Танцор Ветра. Том 3

Глава 24

Воздух принял меня, как старый друг принимает брата после долгой разлуки.

В тот момент, когда мои ноги оторвались от края пагоды, мир изменился. То, что раньше было невидимым, стало осязаемым. Потоки воздуха проявились передо мной словно светящиеся реки в ночном небе. Я видел их. Чувствовал каждое завихрение, каждый поток, каждое движение невидимой стихии.

Становление драконорожденным ветра открыло мне глаза на истинную природу воздуха. Он был живым. Дышащим. Текущим по своим законам, создавая бесконечную сеть путей и течений над городом. Я больше не был слепым щенком, что полагался на удачу и примитивное понимание физики полета. Теперь я был частью этой стихии.

Небесное крыло поймало первый восходящий поток от нагретых за день камней храма. Меня подбросило вверх, и я скорректировал угол наклона, позволяя ветру нести меня выше. Город расстилался подо мной, и я парил над ним, как хищная птица над мышиным полем.

Ветер шептал мне. Показывал направления. Подсказывал, где сильнее поток, где образуется завихрение, где воздух спокоен и предсказуем. Я двигался между этими реками воздуха, словно опытный лодочник, знающий каждый порог на своей реке.

Поместье Лянь Шу приближалось. Высокие стены, окружающие комплекс зданий, были хорошо видны даже в свете тонкого серпа луны. Я набрал высоту, поймав мощный поток, идущий от реки, и начал кружить над целью.

Первый круг показал расположение патрулей. Двое охранников на восточной стене, неспешно двигающихся по периметру. Трое у главных ворот, играющих в кости под тусклым светом фонаря. Один дозорный на крыше главного здания, но он явно дремал, прислонившись к дымоходу.

Второй круг выявил слепые зоны. Северо-западный угол поместья оставался без присмотра добрых десять минут между проходами патруля. Крыша восточного флигеля была погружена в полную темноту, без единого источника света поблизости.

Третий круг определил точку посадки. Плоский участок крыши над спальным крылом особняка. Идеальное место, скрытое от глаз дозорных, достаточно большое для маневра, с удобным спуском к балконам второго этажа.

Я скорректировал траекторию, поймав нисходящий поток и позволив ему плавно снизить мою высоту. Ветер послушно нес меня именно туда, куда нужно. Мы двигались как единое целое, я и воздушная стихия. Это был прекрасный и в тоже время смертельно опасный танец, в котором любая ошибка приведет тебя лишь к гибели.

Крыша медленно приближалась. Я развернул крыло, увеличивая сопротивление воздуха, замедляя снижение. Наставник учил, что самое сложное в управление небесным крылом это последние метры и посадка. Но из меня получился отличный ученик. Ноги коснулись черепицы почти бесшумно, раздался лишь тихий шорох, неотличимый от шелеста листвы на ветру. Я присел, гася остаток инерции, и тут же замер, прислушиваясь.

Тишина. Никто ничего не заметил.

Быстро свернув Небесное крыло в компактный цилиндр я спрятал его за широкой трубой дымохода. И тут же накрыл его куском старой ткани. Теперь с земли это выглядело просто как мусор, которому не место здесь, но который никто не удосужился убрать. Хотя почти уверен, что никто даже не будет смотреть, но тот кто любит рисковать понапрасну долго не живет.

Достав веревку из-за пояса, я закрепил один конец за массивную балку, выступающую из-под крыши, и проверил надежность узла, потянув ее изо всех сил. Прекрасно, узел прочный, ну а веревка выдержит вес куда больше, чем одна наглая тень. Обмотав второй конец веревки вокруг предплечья, я глубоко вдохнул и начал спуск.

Движения были плавными, контролируемыми. Каждый толчок ногами от стены рассчитан так, чтобы не производить лишнего шума. Веревка скользила сквозь пальцы одетые в тонкие кожаные перчатки, и я опускался все ниже, пока не оказался на уровне балкона.

Небольшая площадка, огороженная резными перилами, которую я присмотрел еще с воздуха. За ней виднелась дверь в комнату. И дверь была приоткрыта. А вот этого сверху мне было не видно.

Я замер, вцепившись в веревку. Это было странно. Слишком странно. Ночью двери запирают. Особенно в доме человека, у которого много врагов. Или Лянь Шу стал беспечным в своей самоуверенности, или это ловушка.

Сконцентрировавшись, на звуках изнутри я прислушался. И буквально через мгновение услышал храп. Он был неровный, прерывистый, но это однозначно был храп. Притом тут явно храпел не один человек. Похоже несколько человек спали за этой дверью. Тем хуже для них, им попросту не повезло.

Качнувшись на веревке и я бесшумно перемахнул через перила балкона. Ноги коснулись деревянного пола без единого скрипа. Замерев у стены рядом с дверью, я присел, давая глазам время привыкнуть к еще большей темноте внутри помещения.

Медленно, очень медленно, я заглянул внутрь.

Комната охраны. Четверо мужчин спали на топчанах, расставленных вдоль стен. Оружие сложено в углу. Доспехи сняты и валяются на полу. Полная расслабленность. Они чувствовали себя в безопасности в доме своего господина.

Ошибка, за которую они заплатят жизнями.

Я уже готовился войти, когда один из охранников зашевелился. Его дыхание изменилось, стало более частым. Веки дрогнули. Он просыпался.

Времени на раздумья не было, пора было действовать.

Я скользнул в комнату смертоносной тенью. Первый нож вошел в горло ближайшего охранника прежде, чем тот успел вздохнуть. Я прикрыл его рот ладонью, не давая издать ни звука, и плавно опустил безжизненное тело обратно на топчан. Он выглядел спящим, если не считать темного пятна, расползающегося по подушке.

Второй охранник находился в двух шагах. Я перешагнул через валяющийся на полу ремень и нанес удар. Лезвие прошло между ребер, прямо в сердце. Короткая судорога, всхлип, и все. Я уложил его так, чтобы казалось, будто он перевернулся во сне.

Третий спал у дальней стены. Я подошел к нему, ступая на носках, избегая скрипучих досок. Нож в висок. Быстро, чисто, без лишних движений. Даже не проснулся.

Четвертый уже открывал глаза.

Я метнулся к нему, пересекая комнату в два прыжка. Его рот начал открываться, готовый издать крик тревоги, но мой нож был быстрее. Лезвие вошло в основание черепа, разрывая связь между мозгом и телом. Он обмяк мгновенно, даже не успев осознать, что умирает.

Аккуратно уложив его обратно, накрыл одеялом по самый подбородок, спрятав рану. С первого взгляда просто четверо спящих стражников. Никто не заметит подмены до утренней смены караула.

Вытерев ножи о край одеяла, спрятал их обратно в ножны и двинулся к двери, ведущей в коридор. Приложил ухо к деревянной поверхности. Тишина. Никаких шагов, никаких голосов.

Я осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Длинный коридор тянулся в обе стороны, освещенный редкими масляными лампами. Их тусклый свет создавал больше теней, чем освещения, и это было мне на руку. Архитектура особняка была типичной для столичных домов знати. Я видел подобные планировки раньше, когда наставник таскал меня по заданиям в Верхнем городе.

Спальня хозяина должна находиться в центральной части здания. Самое защищенное место, окруженное другими комнатами и коридорами. Я свернул налево, двигаясь вдоль стены, где тени были гуще.

Дерьмо! Впереди слышались шаги! Патруль!

Я тут же нырнул в нишу, где стояла статуя какого-то древнего мудреца. Прижался к стене, контролируя дыхание. Двое охранников прошли мимо, обсуждая что-то тихими голосами. Я разобрал лишь обрывки фраз о завтрашнем празднике и новой служанке с красивой заднице. Им бы молиться на эту задницу, ведь она только что спасла их никчемные жизни.

Эта пара любителей красивых тел, свернули за угол, и звук их шагов растворился в тишине особняка. А я уже выскользнул из укрытия, чтобы продолжить свой путь. Еще один коридор, поворот направо, широкая лестница, ведущая на третий этаж. Я поднялся по ступеням, ступая на края, где дерево меньше всего скрипело.

Третий этаж встретил меня еще большей роскошью. Шелковые драпировки на стенах, дорогие вазы на подставках, свитки с каллиграфией в рамах из черного дерева. Здесь явно жил человек, который любил демонстрировать свое богатство.

Согласно правилам, спальня хозяина была в конце коридора. И действительно, в конце виднелась массивная дверь из темного дерева, вся украшенная резьбой, с позолоченными ручками. Вот только перед ней стоял охранник. А это говорило, о том что Лян Шу все-таки опасается за свою никчемную жизнь.

Хотя глядя на скучающего и усталого охранника, мне показалось, что опасения за жизнь были больше номинальными. Ну кто, в здравом уме ставит одного ночного стражника? Их должно быть хотя бы парочка, а тут лишь зевающий от скуки головорез. Видимо, ночная смена близилась к концу, и он мечтал лишь о том, чтобы его сменили. Охранник вновь зевнул, широко раскрыв рот, и в этот момент я метнул нож.

Лезвие пересекло расстояние в десять шагов быстрее, чем он успел моргнуть. Вошло в открытый рот, пробило нёбо, прошло сквозь мозг и застряло в черепной коробке. Его глаза расширились от шока. Он попытался вскрикнуть, но вместо крика из горла вырвался лишь булькающий хрип. Тело начало падать.

Я метнулся вперед, пересекая коридор, и поймал его прежде, чем он грохнулся на пол. Вес был приличный, но я справился, плавно опуская труп на каменные плиты. Вытащил нож из черепа, вытер о его же одежду, и потащил тело к темному углу за массивной вазой.

Спрятав охранника так, чтобы его не было видно с первого взгляда, я выпрямился и прислушался. Дом молчал. Никаких тревожных криков, никаких звуков бегущих ног. Только тихое потрескивание фитилей в масляных лампах и отдаленный шум ночного города за окнами.

Я подошел к двери спальни и замер. Изнутри не доносилось ни звука. Или Лянь Шу крепко спал, или он не спал вовсе и ждал меня с оружием наготове.

Только один способ узнать.

Я положил руку на ручку двери и медленно надавил. Механизм поддался без скрипа. Видимо, слуги хорошо смазывали петли. Дверь беззвучно приоткрылась, и я заглянул внутрь.

Роскошная спальня. Широкая кровать с балдахином из красного шелка. Тяжелые занавеси на окнах. Запах благовоний и чего-то еще, чего-то неприятного, что я не мог сразу определить.

На кровати спали двое.

Лянь Шу лежал на спине, его полное лицо расслабилось во сне. Седые волосы растрепались по подушке. Он выглядел мирно, почти по-отечески, как добрый дедушка из детских сказок.

Рядом с ним лежал юноша. Молодой, не больше шестнадцати. Красивый, с тонкими чертами лица. Его горло перетягивала красная шелковая лента, завязанная в причудливый узел.

Меня передернуло от отвращения.

Лянь Шу. Дневной мастер гильдии воров. Человек, которого я когда-то уважал. Который учил молодых воров кодексу чести. Который читал лекции о традициях и морали мира Цзянху. Который был моральным компасом для многих парней с улиц Нижнего города.

И вот чем он оказался на самом деле. Еще одним извращенцем, прячущим свою гниль за маской праведности.

Я вошел в комнату, бесшумно закрывая за собой дверь. Подошел к кровати, намереваясь вырубить юношу быстрым ударом в затылок, чтобы он не помешал. Но когда я присмотрелся, то понял страшную правду.

Юноша не дышал.

Грудь не поднималась. Губы посинели. Глаза были закрыты, но в них не было даже намека на движение под веками. Красная лента на горле была затянута слишком туго, врезаясь в бледную кожу.

Лянь Шу задушил его. Во время или после своих мерзких утех. И оставил труп рядом с собой, словно это была просто использованная вещь.

Ярость вспыхнула во мне, горячая и яростная. Я сжал рукоять ножа так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри что-то холодное и злое требовало немедленной расплаты. Не допроса. Не информации. Просто смерти этого мерзавца.

Но я сдержался. Мне нужны были ответы. Мне нужна была правда о смерти наставника.

Я приложил лезвие ножа к горлу Лянь Шу и слегка надавил. Не настолько, чтобы прорезать кожу, но достаточно, чтобы он почувствовал холодную сталь.

Его глаза распахнулись мгновенно.

Первое, что он увидел, это мое лицо, наполовину скрытое темным платком. Только глаза оставались видны, и в них он должен был прочитать свою смерть.

Он попытался закричать, но я надавил ножом сильнее, и крик превратился в жалкий писк.

— Тихо, — прошептал я. — Один звук громче шепота, и я перережу тебе горло прежде, чем охрана успеет подняться по лестнице.

Лянь Шу замер. Его глаза метались по комнате, ища помощь, но натыкались лишь на меня и мой обнаженный нож.

— Кто… кто ты? — прохрипел он, едва шевеля губами. — Что тебе нужно? — Его голос дрожал. Пот выступил на лбу крупными каплями. Руки, лежащие поверх одеяла, мелко тряслись.

— Неужели не узнал? — спросил я тихо, наклоняясь ближе.

Он всмотрелся в мои глаза, пытаясь разглядеть в них что-то знакомое. Покачал головой, насколько позволял нож у горла.

Свободной рукой стянув платок с лица я улыбнулся. Улыбкой хищника, который загнал добычу в угол.

Лянь Шу побледнел. Если до этого его лицо было просто бледным, то теперь оно стало цвета мела. Губы задрожали, и из них вырвался едва слышный стон ужаса.

— Фэн… Фэн Лао… Но как? — Я немного ослабил давление на нож, но не убрал его от горла. Дал ему возможность дышать более свободно, но не настолько, чтобы он забыл об опасности. — Зачем ты здесь? — выдавил он, голос срывался на фальцет. — Чего ты хочешь? Я же не враг тебе? Тебе заплатили? Так я дам больше. У меня много денег.

— Деньги это всего лишь деньги. Мне нужны ответы. — Сказал я глядя в его глаза. — У меня есть вопросы. Если ты будешь говорить правду, все закончится хорошо. Если соврешь… — Я провел ножом вдоль его горла, не прорезая кожу, но давая почувствовать остроту лезвия. — Тогда все закончится очень плохо для тебя.

Лянь Шу закивал. Его голова тряслась так же часто как у уличной марионетки. Похоже он не привык к тому что его вот так прижимают.

— Я скажу! Я скажу все, что ты хочешь знать! Только не убивай меня, прошу! — Его взгляд метнулся к трупу юноши рядом с ним, словно только сейчас вспомнив о его существовании. Я проследил за его взглядом и кивнул в сторону тела.

— Зачем?— спросил я тихо, но в моем голосе звучала сталь, которая его напугала.

— Это… это мой маленький секрет, — пробормотал он, отводя глаза. — Ведь все должны как-то сбрасывать пар, понимаешь? У каждого свои слабости, свои…

Я надавил ножом сильнее, и тонкая струйка крови потекла по его шее.

— Заткнись,— прошипел я. — Не смей оправдываться передо мной.

Внутри меня кипела ярость. Желание убить этого мерзавца прямо сейчас, медленно и болезненно, росло с каждой секундой. Но я держал себя в руках. Информация сначала. Месть потом.

Я сделал глубокий вдох, успокаивая бушующие эмоции, и посмотрел Лянь Шу прямо в глаза.

— Мой наставник, — произнес я медленно, отчеканивая каждое слово. — Почему он умер? Кто отдал приказ об его устранении?

Лянь Шу замер. Я видел, как в его глазах промелькнул страх. Не тот страх смерти, что был там раньше. Это был страх предательства. Страх того, что произойдет, если он расскажет правду.

— Я… я не знаю, о чем ты…

— Тебя предупреждали. — Прошипел я и сделал быстрый надрез поперек его груди. Не глубокий, но достаточно болезненный. Кровь потекла по бледной коже, пропитывая шелковую сорочку.

Лянь Шу вскрикнул, но я зажал ему рот ладонью, заглушая звук.

— Неправильный ответ,— прошептал я ему на ухо. — У тебя есть еще один шанс. И помни: если мне не понравятся твои слова, тебя ждет судьба Фу Шана. Ты ведь слышал, что с ним случилось?

Я убрал руку ото рта, давая ему возможность говорить.

Лянь Шу тяжело дышал, пот катился по его лицу градом. Он понял. Понял, что я убил Ночного мастера. Понял, что я способен на все. И понял, что его жизнь висит на волоске.

— Это… это не гильдия! — выпалил он торопливо, слова сыпались из него потоком. — Нам приказали! Мы только помогали информацией! Мы не убивали его!

— Кто? —спросил я тихо, приближая нож к его глазу. — Кто приказал?

Лянь Шу попытался отвести взгляд, но нож был слишком близко. Он видел свое отражение в отполированной стали. Видел собственную смерть, застывшую в этом лезвии.

— Первый Советник, — прохрипел он наконец, сдаваясь. — Это был приказ Первого Советника. Гильдия только предоставила информацию о местонахождении и привычках твоего наставника. Всю грязную работу сделали культисты. Мы… мы просто передавали сведения.

Я смотрел на него молча, давая страху сделать свою работу. Лянь Шу дрожал под моим ножом, и запах его пота смешивался с благовониями и запахом смерти в этой комнате.

— Как давно ты работаешь на Первого Советника?— спросил я, не убирая лезвие от его горла.

Он попытался улыбнуться, жалко, по-рабски.

— Слушай, Фэн Лао, мы можем договориться. У меня есть золото, много золота. Я могу заплатить тебе столько, сколько ты…

Я надавил ножом, и его слова превратились в задушенный вскрик. Улыбка на моем лице стала шире, но в ней не было ничего человеческого. Только холод и обещание боли.

— Неправильный ответ, — прошептал я.

Лянь Шу сдался мгновенно, его воля рассыпалась как карточный домик под напором урагана.

— С самого начала! С самого начала, клянусь! — Слова сыпались из него потоком, торопливо, захлебываясь. — Он мой троюродный брат! Когда он был еще чиновником в финансовом ведомстве, я начал служить ему. Собирал информацию, организовывал встречи, передавал послания. Потом он помог мне войти в гильдию воров. Его связи, его золото, его влияние подняли меня выше, чем я мог мечтать. Я стал старейшиной! Одним из тех, кто управляет всей гильдией!

Его голос надломился, в нем звучала горечь и стыд.

— Без него я был бы никем. Мелким служащим, которого все шпыняли, а потом и вовсе изгнали из управления и мне пришлось стать вором. А он сделал меня дневным мастером. Как я мог ему отказать? — Жалкая попытка оправдания. Словно продажность можно было объяснить благодарностью. Я наклонился ближе, глядя в его глаза.

— Какие у него уязвимые места? — спросил я тихо. — Где Первого Советника можно ударить так, чтобы он почувствовал настоящую боль? — У меня хватало информации и без этого ублюдка, но наставник говорил, что любые сведения нужно проверять в независимых источниках.

Лянь Шу облизнул пересохшие губы. Его глаза метались, оценивая, стоит ли говорить дальше. Я дал ему время подумать, медленно проводя лезвием вдоль его ключицы. Не прорезая кожу, просто напоминая о присутствии. Тех кто любит мучать людей зачастую страшит собственная боль.

— Сады удовольствия, — выдохнул он наконец. — У него целая сеть садов удовольствия по всему городу. Борделей разного уровня. От дешевых притонов в Нижнем городе до роскошных павильонов для знати в Верхнем. Но это не просто бордели…

Он замолчал, собираясь с духом.

— Продолжай,— приказал я.

— Они контролируют весь поток черного лотоса в городе. И других наркотиков тоже. Опиум, порошок забвения, слезы дракона. Все проходит через них. Эти вещества несут дурман, разрушают волю. А если передозировать… — Он судорожно сглотнул. — Отправляют прямо в ад. Я видел людей, которые умирали от этого. Их тела корчились, кровь шла изо всех отверстий, они кричали до тех пор, пока голосовые связки не рвались.

В его голосе звучал страх. Не передо мной. Перед тем, что он видел в этих садах удовольствия.

— Но главное даже не наркотики,— продолжал он торопливо. — Главное это деньги. Грязные деньги, которые тратят те кто хочет особенных удовольствий. Эти деньги покрыты кровью и они обагряют руки тех, кто смеется за ширмами из красного шелка. Первый Советник использует эти сады как машину для отмывания денег. Огромные суммы проходят через них каждый день.

— Откуда он берет наркотики?

— Островитяне. Он работает с ними уже десять лет. Благодаря нему и его связям в таможне, поток наркотиков только растет. Отсюда он распространяется по всей империи.

Я слушал молча, запоминая каждое слово.

— Черный лотос это товар для аристократов,— объяснял Лянь Шу, его голос стал увереннее, словно он надеялся купить свою жизнь информацией. — Но ни один господин, даже самый распущенный, не станет марать руки о торговлю зельем. Это делают другие. Подставные лица, купцы, которых можно выбросить, если что-то пойдет не так. Бумаги, контракты, печати — все чисто и законно. Груз опиума в документах превращается в редкие пряности. Свертки черного лотоса становятся сушеными травами. Деньги уходят в руки купцов, потом проходят цепочку переоформлений и в конце оказываются в сундуках уважаемых семей.

Я вспомнил журнал поставок, украденный мной у дома Дианг. Те же имена, те же посредники, что записывал мой наставник в своих заметках. Его виденье всей этой мерзости подтвердилось.

— В списках были не только наркотики,— сказал я тихо, наблюдая за его реакцией. — Там значились девушки. Юноши. Дети. — Лянь Шу отвел взгляд. Это было признанием.

— Живой товар,— прошептал он. — Он исчезает в садах удовольствия. Некоторых покупают богатые клиенты. Других… используют там же.

Ярость поднималась во мне волной, горячей и всепоглощающей. Я вспомнил того жирного ублюдка, который пытался поймать меня, когда я был еще ребенком. Чтобы продать. Тогда я не знал, что наставник наблюдал за мной, готовый вмешаться. Но я справился сам. Своими руками и ножом, который так любил точить.

— Расскажи мне об этих садах,— приказал я.

— Снаружи они выглядят как прекрасные оазисы,— заговорил Лянь Шу, слова лились из него потоком. — Обнесены стенами из темного дерева. Внутри пруды с золотыми карпами, беседки, увитые глициниями. Лампы из зеленого нефрита отбрасывают мягкий свет. Прохладный ветер несет аромат лотоса. Все красиво, все элегантно. Это только оболочка.—

Он замолчал, дыхание участилось.

— А внутри?" подтолкнул я.

— Внутри клетки," прошептал он. "Кованые, тяжелые, с замками, которые не сломаешь простыми отмычками. Люди в ошейниках, с клеймами на плечах. Некоторых накачивают зельями, превращая в безвольных кукол, готовых выполнить любой приказ. Других бросают в руки клиентов, чьи желания не знают предела. Развлечение ради разврата. Искусство боли возведенное в культ. Крики заглушает музыка, и никто, кроме самих хозяев, не знает, сколько жизней гаснет в этих садах каждую ночь.

От него воняло страхом. Едким, кислым запахом, который пропитывал воздух в спальне. Он боялся меня. Боялся того, что я сделаю с этой информацией. Боялся того, что произойдет, когда Первый Советник узнает о предательстве.

— Если уничтожить эти сады,— медленно проговорил он, словно надеясь направить мой гнев в нужное русло, — Это будет самый страшный удар по Первому Советнику. Он потеряет не только источник дохода, но и рычаг давления на знать. Половина аристократов города зависит от его наркотиков. Если поставки прекратятся…

— Заткнись, — оборвал я его. — Не пытайся манипулировать мной.

Я убрал нож от его горла и отступил на шаг. Лянь Шу с облегчением выдохнул, решив, что худшее позади. Глупец.

— Последний вопрос,— сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Кто отдал приказ убить моего наставника? И кто его исполнил?

Лянь Шу побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. Его лицо стало почти прозрачным в лунном свете, пробивающемся сквозь занавеси. Он понял, что этот вопрос самый важный. Что от ответа на него зависит, выживет ли он этой ночью.

— Я уже говорил,— прохрипел он. — Первый Советник…

— Кто именно исполнил его?— перебил я, делая шаг вперед. — Кто держал нож? Кто наносил удары? Имена, Лянь Шу. Дай мне имена, или я начну резать тебя на куски, начиная с пальцев. — Он задрожал. Понял, что если не ответит или попытается соврать, я буду пытать его. Медленно, методично, пока он не расскажет все.

— Клянусь Небом и Великими Драконами! Все вопросы решались через Первого Советника! — выпалил он отчаянно. — Гильдия только предоставила информацию о местонахождении твоего наставника, о его привычках, о маршрутах. Мы были лишь глазами и ушами! Саму работу делали не мы! Умоляю поверь мне!

— Кто? — повторил я холодно.

— Культисты! — закричал он, теряя остатки самообладания. — Лиан Жуй и его культисты Искажения! Те безумцы, что поклоняются сущностям за гранью мира! Первый Советник нанял их для этой работы! Я слышал об этом от своего брата, но не видел их сам! Клянусь, я не видел!

Лиан Жуй. Тот самый златоглазый выродок. Еще одна ниточка подтвердилась.

Лянь Шу торопливо продолжал, надеясь убедить меня в своей невиновности.

— Я рассказал все, что знаю! Все! У меня больше нет секретов! Пожалуйста, сохрани мне жизнь! Я могу быть полезен тебе! Первый Советник возвращается послезавтра из столицы! Я могу отдать тебе весь компромат на него, все документы, все записи о сделках! У меня есть копии, спрятанные в надежном месте! Я отдам их тебе, просто не убивай меня! — Его голос сорвался на визг. Он протянул руки, сложив их в молитвенном жесте, умоляя о пощаде.

Я посмотрел на него долгим взглядом. Оценивающим. Обдумывающим. Потом медленно улыбнулся.

— Хорошо,— сказал я мягко. — Я согласен.

Облегчение затопило его лицо. Он всхлипнул, почти заплакал от радости.

— Спасибо! Спасибо, Фэн Лао! Я принесу тебе все документы завтра же! Встретимся где скажешь! Я…

Я стоял на подоконнике, чувствуя, как ночной ветер теребит полы моей одежды. Внизу, в темноте поместья, медленно двигались огоньки фонарей патруля. Они не спешили, не подозревали, что их мир уже изменился. Что их господин больше не дышит.

Позади меня, в спальне, висело тело.

Я обернулся на мгновение, бросив последний взгляд на свою работу. Луна поднялась выше, и ее серебристый свет лился через распахнутое окно широким потоком, превращая комнату в театр теней. Лунные лучи скользили по шелковым занавесям, отражались от зеркал, играли на резных панелях стен.

И освещали качающееся тело Лянь Шу.

Труп медленно вращался на импровизированной веревке из красной шелковой ленты. Движение было почти гипнотическим, размеренным, как маятник старинных часов.

Ветер проникал в комнату сквозь открытое окно, заставляя тело раскачиваться сильнее. Оно двигалось в такт невидимой музыке, танцуя свой последний танец. Голова безжизненно свисала набок, руки болтались, словно сломанные крылья птицы. Тень от трупа металась по стенам, искажаясь и удлиняясь в причудливых формах.

Картина была жуткой и завораживающей одновременно. Луна, равнодушный свидетель человеческих грехов, освещала эту сцену с безразличием вечности. Ее свет не делал различий между живым и мертвым, между правым и виноватым. Он просто был, холодный и чистый, превращая смерть в произведение искусства. А на моей душе было спокойно. Сегодня я сделал то что должен был. Шагнув на подоконник я негромко прошептал:

— Обманувший обманщика, безвинен…

Конец 3 го тома.