем мелькнуло что-то, похожее на одобрение. Вот как высоко ты зашел, мальчик? Привел в мой кабинет наследницу Цуй, которая зовет тебя другом и готова рисковать, чтобы спасти твою шкуру…

— И раз Фэн Лао назвал тебя другом, — продолжила Линь, обращаясь уже непосредственно к Ксу, ее голос стал мягче, почти заговорщическим, — а он, несмотря на всю свою молодость и дерзость, редко ошибается в людях, то позволь и мне предложить тебе дружбу, Цуй Ксу. Мое имя Линь Цзюинь. Я старая усталая женщина, которая ценит ум, силу и верность. Дружба в нашем мире — редкий цветок. И за него стоит держаться. Особенно когда надвигаются бури.

Она протянула руку через низкий стол — не для рукопожатия, а чтобы легким движением пальцев коснуться тыльной стороны ладони Ксу. Интимный, значимый жест в этих кругах. Знак признания и предложения союза. Ксу не дрогнула. Она встретила прикосновение; ее пальцы лишь слегка ответили на давление. Молчаливый договор был заключен. В кабинете, пропахшем вином, сталью и тайной, родился новый, невероятно опасный альянс.

Линь откинулась назад, ее глаза блестели удовлетворенно.

— Так что, Лао, — сказала она, снова обращаясь ко мне, и в ее голосе вернулась привычная деловая резкость, приправленная новой нотой — почти материнской заботой, что было еще страшнее, — пока твой старший брат Мясник еще здесь, используй его тень по максимуму. Укрепи свои позиции. Найди козыри. Потому что когда он уедет… — Она сделала глоток вина. — … игра начнется по-настоящему. И ставки будут выше, чем ты можешь представить. Помни о друзьях. — Ее взгляд скользнул к Ксу. — И помни о тех, кто ждет твоей ошибки. Их много.

Я поднял свою чашу, салютуя ей.

— Я всегда помню, госпожа Линь, — ответил я, и моя улыбка была острее лезвия. — И благодарю за своевременное предупреждение. И за новую дружбу. — Я кивнул в сторону Ксу.

Госпожа Линь отпила из нефритовой пиалы, ее длинные, отточенные ногти мягко стукнули о гладкий камень.

— Теперь к нашей сделке. Я нашла то, что ты просил, — наконец произнесла Линь, ее голос был низким, как шелест шелка по камню, — и это слишком грязно даже для меня. Оно смердит, как давно неочищенная сточная канава.

Она неспешно достала из складок своего роскошного халата тонкий свиток. Развернула его перед собой на столе, не предлагая нам заглянуть. Ее пальцы скользили по строкам, будто ощупывая саму грязь, там описанную.

— Эту информацию ты не сможешь предъявить суду. — Она усмехнулась, и в этой усмешке ощущалось презрение к закону. — Эта грязь не для судов, Лао. Суды — для мелких воришек и пьяных драк. Для чинуш, что растратили государственные деньги. То, что нашли мои люди, — это не доказательства. Это приговор. Вопрос лишь — кому.

Она подняла глаза, и в них горел холодный, оценивающий огонь.

— Эта мерзкая крыса, Первый Советник, не знает ни чести, ни уважения к памяти предков. Островитяне не просто его партнеры по сбыту их дряни. Они его кредиторы и акционеры. Он вложился в их «торговлю». Он продавал безопасность их кораблям и караванам, а они платили ему долей. Очень солидной долей. Их яд — его золото. Его власть — их щит. И он очень расстроен, что островные варвары решили отдать дань памяти нашим предкам и сложили свои головы в пирамиды. — Когда она это говорила, я видел, как горят ее глаза. Она была словно безумный фанатик. Ее ненависть к островитянам просто накрывала волной цунами захлестывая с головой. Что же ей сделали островитяне если она их так ненавидит?

— Он не мог делать это в одиночку. Его должны были прикрывать. Скорее всего, кто-то из столицы, ведь так? — задала вопрос Ксу, и Линь кивнула, ее губы искривились в жуткой ухмылке.

— Ты права, госпожа Цуй. Как же приятно общаться с понимающими людьми. Следы его махинаций ведут в столицу и там же теряются. Будем честны, я не стала копать в ту сторону дальше. Как говорится, это не мой уровень. Я стара, но все еще люблю жизнь. — Ксу слегка наклонила голову; в ее глазах мелькнуло понимание. Масштаб угрозы был чудовищным.

— И самое интересное, — продолжила Линь, и ее голос стал тише, опаснее, словно она боялась, что стены услышат. Она наклонилась вперед. — В его окружении видели человека твоего старого знакомого.

— Кого? — Я смотрел прямо в ее темные глаза и перебирал в уме разные варианты, но ответ окончательно меня убедил в моей правоте.

— Слугу Лиан Жуйя…