Тайну знает только кот

Глава 10

— Может, поговорить с местным краеведом? Помнишь, как он рвался в прошлый раз нам помочь!

— Он собирает исторические материалы, а не все подряд. И только о Болтужеве. А Харитонов, скорее всего, жил или живет до сих пор в Вишняках, или вообще не из этих мест. Давай позвоним, а лучше съездим в библиотеку, может, у них оцифрован архив, а может, хранят старые газеты.

Вздыхая, что они ездят в соседний городок, как на работу, женщины, тем не менее, горели энтузиазмом. Но сначала нужно было решить одну проблему, какой смысл откладывать то, что все равно придется сделать!

Они вошли в кафе «У Ольги», толкаясь в двери, словно школьницы, опоздавшие на урок. Глаза потупили.

Леля замерла у кассы. Потом махнула рукой — проходите, мол, и скрылась на кухне. Она убежала совсем из-за обиды, наоборот, — пыталась скрыть довольную улыбку. А улыбка не хотела прятаться, так и расцветала на ее лице. Как хорошо, что они пришли! В роли обиженной Леля не могла сделать первый шаг, а чем дальше тянется молчание, тем сложнее примирение. Однажды ты просто привыкаешь к размолвке и становится все равно. Но разве можно поступать так с дружбой!

Ветер стукнул ставнем в окно, плеснул половник холодного дождя. То ли пытался что-то рассказать, то ли предупредить о чем-то… Но в кафе было тепло, потрескивали дрова в настоящей русской печи — а вы думаете, почему все у Лели так необыкновенно вкусно — печка!

Леля красиво разложила плюшки на блюде. Тесто она замешивала рано утром, когда даже рыбаки еще спят. Бабка Агафья когда-то говорила: «если сердце злится — пеки. Тесто заберет гнев, возмутится, забродит, да перебродит — и все пройдет, и пирог получится, как пух, и сердце успокоится».

В это утро она не злилась, печалилась. Взялась за тесто и ушла печаль, и подруги пришли. Есть в пекарстве магия, непременно есть! А иначе — как это все получается?

Подруги сидели, как школьницы, не выучившие урока, руки на коленях, спины прямые. Начнут оправдываться — все сразу испортят. И Леля поставила на стол блюдо с плюшками, сходила за чайником. Села напротив.

— Мелисса и малиновый лист. И не врите больше.

Все заговорили одновременно, преувеличенно громко, как всегда бывает после размолвки, словно громкие слова окончательно унесут неловкость.

— Мы… мы ужасно глупо поступили.

— Глупо — это когда в плюшки вместо сахара кладешь соль. А вы… вы просто забыли, что я умею разговорить человека, но умею и молчать. А теперь рассказывайте. Все, с самого начала.

* * *

— Я знаю, кто вы, — сказала библиотекарь. — Но получилось у нее совсем не радостно, а осуждающе, словно она хотела сказать «приезжают тут всякие знаменитости, мешают нормальным людям работать». Но Таисия ошиблась, впервые в жизни не поняла ни тон, ни эмоции. А ведь до сих пор угадывала, даже по движениям понимала, что движет человеком. Старость?

— Так вам нужна моя помощь? Да-да! И до нас дошли слухи, как вы поймали убийцу в Болтужеве.

— Ну, поймали- это сильно сказано, скорее это он нас поймал, и если бы не полиция…

— Ой не скромничайте! Но нежели что-то еще случилось? Молчу-молчу, понимаю — секрет. Я так люблю детективы… если чем смогу помочь — я с удовольствием!

— У вас оцифрован архив? Статьи в газетах и документы может быть… за последние тридцать лет.

— Долгий период. Может, скажете, что вас интересует? Попробуем поиск по ключевым словам или именам.

— А это может помочь! — Оживились подруги. — Мы ищем упоминания об одном человеке, который мог жить — или до сих пор живет — в вашем городе.

Женщина села за монитор. — Как его имя?

— Борис Харитонов.

Библиотекарь убрала руки. Посмотрела на подруг.

— Вы о том Борисе Харитонове, что покончил с собой?

— Покончил??? О, Боже. Давно? Как это случилось?

— Это очень грустная история. Молодежь ее вряд ли помнят, а вот наше поколение… Лет двенадцать назад пропала молодая женщина. Лера Бутилина.

— Бутылина?

— Нет, через «и». Бутилина.

— А причем тут Харитонов?

— Так погодите, я и рассказываю. Харитонову было тогда лет двадцать восемь. Валерия чуть помладше, лет двадцать пять ей, где-то так. Они встречались. А потом Лера пропала. Полиция подозревала Харитонова, последний раз его видели с Валерией незадолго до ее исчезновения. Но доказать ничего не смогли. Сами знаете, как в маленьких городках, таких, как наш… и ваш Болтужев такой же. Начинают коситься, идут разговоры, шепчутся за спиной. Как говорят, ложки нашли, а осадок остался. Лет пять продержался парень. А потом повесился в сарае.

— Ужас какой!

— Ужас в том, что все решили, что он и убил Леру. Произошла ссора, может по неосторожности… а тело спрятал. Так клеймо на нем и осталось. На памяти людской осталось. Никто даже не пришел на похороны, из любопытства и то не пришли, и это через пять лет после исчезновения девушки. А через пару месяцев и мать померла. Сын ходил прямо никакой, потерянный, а уж она тем более. И Борю потеряла, и в глазах людей стала матерью убийцы. Вы только представьте — из дома не выйдешь, даже просто в магазин. Все шарахаются, да в спину всякое болтают. Ну, вот и не выдержала она. Его самоубийство снова открыло шлюз для подозрений.

— А фото остались? Валерии, Бориса. Наверняка в газетах все это было.

— Сейчас найду. Конечно, было. И в интернете наверняка что-то осталось, газеты тогда прямо взорвались. Ну, вот.

Подруги провели полчаса, пробегая статьи в местных газетах и на интернет порталах, причем вспоминали эту пару и в недавние годы. Журналисты и обыватели строили версии, что могло послужить причиной ссоры. Сходились на том, что Валерия собиралась бросить Бориса, слишком разными они были. Девушка училась в художественном училище Мстеры. Хотя от прежней славы мстерских росписей почти ничего не осталось, училище славилось, приезжали туда и из других городов. Валерию описывали, как талантливую художницу, настоящую зажигалку на всех местных мероприятиях и дискотеках. Кто-то, вспоминая, сказал, что была она настоящей смутьянкой, но никаких происшествий с ней не случалось. «Никому не докучала» — сказала в интервью соседка.

— Интересное замечание! То есть, ты можешь делать, что хочешь, главное, не докучать другим.

— «Излишняя свобода, друг, свобода; как пресыщенье порождает пост, так злоупотребление свободой ведёт к её лишенью».

— Шекспир!

— Конечно!

— Но в этот раз ты совсем не в кон.

— Ты ошибаешься! Мы не знаем, чем занималась Валерия, не докучая другим, но скорее всего, именно это привело ее к гибели. Злоупотребление свободой привело к ее потере!

— Ну, если с этой точки зрения… А если она просто сбежала? На поиски этой самой свободы.

— Думаю, полиция нашла бы ее. Не в бомжи ведь она подалась. Смотри, какая красивая девушка!

На нескольких опубликованных фотографиях Валерия Бутилина сияла, как солнышко. Яркая, осознающая свою красоту, раскованная и уверенная в себе.

— Понимаю, почему считали, что он ей не пара, смотри, Борис обычный, даже скучный.

— Да еще и рыжий. — Засмеялась библиотекарь. — Они действительно не смотрелись вместе, но иногда из таких получается хорошая пара, он — надежный, основательный, она — бабочка, порхающая по жизни. Крепкий тыл, разве не этого хочется каждой женщине?

— Конечно! — сказала Серафима.

— Ну… не только в том счастье. — Сказала Таисия. И ахнула. — Погодите… А кем работал Борис? Вот это фото из газеты… что за форма? На черно-белом снимке не понять. Лесник?

— Железнодорожник. Он был проводником, ездил по маршруту Москва- Серафимовск.

— Ты что? — Спросила Серафима, видя, что подруга не отрывает взгляда от экрана.

— Смотри, сама смотри! На фото. Ну? А я все думала, где могла видеть того мальчика с фото. А мальчик вырос, и…

— Это же… Степан! — Теперь ахнула Серафима. Аж дух захватило. — Но как это возможно???

— Какой Степан? Это Борис. — Удивилась библиотекарь.

А подруги ошеломленно смотрели то на фото на экране, то друг на друга.

— Рыжий кот… в фуражке кондуктора…

— Это Борис! В железнодорожной форме!

— Скажите, а чем занималась Валерия? Ну, мы поняли, что она художница, но она что — картины писала? Или…

— Она расписывала керамику. Сама делала посуду. Очень неплохо получалось, настоящий талант. В Суздале, во Владимире в сувенирках ее работы продавались, говорят неплохо зарабатывала. Но я не понимаю, кто такой Степан? И причем тут Борис?

— Спасибо, спасибо вам, дорогая вы наша, вы очень помогли! И мы обязательно расскажем вам, когда все прояснится.

— Обещаете?

— Обещаем! — Хором торжественно заявили подруги.

Вышли из библиотеки, остановились и снова уставились друг на друга.

— Слов нет, — сказала Серафима. — Вот это поворот. Я всякого ожидала, но такого… Это Борис! Наш Степан- это Борис. И фигурку, скорее всего, сделала Валерия.

— А значит… наш убийца связан с ее исчезновением.

— Но как?

— А это нам и предстоит выяснить.

— И если фигурок несколько…

— То либо они все Борисы, либо у каждой свое лицо.

— Людей, связанных с исчезновением Валерии. — Испуганно сказала Серафима.

— Ты не сказала «с убийством».

— Убитые не создают фигурки с лицами своих похитителей.

— Проще думать, что они все Борисы и сделаны до исчезновения Валерии.

— И страшнее- если верна вторая версия. — Снова передернула плечами Серафима, словно холод забрался под пуховик, побежал мурашками по рукам и шее.

— Беда в том, что в первой версии нет повода для убийства… — Печально кивнула Таисия.