Танцор Ветра. Том 3

Глава 21

Несколько секунд я стоял, словно оглушённый словами незнакомца, и лишь шум, раздававшийся с трибун, постепенно вернул меня в сознание. Толпа гудела: кто-то кричал от восторга, кто-то возмущался, многие просто стояли в шоке. Победа в поединке драконорожденных всегда была зрелищем, но то, что произошло сегодня, выходило за рамки обычного.

Звук приближающихся шагов заставил рефлекторно повернуться, тут же вставая в боевую стойку. Но, увидев, что ко мне приближается главный распорядитель арены — седой мужчина лет шестидесяти, одетый в церемониальный халат цвета индиго с вышитыми золотом драконами, я расслабился. На его поясе висела нефритовая печать — символ власти над ареной драконорожденных, дарованной самим императором. Лицо мужчины выглядело словно скала, веками обдуваемая суровыми ветрами. Кожу прорезали глубокие морщины, больше похожие на разломы в скальной породе. Весь его вид говорил о том, что когда-то он сам с удовольствием лил кровь на арене. И сейчас, когда он смотрел на меня, в его глазах читалось нечто, больше похожее на уважение, смешанное с некоторым беспокойством.

Распорядитель остановился в трёх шагах от меня и медленно, с достоинством поклонился. И что удивительно, этот поклон означал признание, что в этот момент его статус ниже моего. Ничего не понимаю.

— Господин Ли Фэн Лао из Дома Огненного Тумана, — голос старого воина прозвучал торжественно, разносясь по арене несмотря на гул толпы, — от имени Императорской Арены Облачного Города я объявляю вас победителем в поединке драконорожденных против Цуй Жанлиня из Дома Изумрудного Кедра. Великие драконы должны гордиться таким потомком.

Он выпрямился, и его глаза поймали мой взгляд. Честно говоря, мне бы не хотелось сражаться с ним. Взгляд этого драконорожденного больше напоминал острие боевого копья, брошенного с десяти шагов:

— Поединок был проведён согласно древним традициям и правилам, установленным Первым Императором. Ваша победа признаётся законной и будет занесена в анналы арены.

Слова звучали формально правильно, но в них была недосказанность. Возникла неловкая пауза. Распорядитель едва заметно сглотнул, и я заметил, как дрогнули мышцы на его челюсти — явный признак внутренней борьбы. Если столь опытный человек не может держать лицо, то не исключено, что меня ожидают проблемы.

— Однако, — продолжил седой мужчина, его голос стал тише, теперь его мог слышать только я, — арена приносит глубочайшие извинения за то непотребство, которое произошло на священном месте боя. То, что искажённое создание осквернило это поле боя своим присутствием… — он сжал кулаки с такой силой, что костяшки его пальцев побелели, — это позор, который ляжет пятном на репутацию арены на поколения вперёд. Ещё раз приношу извинения как от себя лично, так и от императорской арены.

Я вытер кровь с уголка рта тыльной стороной ладони. Солёный привкус железа растёкся по языку, напоминая о цене каждого неверного движения. В груди полыхало — рёбра. Два, а может, и три сломаны. Каждый вдох отзывался острой болью, словно кто-то медленно вкручивал раскалённый нож между костей. Когда эта тварь успела меня покалечить? Но это уже не важно, сейчас куда важнее понять, что тут происходит.

— Распорядитель, я принимаю извинения и вас, и арены в целом. — Мой голос звучал словно я неделю пил и орал песни в кабаках, но, несмотря на хрипоту, внутри чувствовалась сталь. — Но у меня есть один небольшой вопрос.

Седой мужчина кивнул:

— Говорите, господин Ли. Если это будет в моих силах, то я на него отвечу.

Я обвёл взглядом арену, затем ряды зрителей. Десятки драконорожденных, сотни благородных и аристократов всех мастей. И все они сидели, наблюдая за тем, как парень с двумя ножами сражался с монстром. Ни один из них не пошевелился. Ни один не попытался помочь, кроме брата по учителю.

— Как получилось, — я медленно проговорил каждое слово. Наставник учил, что не стоит повышать голос, когда ты прав. Наоборот, говори тихо и медленно, но очень уверенно. Это заставляет людей прислушиваться к тебе, соглашаясь с твоим мнением, — что никто, кроме одного незнакомца, не пришёл мне на помощь в бою против искажённого? — Голова чуть наклонена вперёд, ноздри едва заметно раздуваются, а глаза больше похожи на узкие бойницы сторожевой башни. Меня учили использовать не только слова, но и тело. Сейчас любой, кто умеет читать язык тела, будет считать, что я полон праведного бешенства. — Разве долг любого драконорожденного не состоит в том, чтобы уничтожать порождения Искажения при первой же возможности? Разве это не было выбито в камне указом Первого Императора?

Стоило этим словам повиснуть в воздухе, как распорядитель снова низко поклонился, на этот раз ещё ниже, признавая свою неправоту:

— Ваш гнев справедлив, господин Ли. Но позвольте мне объяснить. Насколько я понимаю, вы впервые участвуете в испытании драконов? — Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

Старик выпрямился и начал рассказывать. Вот только в его голосе звучали нотки искреннего сожаления и горечи:

— Арена — это не только священное место, но и крайне защищённое. Во время официального поединка драконорожденных активируется Барьер Пяти Стихий — древняя защитная формация, установленная ещё во времена прошлой династии. Её цель — предотвратить любое внешнее вмешательство в поединок. Ни магия, ни эссенция, ни даже крик снаружи не может проникнуть внутрь, пока бой не завершён.

Я попытался понять, о чём он говорит.

— Получается, что из-за барьера…

— Именно, — кивнул распорядитель, перебивая меня. — Это сделано для того, чтобы никто не мог помочь одному из бойцов или саботировать поединок извне. Честь боя должна быть абсолютной. Но… — его голос стал жёстче, — барьер не распознаёт Искажение изнутри. Он создан для защиты от внешних угроз, а не от того, что уже находится на арене.

Седой мужчина сделал паузу, словно взвешивая следующие слова:

— Как только мы почувствовали присутствие эссенции искажения, а Цуй Жанлинь начал трансформацию, мы немедленно приступили к деактивации барьера. Но это не мгновенный процесс — требуется минимум тридцать вдохов, чтобы безопасно отключить формацию, иначе она может взорваться и убить всех, кто находится рядом. — Его взгляд стал тяжёлым. — Мы работали так быстро, как только могли. Правила Арены нерушимы. Но тот незнакомец…

Распорядитель посмотрел на песок, в клубах которого исчез загадочный ученик моего наставника:

— Тот незнакомец не стал ждать. Как только появилась малейшая щель в барьере — буквально первая трещина размером с игольное ушко, — он силой пробился на арену. Я видел, как его эссенция взорвалась. Он потратил огромное количество энергии, чтобы расширить щель настолько, чтобы пройти. — Восхищение прозвучало в голосе старика. — Это требует не только колоссальной силы, но и абсолютного контроля. Судя по тому, как он манипулировал землёй, и по мощи его удара… его владение стихией земли мастерское. Его ранг — не ниже третьего, возможно, даже выше.

Я медленно кивнул, принимая его слова. Но все мысли были лишь о том, что мой брат по учителю не просто умелый боец. Он настоящий мастер, который опередил даже ВаФэйя на пути Возвышения.

— Арена, — продолжал распорядитель, и его голос стал куда более официальным, — проведёт тщательное расследование того, каким образом человек, заражённый Искажением, смог оказаться на этой священной платформе. На входе его проверили, как и вас. Вы оба были чисты.

— Но невозможно стать искажённым так быстро.

— Похоже, господин Ли уже сталкивался с подобными выродками.

— На моём счету несколько тварей и жрец культа Матери Изменений. И Жанлинь взывал именно к ней.

— Вы уже очень помогли, господин Ли. Круг несколько сузился. Кто-то нарушил все законы, превратив драконорожденного в монстра. Этот человек будет найден и предан суду. Осквернение драконорожденного карается лишь одним способом.

Смерть. Он не сказал этого вслух, но мне было известно, что такая смерть не будет простой. Её превратят в пример, а сказители разнесут весть о ней по всей Закатной империи. Драконорожденные всегда мстят врагам.

Распорядитель сделал ещё один поклон. А затем с его лица исчезли любые эмоции. Теперь это было абсолютное воплощение имперской бюрократии. Он смотрел на меня холодным и жёстким взглядом, когда произнёс формальные слова:

— Господин Ли Фэн Лао, у вас есть претензии к Дому Изумрудного Кедра? Если таковые имеются, арена выступит свидетелем, и ваши слова будут переданы главе дома Цуй, городскому совету и лично генерал-губернатору провинции. По праву победителя в поединке драконорожденных, ваш голос имеет большой вес.

На секунду я задумался, но, посмотрев на тело старшего брата Ксу, точнее на то, что от него осталось… Чёрная субстанция, делавшая его таким живучим, почти полностью испарилась, оставив лишь изуродованный труп с выгоревшими венами и сгнившей кожей. Жалкое зрелище. Человек, который мог быть достойным воином, превратился в инструмент чьих-то тёмных игр. Выродок даже не смог достойно умереть, и теперь его имя будет вымарано из всех семейных книг дома Цуй, а в палате Памяти Предков в его личном деле поставят позорную отметку.

Спиной я чувствовал три взгляда, и каждый из них чувствовался по-своему. В павильоне Изумрудного Кедра Ксу сидела с прямой спиной, словно проглотила лом. Моя подруга искренне переживала за меня, но дурацкий этикет не позволял ей броситься на шею убийце её старшего брата. И плевать, что этого брата давно пора было убить.

Рядом с ней Сун Хайцюань сидел, стиснув зубы, его лицо было красным от сдерживаемой ярости. Он только что лишился своего главного инструмента по захвату власти в доме. Погоди, ублюдок, ты будешь следующим, за всё в этом мире нужно платить.

И лишь Цуй Юнхо выглядел абсолютно спокойным. Поймав мой взгляд, он едва заметно кивнул. Этот парень был хладнокровнее песчаной гадюки, и я уверен, что он не менее опасен. Если я правильно его понимаю, то он уже считал своего брата мёртвым, и поэтому его смерть его совершенно не тронула. А вот искажение — это могло быть для него опасно.

Я глубоко вздохнул, принимая окончательное решение. И стоило мне его принять, как ветер ласково коснулся моего лица, словно подбадривая. Задержав дыхание и игнорируя боль в рёбрах, я поклонился согласно этикету. Выпрямившись, я громко и чётко произнёс:

— У меня лично, — начал я, делая паузу для большего эффекта, — и у Дома Ли нет претензий к Дому Изумрудного Кедра.

Шёпот прокатился по толпе. Многие ожидали обвинений, требований компенсации, возможно, даже вызова на кровную месть. Но мне было плевать, и я продолжил, зная, что писарь арены сейчас фиксирует каждое моё слово:

— Цуй Жанлинь бросил мне вызов по всем правилам. Поединок был честным до тех пор, пока кто-то — не член Дома Цуй, я уверен — не осквернил его тело. Этот кто-то превратил гордого драконорожденного в жалкое чудовище. И этот кто-то должен ответить за своё преступление.

Сделав шаг вперёд, я картинно обернулся, чтобы каждый на арене видел меня и слышал мои слова:

— Как друг и союзник наследницы Дома Изумрудного Кедра, госпожи Цуй Су, я лишь помог Дому Цуй удалить гнилую ветвь с их фамильного древа. Жанлинь пал не от моей руки, а от яда, который влили в него враги дома. Искажение — наш общий враг. — Я сделал ещё одну паузу, сдерживая новый спазм боли в сломанных рёбрах. — Клянусь, что, пока я жив и могу сражаться, мои клинки будут разить искажённых, не зная жалости, и любой, кто посмеет принести искажение в этот мир, будет уничтожен.

Вдох-выдох, и теперь я смотрел прямо на Сун Хайцюаня. Я говорил вроде бы для всех, но старый выродок понял, что моё послание именно для него:

— Пусть настоящий враг не стоял сегодня на этой арене. Пусть он прячется в тени, манипулируя, отравляя, превращая благородных воинов в монстров. Но я — драконорожденный, и я выполню свой долг. Обещаю, как член Дома Огненного Тумана, как друг Дома Цуй, — этот враг будет найден. И когда он будет найден…

Я позволил тишине повиснуть в воздухе, а затем закончил с холодной улыбкой:

— … он пожалеет, что родился под этим небом.

Распорядитель кивнул с явным одобрением. Это был идеальный ответ — политически грамотный, не оскорбляющий Дом Цуй, но ясно указывающий на то, что я всё прекрасно понимаю и знаю, с кого спросить. Эти драконорожденные и их правила мало чем отличаются от подобных же правил на улицах Нижнего города.

— Ваши слова, господин Ли, будут записаны и переданы всем заинтересованным сторонам, — официально произнёс седой мужчина. — Арена свидетельствует: вы действовали с честью, защищая не только себя, но и священные традиции драконорожденных.

Он повернулся к толпе и поднял руку. Его голос усилился эссенцией, донося слова до каждого уголка арены:

— Поединок завершён! Ли Фэн Лао из Дома Огненного Тумана — победитель! Цуй Жанлинь из Дома Изумрудного Кедра пал с… — он запнулся, затем более честно закончил, — … пал, став жертвой предательства и Искажения. Пусть его душа найдёт покой, а его враги — справедливое возмездие!

Гонг ударил четыре раза, официально закрывая церемонию.

Фигура в сером одеянии стояла в тени верхнего яруса, вдали от любопытных глаз. Здесь, где камни трибуны встречались с массивной аркой, свет едва добирался, оставляя лишь клочки тусклого сияния. Идеальное место для того, кто не желал быть замеченным.

Он смотрел на арену.

Фэн Лао шагал прочь едва заметно хромая. Идущая рядом с ним девушка была из дома Изумрудного Кедра. Цуй Ксу. Наследница, которая оказалось слишком умной и слишком живучей, чтобы просто сдохнуть. Лао помог ей, а теперь она поможет ему. Плохая комбинация, господин будет недоволен. Пока эти мысли крутились в голове незаметного человека. Фигуры выжившего бойца и его союзницы постепенно растворялись в толпе, покидающей арену.

Неудача.

Мужчина вытащил из рукава серебряную монету. Тяжёлую, древнюю, отполированную тысячами касаний. На одной стороне — воин с изогнутым клинком, застывший в смертельном ударе. На другой — змей, пожирающий собственный хвост. Знак Матери Изменений. Знак бесконечного цикла трансформации.

Монета закрутилась между пальцев. Раз. Два. Три оборота. Металл звякал тихо, почти нежно, как колокольчик на ветру. Но в этом звуке чувствовалось что-то холодное. Смертельное.

Жанлинь был инструментом. Слабым, но удобным. Амбициозным дураком, готовым выпить всё, что ему предложат, лишь бы почувствовать себя сильнее. Снадобье сработало. Искажение расцвело в нём, как гниль в спелом плоде. Но Фэн Лао оказался крепче ожидаемого. А затем вмешался тот.

Губы мужчины сжались в тонкую линию.

Ещё один драконорожденный. Мастер земли. Третий ранг, может быть, выше. Он разрушил всё одним ударом. Не дал Жанлиню окончательно трансформироваться, не позволил Искажению проявиться в полной мере. Неучтенный фактор, о котором стоит доложить господину.

Монета снова закрутилась. Щелчок. Щёлк. Щёлк.

И вот теперь — этот Фэн Лао жив. Говорит красивые речи. Делает политические ходы, как настоящий игрок. Обещает найти врага. Обещает справедливость.

Щёлк.

Монета взлетела в воздух. Мужчина поймал её на ладонь, не глядя. Сжал. Металл был холодным, словно лёд.

Он посмотрел на результат.

Воин с кривым мечом.

Фигура развернулась и растворилась в тени, её шаги не оставили ни звука на каменных плитах. Лишь тихий шёпот скользнул по воздуху, прежде чем исчезнуть окончательно:

— Что ж… пора действовать по-другому. Иначе великий господин будет очень недоволен.

Монета снова сверкнула в темноте — и пропала вместе с её владельцем, будто их и не было вовсе.