Тайну знает только кот

Глава 22

Рассохшаяся дверь скрипнула, открываясь, вошёл крупный мужчина в дорогом шерстяном пальто, улыбнулся слегка смущенно.

— Добрый вечер, Владимир. — Улыбнулась в ответ Серафима. — Добро пожаловать в наш импровизированный магазинчик.

— Я не понимаю, почему нельзя было встретиться в нормальном месте. — Антиквар брезгливо поморщился, осматривая обстановку. — Здесь холодно и темно! Встречаться в заброшенном доме… что за фантазии? Я понимаю, что вам не хотелось ехать во Владимир, но здесь же есть какое-то кафе, ресторан?

— Я не хотела встречаться на публике, чтобы не разворошить осиное гнездо. Слухи пойдут, а заявок на покупку Сте… кота было довольно много.

— Много? Этого не может быть. Кому нужен этот… предмет.

— Выходит, нужен, если даже вы предложили за него такие деньги.

— Ладно, давайте заканчивать. Где кошка?

— Там, — кивнула Серафима на колченогий столик в конце комнаты. На столике гордо восседал Степан. — Но, боюсь, я не смогу отдать его вам, пока, как говорят в боевиках, не увижу цвет ваших денег.

Владимир шагнул вперёд, вытаскивая из кармана пиджака плотно набитый конверт. — Всё там, я сам пересчитал. А теперь, если вы…

— Не так быстро. — сказала Серафима. — Я не сомневаюсь в вашей честности, но после того, как мой дом перевернул один негодяй, моё доверие к ближним не на высоте. Я сама пересчитаю деньги, а когда увижу, что все в порядке, отдам вам кота.

Владимир вздохнул.

— Хорошо, только побыстрее. Погода портится, а мне еще добираться домой. — Кстати, я мог бы забрать и это, — он кивнул на старый медный подсвечник с тремя свечами, которые освещали комнату.

— Пять, десять, пятнадцать, — считала Серафима, замедляясь с каждой купюрой. Она быстро глянула на часы, а затем снова на дверь. Владимир заметил, проследил за взглядом и с подозрением поинтересовался:

— Вы ждете кого-то еще? Что за игры, не понимаю!

— Нет, конечно. Я просто слежу за временем, день был долгим. Ну, вот, вы сбили меня со счёта. Начну заново. Пять, десять, пятнадцать…

Владимир хмыкнул, протянул руки к подсвечнику, пытаясь согреть ладони теплом свечей.

Резкий стук в дверь заставил его повернуться. Мужчина растерянно взглянул на Серафиму, потом на дверь, которая широко распахнулась и появился возмущенный гость.

— Я так и знал! Я знал, что это ты! Кто ж еще! Предатель!

— Добрый вечер, господин Боровский, — Сказала Серафима. — Вы немного опоздали.

— Что здесь происходит? — Владимир переводил взгляд с одного на другого.

— Это я должен задать этот вопрос!

— Подожди минутку… — начал Владимир.

— Это ты подожди минутку. — Боровский полез в карман и в руках у него оказался пистолет. На вид старинный, но кто знает, что у него внутри, заряжен-не заряжен. Во всяком случае желания проверять ни у кого не возникло

Серафима побледнела и отступила на шаг.

— Ты сбрендил? Саша! Это что, пистолет? Что за глупости, не нужно всё это! — заговорил Владимир.

Серафиме показалось, что она смотрит пьесу, что-то из жизни провинциального купечества. Какой слог!

— Мы договорились о цене. Сорок тысяч. И договорились, что я заберу кота. Но ты пришел первым. — Боровский повернулся к Серафиме. — Сколько вам предложила эта скотина?

— Тридцать пять тысяч. — Ответила Серафима.

— И ты хотел забрать статуэтку до моего приезда? Ты не только убийца, но и вор!

— Погодите. Она сказала мне… — он повернулся к Серафиме, — вы сказали, что я победил и кот мой.

— Извините. Должно быть я перепутала.

— Ты убил моего брата! Ты хотел заполучить кота и убил моего брата! Если я пристрелю тебя прямо сейчас…

— Успокойся! Ты же знаешь, что я не убивал Георгия. Клянусь!

— Ты еще честью поклянись. Которой у тебя нет. Я знал, что ты всех предашь, но чтобы так нагло!

— Хорошо, — Владимир поднял руки словно сдаваясь. — Хорошо, я перешел тебе дорогу. Я хотел быть уверен, что кот нигде больше не всплывет. Это же и меня касается! Но я никогда не стал бы причинять вред Георгию. Клянусь!

Дверь распахнулась и появилась Таисия со странным выражением лица. Она вошла слишком быстро, словно кто-то ее втолкнул. С трудом удержалась на ногах, схватившись за столик.

В дверях стоял мужчина со знакомым лицом, в неярком пламени свечей Серафима не сразу его узнала.

— Григорий Эдуардович… — протянула Грайлих и тогда до Серафимы дошло, что перед ними — важный чиновник из управления торговли.

— Гриш, ты зачем… — начал Владимир.

— У вас есть кое-что, принадлежащее нам. Саша, опусти пистолет, хватит им махать, а то выстрелишь ненароком. — Чиновник протянул руку. — Дайте мне кота. Пока никто не пострадал.

— Почти все коты в сборе. — Сказала Таисия. — Одного не хватает, но он свел счеты с жизнью. Или ему помогли?

— Вы знаете? — Рассмеялся чиновник. — Кто мог вам рассказать? Сами бы никогда не догадались.

— Да, я знаю. А рассказали мне в Вишняках. Вашу компанию в городе хорошо знали, вы заправляли и в школе и в городке, а став взрослыми, продолжали держать все в своих руках. И все девочки были вашими, да? Гуляли, как мартовские коты по крышам. Вы так себя и называли, все знали, о ком речь.

— Вы ошибаетесь. Дело совсем не в мартовских котах, надо же, придумали! У кошек девять жизней, вот и мы выходили сухими из воды в любых переделках. Мы были умнее других, особенными.

— Так это они… вся их компания! — Воскликнула Серафима.

— Скажите мне, уважаемые дамы, с чего вы решили пригласить именно Владимира и Александра?

— Кольца. — Мрачно сказала Таисия.

— Ах, вон что…зря мы их надели в тот вечер. — Сказал чиновник. — Привычка. Собираясь вместе, мы всегда надеваем кольца. Но как вы догадались о кольцах?

— Кольцо Харитонова осталось в коробке с ненужными вещами. А коллекционер перед смертью сказал «кошки» или «коты». Он мог говорить только об убийцах, но почему назвал их кошками? Поспрашивала людей и узнать об известной в городе компании. Ничего криминального, конечно, не банда, просто всякие громкие шалости. И наглость. И все встало на свои места.

— Вы умная женщина. Но знаете лишь некоторые детали…так что — увы… вы ничего не поняли.

— Артемьев не успел бы назвать имена, поэтому дал самое короткое описание.

— Он не мог назвать имен, — буркнул Боровский. — мы были в масках, он не видел лиц.

— Но разглядел кольца. — Сказала Грайлих. — Кстати, вы зря охотились за этим котом. Он пуст.

Чиновник снова рассмеялся. — Конечно пуст. Вы даже не знали, в чем его секрет.

— Так секрет все же был?

— Конечно. Посмотрите на кокарду на фуражке.

Таисия протянула руку. — Я видела, какие-то узоры. Боже… это надпись… инициалы и слово «бакен». Сколько мы вертели кота, рассматривали и не заметили!

— Но не спрашивайте меня, что это означает. Вы же хотите жить долго и счастливо? Пошли, ребята.

— Поздно. — Сказала Таисия.

— Что поздно?

— Их освободили.

Чиновник остановился.

— Я поняла! С ума сойти! Валерия сделала котов со своими инициалами и местом заключения и придала им сходство с вами, похитителями. Осталось два кота из четырех, полагаю, вы успели уничтожить еще двоих? Но как он мог… Раз этот кот изображает Бориса, значит он тоже… как он мог предать девушку, которую любил?

Лицо Григория Эдуардовича изменилось. — Она должна была быть моей. Связаться с этим ничтожеством? Но она все поняла и бросила его.

— И в отместку Борис похитил ее? — Спросила Таисия.

— Конечно, нет. Он так страдал, чуть не запил. Я предложил поговорить с ней. К тому времени Харитонов уже готов был отомстить, он прекрасно понимал, зачем я хочу встретиться с девушкой. Как он ее уговорил не знаю, прощальное свидание, что-то в этом роде.

— Но она пропала и он подумал на вас.

— Это слишком сложно для Бориса. Вы думаете он догадался и молчал пять лет? Конечно нет. Тогда он прибежал ко мне, но я заверил, что Валерия отказалась с нами общаться и ушла. Ребята тоже молчали, — он кивнул на двух мужчин.

— Как же он догадался?

— Увидел трех котов на прилавке в киоске сувениров. Представляете? Случайно, на вокзале во Владимире. Узнал руку Валерии, купил кота, похожего на него. Долго соображал, как так вышло. А потом пришел ко мне. Стал кричать, что Валерия изобразила своих убийц. Я пытался превратить все в шутку — сами подумайте, как жертва может сделать фигурки, если ее убили? А он совсем сбрендил, сказал, что пойдет в полицию. Ему могли не поверить, тем более, что мы сразу поехали в тот киоск, но оставшихся двух котов там уже не было… но…

— Но вы решили не рисковать.

— Я думал, верность друзьям для него важнее, чем бывшая подруга, которая, к тому же, сама его бросила. Но он решил идти в полицию и нам ничего не оставалось, как остановить его. Даже он не понял, что узор на кокарде кота это буквы.

— Раз у котов ваши лица… Боже, так вы все… — Ахнула Серафима.

— Не волнуйтесь, никто вас не тронет. И все, что вы можете рассказать кому бы то ни было, мне уже не повредит. Я буду далеко. — Он посмотрел на часы. — Я, конечно, подозревал, что однажды это случится, но думал, что несколько позже. Но я готовился, создал прекрасную подушку безопасности и к вечеру меня в стране не будет.

— И бросите друзей?

— Не смешите! В чем их могут обвинить? Они будут все валить на меня, типа не знали, не гадали.

«Психолог сказал, что он нарцисс, весь мир крутится вокруг него. Будь он другим, не разглагольствовал бы здесь перед нами. А он упивается рассказом, получает удовольствие. Ведь он один умный, а все остальные дураки. Его нарциссизм спасет нас. Пусть говорит дальше.

— Неужели вы все знали, что женщина в заточении?

Александр с Владимиром замотали головами. Похоже, бывший предводитель компании загипнотизировал их, как удав Каа обезьян бандарлогов. Слово вымолвить не могут. Хотя почему бывший? Он и сейчас всем рулит.

— Они не знали, пока Харитонов не поднял волну. В тот вечер, когда я привез девушку к себе на дачу, она приняла слишком большую дозу снотворного. Они испугались, решили, что она умерла. Я сказал, что все улажу.

— Подозреваю, что она не сама приняла таблетки да? Значит, они думали, что она умерла, а вы скрыли тело.

— Что-то в этом роде.

— А когда вы рассказали о котах… Неужели они… неужели вы, — Серафима смотрела на двух мужчин, — так все и оставили? Зная, что она жива!

Те по-прежнему молчали.

— Один я не нашел бы остальных котов, пришлось ввести их в курс дела. Мы нашли две фигурки в разных сувенирных лавках, но на это ушло много времени. Уничтожили их, разумеется. Ирония в том, что, начиная поиски, мы просто хотели, чтобы фигурки с нашими лицами исчезли. О надписи узнали случайно, Георгий его брат, — он кивнул на Боровского, — разглядел. Вот это был шок. Как раз нашли Сашиного кота, его выставили на Авито. Пять лет искали! Надо было сразу его уничтожить, но этот болван забрал фигурку себе и ее увидел брат. Повертел в руках и увидел надпись.

— И остался один кот, Харитонова.

— Именно. Борис отказался отдать фигурку пять лет назад. Я пытался выспросить у его матери, что стало с котом, но ей было не до керамики, а после ее смерти оказалось, что она куда-то дела все имущество сына. Пять лет! Пять лет мы искали, куда исчезла статуэтка, пока случайно не услышали, что все вещи у Артемьева. Мы навестили коллекционера, но он не признался, где кот.

— Он и не знал, — сказала Серафима. — Он сдал его в антикварный магазин вместе с остальными безделушками.

Григорий пожал плечами. — В любом случае мы его нашли, и если бы не толстый дебил-спекулянт, кот давно был бы у нас.

— Но откуда Боровский-старший узнал, что означает надпись на коте?

— Он и не узнал бы. Но когда нашел надпись и показал брату, этот дурачок все ему рассказал.

— Он бы не выдал меня! Нас… — Впервые за долгое время открыл рот Боровский.

— Пока в магазин не пришли эти дамы, размахивая котом. И он решился.

— Так это ты… — Младший Боровский сжал кулаки, но его пистолет давно уже был в руках Григория Эдуардовича. — Я догадывался, что это кто-то из вас!

— Совпадение. Не знаю, кто убил твоего брата. Это не я.

— Погодите… так вы все… — до Серафимы окончательно дошло, что случилось в тот вечер, когда пропала Валерия. — Вы все были там, когда она приехала, думая, что ее ждет Харитонов. Вы все… О, Боже…

— Я ж говорю, мы не знали, что она жива. Он нам сказал через семь лет, — Боровский младший кивнул на Григория, — а тогда сказал, что она умерла и он ее закопал и мы все должны молчать, если не хотим сесть за убийство. Так что мы будем делать? — Взгляд его перебегал с Боровского-младшего на Григория Эдуардовича.

— А что вы предлагаете? — Спросил Григорий.

— Ну… мы их убьем. — Он кивнул на женщин.

Владимир закатил глаза, а Григорий рассмеялся.

— Правда? Ты сам это сделаешь? Убьешь двух невинных женщин? И тебя поймают и посадят. Надолго.

— А что же делать?

— Ничего. Вы сейчас уйдете отсюда и отправитесь по домам. Если к вам придет полиция, валите все на меня. А я буду далеко. Не беспокойтесь, я и о вас позабочусь. Но все и так будет хорошо, против вас нет улик. Давайте, валите отсюда.

Дважды говорить не пришлось. Мужчины переглянулись, сделали по шагу, а потом рванули вон с такой скоростью, что чуть не вышибли дверь.

Наступила тишина.

— Вы верите в Бога? — Спросил Григорий Эдуардович.

Женщины переглянулись и кивнули, Серафима уверенно, Таисия несколько нерешительно.

— Почему вы спрашиваете?

— Когда веришь в Бога, то знаешь, что если раскаешься и исповедуешься, тебе отпускаются все грехи. Вы готовы выслушать?

Подруги молча смотрели на чиновника.

— Мы не собирались убивать коллекционера, понимаете? Мы пошли искать кота, думая, что Артемьева в тот момент не было дома. Когда обнаружили, что он дома, то попытались… ну, напугать его, наверное. Артемьев отрицал, что у него есть кот, сказал, что не понимает, о чем речь. Мы подумали, что он упрямится и надо напугать, чтобы вернуть память. Владимир разбил пару предметов, мы знали, как важна коллекция. Потом Александр взял тяжелую вазу… мне стоило понять это раньше, понять, что он вошел в раж и себя не контролирует. Вы сами видели, какой он импульсивный горячий… Артемьев закричал, обозвал его и Александр… в нем словно что-то перещелкнуло. Он ударил Артемьева вазой. И чуть не погубил нас всех. Но он не был убийцей, никогда им не был. Это случайность. Когда его брат пришел ко мне… помните, я рассказывал? Но я не рассказал всей правды. Он сказал, что собирается обвинить брата в преступлении, и попросил моего совета. Я посоветовал подумать, что случится с братом в тюрьме. Но он был настроен решительно. Поэтому я пошел с ним и… я должен был защитить Александра, своего друга. Брат собирался предать его, но я не мог этого позволить. Я должен был защитить нас всех. Вот и все.

— А Валерия? Как вы могли держать ее под замком двенадцать лет?

Григорий Эдуардович помолчал. Потом вздохнул.

— Вы вряд ли поймете. Она была моим миром. Всем, чего я хотел. И я получил ее. Что стало бы с ней в жизни? Бесшабашная, безголовая девчонка… Вы умные женщины, знаете, чем заканчивают такие яркие творческие натуры. Я спас ее.

— Да вы просто ангел! — Возмущенно воскликнула Серафима.

— Мне пора. Что бы вы обо мне не думали, я… раскаиваюсь. Во всем, кроме… Валерии. Я не обижал ее.

— После того, как вы все… вы напоили ее снотворным, связали? Что вы с ней делали?

— Ничего. Вы не поверите, да? Ничего. Никто пальцем ее не тронул. Она просто отключилась тогда. И я никому не позволил. И сам не тронул ее за все эти годы.

— Экспонат, — прошептала Грайлих. — Все, как говорил психолог.

Но Григорий Эдуардович ее не услышал. Он повернулся к двери, задел стол и подсвечник упал. Пламя свечей мгновенно охватило старые, засохшие доски.

— Пожар! — завопила Серафима. — Быстрее, тут все еле держится, сейчас все рухнет!

Они выскочили на улицу, испуганно смотрели, как разгорается старое деревянное здание.

Откуда-то сверху раздался пронзительный вопль. Женщины подняли головы и Таисия закричала истошным голосом: — Нееееет!!!!

В окне чердака, куда еще не добралось пламя, метался большой черный кот.

— Сэр Уильям! — Ахнула Серафима. А Таисия словно окаменела, не отрывая глаз от окна.

Серафима схватила ее под руку. — Пути наверх нет. Мы ничего не сможем сделать. Я… мне так жаль…

— Уходите отсюда. Что вы застыли? Сейчас все рухнет! — Сзади подошел Григорий Эдуардович.

— Мы не можем. — Тихо сказала Грайлих. — Мы не можем оставить его так.

Григорий поднял голову и увидел кота, мечущегося в окне.

— Я разберусь. — Привычным начальственным тоном сказал чиновник. — Уходите, я все сделаю.

— Наверх нет пути.

— Путь есть всегда. В любой ситуации. Вон то окно, — показал он на окно второго этажа, куда еще не добралось пламя. Туда можно забраться снаружи?

— Там есть плющ. Но он вымок под дождем и снегом, не знаю, насколько он крепкий.

Георгий Эдуардович сбросил пальто и подошел к стене. Примерился, подтянулся, запыхтел. — Дамы, я могу одолжить у кого-то шарф?

— Шарф?

— Давайте сюда, быстрее, если хотите, чтобы я спас вашего кота!

— О, Боже, — Грайлих размотала шарф и протянула чиновнику.

— Намочите в луже. Да, вот так. — Он поймал конец шарфа, обмотал вокруг лица, резво поднялся по плющу, подтянулся и исчез в окне.

Женщины испуганно смотрели снизу.

Внезапно большой участок плюща оторвался о стены и рухнул вниз. Спускаться теперь некуда.

Глаза жгло от дыма, но они видели движение в верхнем окне, тени от мечущегося пламени. Внезапно оттуда появилась голова, закутанная в яркий шарф актрисы, теперь потемневший от грязи и дыма. За ней последовали две руки, держащие орущего кота.

— Он еще и сопротивлялся! Но я его схватил. Ловите! Такой здоровенный!

Кот полетел вниз, прямо в руки Таисии. Заорал еще громче, вырвался и умчался, перескочив через забор.

К дому сбегались люди, послышалась полицейская сирена.

— Мы только увидели огонь, дом в закутке стоит!

— Надо пожарным звонить!

— Дом-то не жалко, он уж сто лет стоит заброшенным. Но как бы огонь не перекинулся!

Когда женщины, наконец, повернулись к дому, в окне никого не было.

Крыша сложилась и старый дом рухнул, погребая под собой и керамического кота с лицом железнодорожника Харитонова, и остатки сломанной мебели.

— «Так месть ли это, если негодяй испустит дух, когда он чист от скверны и весь готов к далекому пути?» — прошептала Грайлих. Шекспир предусмотрел и эту ситуацию.

За спиной резко взревел мотор и джип, рванув с места, в мгновение скрылся на дороге, ведущей в лес.

— Вот ведь, авантюрист! — почти с восхищением сказала Серафима.