Танцор Ветра. Том 3

Глава 22

Сознание возвращалось ко мне неспешно, нехотя, как прилив, отступающий от берега, оставляя после себя влажный песок реальности. Первым вернулось ощущение боли, от которой хотелось громко ругаться вслух. Радовало, что она была уже не такая острая как сразу после боя когда схлынули эмоции. Тогда без помощи Ксу я точно не смог бы дойти до повозки. Сейчас это был скорее некий глухой фон, растекающийся по ребрам с каждым вдохом. Паршиво, но терпимо.

Я лежал, не открывая глаз, и прислушивался к ощущениям тела, пытаясь разобраться насколько все плохо. Наставник говорил, что сразу после боя ты можешь не чувствовать множества повреждений и лучший способ осознать насколько все плохо это проснувшись утром прислушаться к своему организму.

Левая сторона груди ныла особенно настойчиво, похоже все-таки пара ребер вчера он мне сломал. Но куда важнее было, что запущенный процесс регенерации сумел их неплохо восстановить. Правое плечо отзывалось тупой болью при малейшем движении. Но я был жив и это было самое главное. Пока ты жив, ты можешь сражаться.

Глубокий вдох подтвердил мои ощущения. Ребра больше не сломаны, но до полного восстановления мне придется потратить еще изрядное количество эссенции или времени. Но в целом все не так плохо, в моей жизни были травмы и посерьезнее, а тогда у меня не было способностей драконорожденного.

Стоило мне открыть глаза, как первое что я увидел высокий потолок отделанный темным деревом с узорами напоминающие символичное изображение великого дракона дерева. Потолочные балки шли параллельно, образуя строгие квадраты, между которыми виднелись панели из рисовой бумаги, рассеивающие утренний свет. Запах сандала смешивался с чем-то цветочным, тонким, почти неуловимым. Скорей всего магнолия или что-то подобное.

Все-таки есть свои плюсы в том, когда твой друг наследница дома Цуй. После жесткого боя просыпаться в таком комфорте куда приятнее, чем в какой-нибдь подворотне Нижнего города.

Я попытался приподняться и сразу пожалел об этом. Ребра напомнили о себе резкой вспышкой боли. Замерев и прикусив губу, и медленно опустился обратно на шелковые подушки. Слишком рано. Тело еще не восстановилось. Нужно было проверить другое.

Закрыв глаза, я нырнул в темноту своего внутреннего мира, туда, где текли потоки эссенции, где формировались узлы силы, где я мог тщательно видеть, то что обитель называла интерфейсом.

Картина была не самой радостной. Белая шкала эссенции пульсирующая в такт моему дыханию была практически пуста. Лишь какие-то жалкие десять единиц. Хотя будем честны, даже с десяткой эссенции драконорожденный может многое. Состояние организма отображалось как стабилизирующееся и желтые символы, обозначающие нижний край нормы, на всем теле лишь оттеняли оранжевые, которые расположились на правом плече и болящих ребрах.

Но куда интереснее было, что максимальный запас эссенции вновь увеличился. Моя потенциальная способность накапливать и удерживать силу ветра говорила о том, что максимум моего резервуара эссенции добрался до ста двадцати единиц. А если взять, что максимум эссенции изнанки у меня шестьдесят единиц, то пока можно не беспокоиться относительно изменений в организме.

Десяток эссенции ветра и почти тридцать изнанки. И это после такого боя, да я богач. Не долго думая я направил поток из двадцати единиц эссенции смерти, на регенерацию. Да не самый правильный ход, но призрачный судья уже лечил меня с помощью этой энергии и ничего со мной не стало.

Холодная волна медленно двигалась по моим жилам наполняя энергетические каналы эссенцией смерти, которая делала то что ей не свойственно — возвращала меня к жизни.

Вдох-выдох. Мое сознание медленно погрузилось в транс. Именно в таком состоянии лучше всего делать выводы. В нем из подсознания вытаскивается все, что сознание могло упустить.

Первым на ум пришли воспоминания об искаженных тварях. Каждый бой с ними был испытанием. Каждая схватка выжигала что-то внутри меня, оставляя шрамы не только на теле, но и на духе. Не зря предок вложил в меня мнемопакет помогающий очищать организм от вредоносного влияния. Но это было не все. Анализируя все мне стало ясно, что драконорожденный растет в битвах и чем противник сильнее тем быстрее твое развитие. Вот только когда ты следуешь своему предназначению, то мир ускоряет твое развитие. Да, тебе приходится рисковать и платить болью за победы, но это была необходимая плата за ускоренное развитие.

Искаженные несли в себе хаос, энергию, чуждую этому миру. Когда я сражался с ними, когда моя эссенция сталкивалась с их искажением, происходило нечто большее, чем просто битва. Моя энергетическая структура закалялась. Меридианы расширялись. Границы возможного отодвигались все дальше. Боль была ценой роста. Страдание тела и разума было катализатором трансформации.

Я медленно выдохнул и вышел из медитации. Глаза открылись сами собой. Утренний свет стал ярче, резче. Я лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время чувствовал что-то похожее на удовлетворение. Да, я был ранен. Да, мне предстояло еще многое. Но я стал сильнее. Еще на шаг ближе к тому, чтобы отомстить за учителя.

Легкий ветерок проник в комнату через приоткрытое окно. Он был прохладным, свежим, пахнущим утренней росой и далекими горами. Ветер скользнул по моему лицу, коснулся волос, обвил тело невесомыми нитями. В этом прикосновении было что-то большее, чем просто движение воздуха. Я слышал его голос. Ощущал образы, смыслы, проникающие прямо в сознание. Ветер обнимал меня, и в этом объятии я чувствовал одобрение. Гордость. Признание.

«Ты стал еще чуточку сильнее, мой брат.»

Впервые за несколько дней моя улыбка была по настоящему искреней. Не той холодной усмешкой, которую я надевал как маску перед врагами. А искренне, тепло, как улыбаются, когда слышат добрые слова от тех, кто дорог.

Ветер закружился в комнате, поднимая легкую занавесь, шелестя свитками на столике у стены, касаясь развешанных талисманов. Потом он стих так же внезапно, как появился. Я остался один, но ощущение его присутствия не покинуло меня. Оно осталось где-то внутри, согревая сильнее любого очага.

Ласковый ветер и исцеляющая энергия смерти сняли боль и теперь пора было вставать. Телу нужно питание.

Я медленно приподнялся, на этот раз подготовившись к боли. Она пришла, но была куда слабее чем в первый раз. Перенеся вес на левую руку, оттолкнулся и сел на краю широкой кровати. Ноги коснулись прохладного деревянного пола. Посидев несколько мгновений, привыкая к вертикальному положению отправился одеваться.

Комната слегка закружилась, но через миг все пришло в норму. Подойдя к столику, на котором лежала одежда я немного удивился. Похоже Ксу решила, что драконорожденный не должен ходить в заштопанных халатах и мне выдали совершенно новую одежду. Уже привычных мне темных цветов.

Мои клинки аккуратно лежали на столе вместе ножнами. А рядом с ними, на специальной стойке покоился Снежный рев. Что здесь делала фамилия реликвия семьи Цуй было совершенно не понятно, но сейчас мои мысли занимало урчание в животе.

Неспешно одевшись, стараясь не делать резких движений я закрепил ножи и вышел из комнаты. Коридоры поместья Цуй встретили тишиной и легкой прохладой. Меня вел запах, от которого рот наполнился слюной: паровой рис, жареная рыба, сладость пирожков с бобовой пастой. Желудок напомнил о себе коротким урчанием.

Спускался медленно, опираясь на перила. Каждая ступень отзывалась эхом в ребрах, но шаг за шагом путь вниз был пройден. У подножия лестницы слышались приглушенные голоса.

Слуги двигались без спешки: девушка в синем ханьфу несла чайный поднос, пожилой мужчина подметал дворик. Никто не глядел прямо, но вниманием обволакивало всё — в таких домах знали, где и кто находится. И уверен, что Ксу скоро узнает, что я проснулся.

Запах становился все сильнее и мой голод требовал, чтобы я двигался к источнику этого восхитительного аромата. И он привел меня в уже привычную беседку, в которой завтракали Шифу, со своими неизменными четками, и Ксу.

Стоило мне приблизиться, как она тут же улыбнулась глядя на меня.

Улыбка при встрече была искренней, мягкой, без тени притворства. Облегчение в её взгляде выдавало тревогу, которую она, должно быть, испытывала.

— Лао, — произнесла она, пригласив сесть. — Рада видеть тебя на ногах. Как самочувствие?

— Могло быть и лучше, но для человека, который выжил во вчерашней мясорубке, просто прекрасно. — Улыбаясь произнес я присаживаясь за стол. Ксу уже наполняла чашку чаем. Судя по тонким ароматом жасмина, это был мой любимый сорт.

— Чай поможет восстановить силы, — произнесла она, ставя чашку передо мной. — Вот только твой бой был позавчера.

— Ты пролежал больше суток. Целитель говорил, что повреждения были достаточно серьезными, но у тебя живучесть уличного кота. — Негромко произнес Шифу.

Старик с четками произнес эту фразу не поднимая глаз от своей пиалы с чаем. Он продолжал перебирать нефритовые бусины с той же невозмутимостью, с какой горы встречают рассвет. Чтобы достичь такого же уровня самоконтроля мне придется потратить вечность.

Пытаясь осмыслить сказанное, я взял пиалу, ощущая приятное тепло в ладонях. Первый глоток обжег язык, но следом пришло облегчение. Травы в сборе были подобраны мастерски. Они почти не меняли вкус прекрасного чая, но сквозь его букет чувствовалась легкая горечь корня женьшеня, сладость лакрицы и что-то еще, чего я не мог опознать.

— Не думал, что все так плохо. Но похоже мне нужен был именно сон. — выдохнул я, опуская чашку. — Сейчас я чувствую, что еще пара дней и мое тело снова прийдет в форму. Хороший чай с травами, еда и немного отдохнуть это именно то, что мне сейчас нужно для полного восстановления.

Глядя на гору еду на столе желудок издал предательское урчание.

Ксу улыбнулась, услышав это.

— Ешь, Лао. Твоему телу нужно восстановиться.

Паровые пирожки с начинкой из рубленой свинины и зеленого лука, миски с белоснежным рисом, жареная рыба в имбирном соусе, маринованные овощи, тонкие ломтики утиного мяса. Все это манило меня куда больше чем разговоры, поэтому я не стал спорить.

Миг и палочки уже были в моих руках. Они двигались с безумной скоростью. Красивое фарфоровое блюдо наполнялось одним видом еды за другим. Небо, как же хороши повара в доме Цуй! Рис был рассыпчатым, каждое зернышко отдельно. Рыба таяла на языке, отдавая сладостью имбиря и остротой чеснока. Пирожки были горячими, сочными, с той идеальной толщиной теста, которая отличает работу настоящего мастера от ремесленника.

Какое-то время мы ели в тишине. Это не было неловким молчанием — скорее совместной медитацией, когда каждый погружен в свои мысли, но при этом остается частью общего целого. Четки Шифу щелкали мерно, как далекий цокот копыт по камню. Где-то в глубине дома слышались приглушенные голоса слуг, звон посуды. Пока Шифу не прервал молчание.

— Лао, — произнес он голосом, похожим на шелест сухих листьев. — То, что случилось на арене. Ты поступил очень благородно. Именно за счет твоей речи на доме Цуй нет ни малейшей тени. Ты освободил Жанлиня от проклятия, которое было хуже любой смерти. Пусть он был пьяницей и мерзавцем, но он был одним из дома Цуй.

— Я обещал Ксу, что решу ее проблему с братом и решил. Надеюсь тебе не придется делать еще одни похороны? — Мои слова прозвучали как неудачная шутко, но Ксу лишь улыбнулась

— Спасибо, Лао. Моего брата нет, вместо него остался измененный и его утилизацией займутся городские власти. Но есть один важный момент, который я обязана обсудить с тобой как наследница дома Цуй.

— И чего желает от скромного Фэн Лао наследница дома Цуй?. — Еда покоящаяся на дне желудка сделала мое настроение благодушным и теперь я медленно наслаждался травяным аем.

— Лао, — начала она, и в ее голосе прозвучала нотка неуверенности, совершенно несвойственная наследнице великого дома. — Есть один вопрос, который мы должны обсудить. Это касается… Снежного Рева.

— А что не так с этим клинком? Вроде он остался целым. — ответил я пытаясь понять чего она от меня хочет.

— Господин Ли. — Вмешался Шифу. — Думаю Ксу просто не понимает, что ты не знаешь правил арены и последствия поединков. И именно поэтому она не осознает, что надо говорить максимально просто и прямо. — Старик насмешливо улыбался, а Ксу чуть смутившись посмотрела мне в глаза и сказала:

— Лао по традициям арены, Снежный Рев теперь принадлежит тебе как победителю. Но для любого дома драконорожденных потеря фамильной реликвии — это больше, чем утрата артефакта. Это удар по чести, по престижу, по самой сути того, кем мы являемся. Согласно традиции ты должен назвать цену, за которую дом Цуй может выкупить у тебя клинок.

Я внимательно слушал, медленно допивая чай. Политика великих домов всегда была сложной паутиной традиций, где каждый жест имел значение, каждое слово — вес. Я вырос в Нижнем городе, где правила были проще: сильный берет, слабый отдает. Но я учился. Наставник говорил, что истинная сила не только в мече, но и в понимании мира, в котором ты живешь.

— Выкуп, — произнес я, взвешивая слово на языке.

— Дом Цуй готов щедро заплатить за фамильную реликвию, — кивнула Ксу, предлагая сделку. Моя подруга отличный торговец, но есть вещи, что важнее остальных. — Золото, артефакты, доступ к нашим ресурсам. Учителя боевых искусств, древние манускрипты позволяющие создать глифы, редкие ингредиенты для усиления эссенции. Ты можешь назвать цену, и мы найдем способ удовлетворить ее.

Я посмотрел на свои руки, державшие чашку. Эти руки убили ее сводного брата. Пусть он был мерзкой тварью, но между мной и домом Цуй кровь. Да, я освободил его от проклятья искажения и честно выиграл. И теперь Снежный Рев мой согласно традициям Империи.

Наставник всегда говорил: «Цена вещи не в золоте, которое за нее просят. Цена в том, что ты отдаешь взамен — и не всегда это деньги».

Решение пришло мгновенно, без колебаний. И тут же легкий ветерок проник в беседку слвоно говоря, что я сделал правильный выбор.

— Меч принадлежит дому Цуй, — произнес я твердо, глядя Ксу прямо в глаза. — Он никогда не переставал ему принадлежать. Законы арены дали мне право на него, это правда. Но я выходил как твой чемпион и друг. Снежный Рев возвращается в семью без выкупа. Между друзьями не должно быть таких долгов.

— Лао, ты уверен? — начала она, но я ее прервал.

— Золото кончается. Артефакты ломаются. Ресурсы истощаются. Но есть вещи, которые не купишь за деньги. Доверие. Верность. Знание, что когда придет темный час — а он придет, он всегда приходит — рядом будет тот, кто не отвернется.

Ксу медленно выдохнула, и я увидел, как ее глаза наполнились влагой. Она встала, подошла ко мне и крепко обняла нарушая все возможные правила этикета. Вот такой эта снежная девочка нравится мне еще больше.

— Дом Цуй не забудет этого. И самое главное я не забуду этого. Спасибо, друг.

Шифу медленно кивнул, и впервые за все время я увидел на его лице нечто похожее на одобрение.

— Мудрость приходит не с годами, а с пониманием, — произнес он, снова принимаясь за четки. — Ты сделал хороший выбор, тень ставшая драконорожденный. Не многие способны увидеть дальше собственной выгоды. Особенно когда право на их стороне.

Мы доели завтрак в более расслабленной атмосфере. Когда последние пирожки были съедены, а чай допит, Шифу откашлялся, привлекая внимание.

— Какие у тебя планы, Лао? — спросил он, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес. — Восстановление займет время. Дом Цуй будет рад предоставить тебе убежище столько, сколько потребуется.

Я медленно отложил палочки, вытирая рот тканевой салфеткой. План созрел давно, еще до дуэли с братом Ксу, но теперь он выкристаллизовался и его пора претворить в дело.

— Пора задать несколько неприятных вопросов и получить на них ответы.

— Кому? Тебе нужна помощь? — Тут же спросила Ксу.

— Спасибо подруга, но тебе не стоит светиться в Нижнем городе. А мне пора навестить дневного мастера гильдии воров……