Танцор Ветра. Том 3

Глава 6

Запах разложения стал настолько густым и вязким, будто его можно было потрогать. Гниль, привкус старой крови, тошнотворная сладость Изнанки. Где‑то наверху хлопал рваный парус, и этот звук напоминал предсмертный вздох. Скрипели доски, под ногами хрустели кости.

Кто‑то из бойцов грязно выругался, но тут же осекся, увидев, как двигаются новые мертвецы. Один из мечников сделал шаг назад, сжимая рукоять клинка так, что побелели костяшки пальцев.

Ликуй и его противник стояли глядя друг на друга. Телохранитель оказался хорош, он даже успел пустить кровь одноглазому, но и сам получил неприятную рану на бедре. Боец Ксу улыбался, словно довольный кот поймавший в мышь. Ему было плевать, что его кровь сочилась из раны в боку. Его единственный глаз горел все тем же холодным светом и жаждой мести. Он поднял топоры, словно вызов смерти был для него привычным делом.

Шифу не сказал ни слова. Лишь все так же медленно перебирал четки, как будто вокруг не было ни гнили, ни криков мертвых. Его взгляд был прикован к Ляну, и в этой неподвижности чувствовалась готовность. Старик просчитывал ситуацию.

Ксу шагнула вперед. Лицо мертвенно-бледное, губы сжаты в тонкую линию. Но в глазах была стальная решимость. Она смотрела не на цзянши. Она смотрела на Хуэйцин, стоящую позади телохранителей. В этом взгляде не было колебания. Только решение. Все остальное было вторичным.

— Какие вы неудобные гости. Пришли ко мне в дом, напачкали, да еще смеете нападать на моего партнера. — В голосе Ляна звучали истеричные нотки, похоже от долгого воздействия Изнанки его разум повредился. И очень сильно. Ему стоит поблагодарить Небо за наш приход, теперь его безумие не продлится долго. — Зато после вашей смерти, я получу отличные тела драконорожденных, которые так тяжело достать в наше время. Вы станете идеальным пополнением моих стражей.

— Отдай ее нам и мы уйдем не причиняя лишних проблем. — Я смотрел на старого ублюдка и врал ему, глядя прямо в глаза. Обманувший обманщика безвинен. Мне нужно было время, чтобы придумать план, а пока он говорит со мной мертвецы стоят на месте.

— И зачем это мне? Моя милая госпожа Хуэцин очень щедро оплачивает мои услуги, а я ей помогаю по мере моих скромных сил. — Он обвел окружающее нас пространство своими костлявыми руками и продолжил. — Да, ей осталось совсем немного, но какая разница если вы сдохните раньше, за исключением этой девочки. Ей придется пожить еще чуть-чуть, чтобы смерть была естественна. Не беспокойтесь ваши тела обнаружат в хорошем заведении, так что репутации дома Цуй ничего не грозит. — Он кивнул в сторону Ксу и до меня дошло о чем он говорит. Если Ксу умрет, то проклятие развеется, а значит если сдохнет жена ее отца, то произойдет аналогичная ситуация. Принцип подобия и связи, я хорошо слушал, когда Мэй Лин объясняла мне базу ритуалистики.

— Спасибо за такую заботу, но мы готовы заплатить вдвое против ее цены.

— Это смешно, откуда у вас такие деньги? Девчонка не может распоряжаться финансами дома так чтобы нити расследования не вели ко мне. Лишние проблемы.

— Зачем деньги? Я заплачу нефритом. Слитками полными эссенции изнанки с печатью министерства обрядов старой династии. — Его глаза расширились от жадности. Как я и предполагал, госпожа Линь не стала тянуть и выставила слитки на торги, а значит все кому интересны подобные вещи уже в курсе. Не удивлюсь если именно благодаря слиткам она и нашла этого ублюдка. А насчет самих слитков, то если честно, то я даже боюсь представить сколько они сейчас стоят. Говоря с Ляном, я медленно и незаметно смещался в его сторону. Такие как он слишком сильно полагаются на свою магию и слуг. Я же намного больше верил своим навыкам и ножам.

— Ты мне врешь! У тебя нет этих слитков, ты у кого-то узнал, что они мне нужны и решил, что сможешь за них выторговать свою жалкую жизнь!

— Именно из моих рук они попали к хозяйке улиц. — Лицо выродка исказилось в жуткой улыбке, рыбка заглотила наживку и он глядя на меня ответил:

— Значит твой дух расскажет мне где найти еще. — Вглядевшись в этого больного ублюдка я увидел главное. От Ляна, сидящего на своем убогом троне, тянулись тонкие, вязкие нити. Они цеплялись за каждого цзянши, пронизывали трюм, впивались в мертвую плоть. Он не просто их создавал — он был их сердцем и разумом.

Холод прошел по коже. Все стало предельно ясно. Пока он дышит, эти твари не остановятся.

Я сжал рукояти ножей так, что суставы заныли. В голове вспыхнула одна мысль — пробиться к Ляну, разорвать эти нити, вырвать гниющий корень из самой Изнанки.

Ксу посмотрела на меня. Я едва заметно кивнул. Она поняла. Мы оба знали: или сейчас, или никогда.

— Лорд Лян, я еще раз предлагаю договориться, пока не стало слишком поздно.

— Как же я ненавижу вас драконорожденных ублюдков. Вы верите, что все можно купить! Уже поздно. — Не успели его слова прозвучать, как Ксу повернулась ко мне. Лед в ее взгляде был острее любого клинка. Все произошло одновременно буквально за пару ударов сердца.

— Я беру Хуэйцин, — сказала она коротко, так, будто сама смерть уже стояла у ее плеча. — Ликуй, прикроешь.

— С радостью, — прохрипел он, перехватывая топоры. Его голос звучал, как ржавый металл, скрежещущий о камень.

Шифу сменил стойку и осенил себя каким-то знаком, оставив четки висеть на запястье. Он обвел взглядом бойцов, усталых, раненых, но все еще готовых сражаться за свою госпожу и спасение своей жизни.

— Сдерживаем тварей. Никто не должен прорваться. — его голос был тихим, но каждое слово вонзалось, как игла. — Лао, ты знаешь что делать.

Я встретился с ним глазами и понял — он видит то же, что и я. Нити. Сердце этой мерзости.

Мир сжался до простейшей задачи. Пока он сидит на своем троне, эти мертвецы будут рвать нас до последнего вздоха.

Бойцы выстроились полукругом, древки гуаньдао уперты в пол, мечники в полушаге позади. Последний рубеж.

А я рванул вперед используя усиление тела. Сейчас не время экономить силы. Старый выродок должен сдохнуть! Мир снова сузился — только цель впереди и ножи в руках.

Я мчался вперед, ныряя под корявые удары цзянши. Мир превратился в четкие линии движения: перекат, удар ножа в колено мертвеца, разворот, резкий бросок в сторону ящиков. Никаких лишних движений. Тело двигалось быстрее, чем успевал думать.

Вбитые намертво инстинкты вора и убийцы вновь служили мне лучше любых боевых школ. Воспользоваться мертвой тушей как укрытием, удар в сустав, рывок в сторону света. Я чувствовал каждую тень вокруг себя и скользил по ним, как по воде.

Я видел свою цель. Лян все еще сидел на своем жалком троне, хихикая, словно все происходящее было его праздником. И я видел нити, что они тянулись от него ко всем цзянши, пульсировали грязной энергией Изнанки. Некромант не верил, что я смогу его остановить.

Шаг. Прыжок. Нож — в глотку твари, пытавшейся перегородить путь. Перекат, удар второго ножа в амулет на лбу другого. Я двигался в потоке силы, плевать кто мне противостоит, старик сдохнет.

Но стоило мне приблизиться, как меня накрыла его тягучая аура и окружающая реальность дрогнула.

Трюм наложился на другую картину — серую, мертвую пустошь. Далекие голоса стонали в безжизненном ветре. Лян сидел не на троне — он стал огромным гниющим древом. Его лицо искаженно расплылось в древесной коре, а от ствола тянулись сотни корней-нитей, уходящих в каждого мертвеца.

— Глупец — прошелестел он. — Думаешь, твоя жалкая попытка что-то изменит? Я владыка мертвых!

От его голоса по этой мертвой пустоши расходились волны незримой эссенции. И я почувствовал, как мой знак сянвэйши сияет словно сигнальный маяк.

— Лорд Лян! От имени Призрачной Канцелярии, по статье о преступной некромантии, нарушении покоя усопших и посягательстве на порядок взаимодействия миров, ты приговариваешься к немедленному уничтожению и вечному заточению души.

Он взревел, и его корни-щупальца рванулись ко мне. Только сейчас до него дошло, что я не просто очередная добыча, а чиновник Призрачной Канцелярии за нападение, на которого наказание лишь одно — смерть и последующий суд мертвецов.

Я прыгнул вбок, скользнув по влажному трюму, словно по льду. Щупальце ударило в то место, где я был мгновение назад, взметнув фонтан гнили и праха. Второе, почти попало, но я ушел перекатом, метнув нож в один из корней. Лезвие вспыхнуло, перерубая нить.

— Остановите его! — Завизжало дерево-старик и над ним засветилось несколько призрачных душ больше напоминающих портовых рабочих, а я почувствовал в этом свой шанс. Не знаю почему, но я верил, что это сработает.

Глиняный символ в моей ладони осветился грязно-желтым светом наполненный силой Изнанки. Взмах рукой и я швырнул его в вызванных призраков. Приказ духу-каторжнику сработал и на бывших работяг, а я тут же активировал еще несколько глифов, подчиняя призраков своей воле.

— Убейте его! — мой голос ударил, как кнут. Призраки рванули к нему выпуская из своих полупрозрачных рук острые когти, которые впивались в щупальца-корни. Лян взвыл, ослабляя контроль, но все равно пытался добраться до меня.

Щупальца вновь ринулись ко мне. Я чувствовал, как силы уходят, эссенция утекала словно вода, но я шел к своей цели.

Уклониться от удара щупальца. Рвануть вперед и я активировал прощальный дар призрачного чиновника наполняя его энергией Изнанки.

Паньгуаньби. Кисть призрачного чиновника призвалась мгновенно будто я использовал ее каждый день. В моей руке сформировался заряд в виде темной кисти, кончик которой капал кровавым светом. Взмах руки и глиф рванул вперед со скоростью сигнальной ракеты.

Кисть пронзила астральное древо. Лян взревел от боли. Его крик звучал так, что душа содрогнулась. А я метнул еще три кисти. Четыре священное число смерти и Призрачной Канцелярии. Амулет выродка вспыхнул и рассыпался прахом.

Корни сжались в конвульсии. Его лицо треснуло, оскалилось — и начало разлагаться прямо на глазах.

Я видел, как из его тела вырывается сущность — бледная, искаженная, тянущая ко мне костлявые руки.

И тут из глубины астральной пустоши поднялись призрачные цепи. Они обвили его душу, надежно сковав и утянули вниз, в бездну, откуда нет возврата.

— Хорошая работа, сянвэйши, — Раздался в моей голове холодный голос Призрачного Судьи прозвучал в моей голове.

Мир дрогнул — и вернулся в реальность.

Я рухнул на колени, чувствуя внутри пустоту от потраченной эссенции. Окружавшие нас цзянши замерли, а потом начали падать, как сломанные куклы. Я поднял неверящий взгляд, когда первый цзянши рухнул на пол. За ним — второй, третий. Шум боя стих, словно кто-то перекрыл невидимый поток.

Ксу поняла все сразу. Ее глаза вспыхнули ледяным светом.

— Сейчас, — прошептала она, и в ее голосе была сталь.

Хуэйцин, напротив, заметно побледнела. Ее торжество сменилось чистым, животным страхом.

— Убейте ее! Убейте эту тварь! — завизжала она, голос сорвался в истерику. Два телохранителя мгновенно рванулись вперед.

Ксу вскинула лук с такой скоростью, что казалось, будто он сам прыгнул в ее руки. Тетива пропела — стрела пробила глазницу первому телохранителю, пройдя через забрало. Он рухнул, как подкошенный.

Второй оказался быстрее. Он ударил в тот миг, когда Ксу уже тянулась за новой стрелой. Лезвие рассекло ее руку, заставив выронить лук.

Ликуй, изуродованный, залитый кровью, с рычанием бросился на него сбоку, не чувствуя боли. Его топор ударил в спину врага, сбивая его с ног.

Шифу уже был там. Его руки двигались с нечеловеческой точностью. Одним ударом он выбил меч, вторым — сломал шею. Тело телохранителя дернулось и обмякло.

Хуэйцин осталась одна. Она попятилась, прижавшись к стене, как крыса, загнанная в угол. Ее взгляд метался, губы дрожали.

Ксу поднялась, опустив лук. Ее шаги звучали так же неотвратимо, как удары барабана перед казнью.

Никаких слов, никаких оправданий. Только холодное дыхание смерти в трюме.

Она остановилась в шаге от Хуэйцин.

Ее руки двинулись. Жест был выверен, красив и смертелен — словно танец. Пальцы чертили в воздухе петли, образуя вокруг себя вихрь зеленоватого света.

— За мать. За меня. За Дом, — шепнула Ксу и активировала серебряный глиф. — Я вычищу гниль из Изумрудного Кедра.

Лозы из ядовитой энергии рванулись вперед. Они впились в тело Хуэйцин, пробивая его насквозь. Не было ни крика, ни крови — только мгновенные черные пятна некроза, расползавшиеся по ее коже.

Лицо главной жены ее отца исказила гримаса невыразимого ужаса. А потом она застыла словно в жутком спазме, чтобы через мгновение рухнуть бездыханной.

Я почувствовал, как что-то разорвалось — тугое, удушающее, что висело в воздухе с момента нашей встречи.

Ксу глубоко вдохнула, впервые за все это время. Цвет возвращался к ее лицу, а в глазах зажглась сила. Проклятие спало.

Тишина опустилась на трюм так резко, словно тут только что взорвалась бомба.

Цзянши валялись повсюду — исковерканные тела, разорванные амулеты, зеленоватая слизь, пропитавшая доски. Запах гнили и крови смешался с гарью от болтов арбалетов.

Двое из бойцов лежали неподвижно. Ксу медленно подошла к ним и опустившись на колени бережно закрыла им глаза, поцеловав их в лоб она набросила на них плащи.

Третий, с рассеченным боком, держался на ногах, вцепившись в стену и бледнея на глазах. Четвертый перевязывал свою руку и рану на плече Шифу.

Монах сидел, скрестив ноги, тихо перебирая четки. Губы едва шевелились. Кровь стекала по его серым одеждам, но он не обращал на это внимания — все внимание было в дыхании, в контроле над телом.

Ликуй прислонился к груде ящиков. Он дышал тяжело, сквозь зубы. Его доспех был разорван, под ним виднелась страшная рваная рана. Но его единственный глаз оставался ясным.

Ксу стояла неподвижно, глядя на мертвое тело Хуэйцин. Потом, медленно, глубоко вдохнула. Я видел, как напряжение спало с ее плеч. Впервые за все это время она вдохнула полной грудью. Проклятие больше не душило ее.

Я сел прямо на пол, чувствуя, как меня догоняет усталость. Слишком много эссенции ушло на мою атаку. Эссенция Изнанки была на нуле, да и силы Ветра в моем ядре оставалось меньше десятки. Чтобы поддерживать бой в таком темпе нужно больше эссенции. Намного больше.

Взгляд скользнул по трюму. Победа досталась слишком дорогой ценой.

Два мертвых бойца. Один тяжело ранен. Шифу — на выглядел словно он на грани, лишь медитацией удерживающий жизнь, но судя по тому как к нему возвращается румянец, этот старик точно выживет. Ликуй, снял с пояса флягу с крепким вином, воняющим так сильно, что перебивало даже вонь от множество мертвецов, сделав большой глоток он щедро полили на свою рану, даже не поморщившись от нестерпимой боли.

Тишина казалась невыносимой. Но это была тишина победы.

Я поднялся, хотя ноги дрожали, будто я снова стоял в шахте после боя с духами каторжников.

Трон Ляна был сложен из гнилых ящиков, сломанных бочек и досок, пропитанных слизью. Во мне снова взыграли инстинкты тени. Я перевернул один из ящиков и увидел под ним небольшой сундук из темного дерева, на котором был изображен знак какого-то неизвестного мне дома драконорожденных.

Крышка поддалась со скрипом.

Внутри лежали книги, переплетенные в кожу, которая на ощупь казалась слишком мягкой и слишком знакомой. Открыв первую, я тут же ее закрыл, на страницах были изображены чернильно-черные символы, ритуальные схемы и рисунки человеческих костей. Некромантия в чистом виде. На корешке одной из книг красовался выведенный кровью иероглиф «служение».

Среди книг лежал сверток с недописанным письмом. Аккуратные строки, строгий почерк.

«Моя ученица, это знание — твой путь. Проклятие, что я наложил на выродка Дома Цуй, — лишь начало. Запомни ингредиенты, узнай их силу. Наступит день, и ты завершишь мою работу. Ты, словно феникс, возродишь мой павший дом.»

Я прочитал эти строки дважды. Лян готовил замену. У него была ученица. И теперь ее имя мне придется узнать, чтобы никто не мог использовать эту нечестивую мощь.