Тайну знает только кот

Глава 23

Он не был самым сильным или самым быстрым, но всегда знал, что нужно делать. Когда мальчишки не могли решить, кому стоять на воротах, он назначал: «Ты — на ворота, ты — нападающий» и никто не возражал. Когда ломали скамейку в парке — он стоял в стороне. Действуют шестерки, командует — лучший.

Все начиналось банально, Григорий рос в доме без тёплых слов. Отец, строгий, сухой, считал, что ласка для слабаков. Он никогда не поднимал руку, но молчание его было жестоким и подавляющим. Мать была тихой, смотрела куда-то внутрь себя, но никогда на собеседника, словно там, внутри, пряталось что-то более важное, чем мир вокруг. Почему она стала такой он не узнал. Когда он был совсем маленьким, она пела колыбельные так же тихо, как жила, но только когда знала, что мужа нет рядом. Гриша научился чувствовать опасность раньше, чем научился читать. В шорохе, еле слышном звуке, в порыве ветра.

Его «банда» была, по сути, семьей, той, что должна быть у каждого человека, с поддержкой, защитой слабых, пониманием, иерархией, ведь какая семья без этого? Он создал то, чего не имел дома: нерушимую связь, преданность. Мальчишки гоняли голубей, рисовали граффити на заброшенной церкви, воровали яблоки у дачников — но никогда не били слабых. Он запрещал. «Мы — не звери, — говорил он. — Мы знаем границы. Мы независимы, мы — котяры».

Его бравада была только внешней. Внутри — пустота. Он научился властвовать, но не знал, как любить, а скорее всего просто не мог себе это позволить. Не умел просить — но умел брать, не верил в счастье — но верил в контроль.

Железная дисциплина сделала его верных котяр успешными людьми. Кроме одного — Борьки Харитонова.

Саша Боровский потянулся за братом и стал антикваром, ему не хватало спокойствия, усидчивости старшего брата. Как ни старался, он не смог стать эдаким джентльменом как Георгий. Мешал взрывной характер. Но преуспел в бизнесе и в конце концов именно он сделал антикварный магазин брата успешным.

У Владимира было свое дело, он держал сеть заправок, но со временем он тоже захотел респектабельности и совсем недавно открыл свой магазин, нанял роскошную интеллигентную даму из искусствоведов. В городе, куда едут толпы туристов со всей страны, антикварное дело оказалось достаточно прибыльным.

Соперничество тоже имело место: то, что было у одного, хотелось другому. До Григория им было не достать, как до луны, так хоть друг с другом посоревнуются. И это пошло на пользу. Если Александр занимался магазином с точки зрения бизнеса, оставив историю старшему брату, Владимир стал прекрасно разбираться в керамике.

Борис… этот всегда был подленьким. Привести девушку, бросившую его, в компанию друзей, зная, чем это для нее кончится? Конечно, он не поверил словам Григория, что тот хочет просто поговорить. Да и какой нормальный человек поверил бы? Его подлость стала одной из причин, почему Валерию не тронули. Физически не тронули. Ведь у них есть границы! Григорий напомнил о принципах и в этот раз. И совершенно не пожалел, расправляясь с Борисом. Как червяка раздавил.

Они шли своими путями, но по-прежнему часто собирались вместе и Григорий был главным, как в детстве. В какой момент принципы исчезли, детские шалости превратились в преступления а они сами — в убийц? Кто первый перешел эту грань, он, возжелав обладать Валерией или Борис, предав любимую?

Валерия… Она не боялась. Не позарилась на его деньги, на растущее положение в местной власти. Смотрела вскользь. «Ты хочешь, чтобы тебя любили? А сам-то умеешь?»

Он не умел. Любовь — это уязвимость. А уязвимость — это падение, проигрыш.

Поэтому он запер её — не в подвале, а в идеальном мире, который создал. Там она не могла уйти, не могла отказать, там он никогда не будет отвергнут. Она стала прекрасным экспонатом и, спустя годы, несмотря на ее худобу, бледность, неряшливые длинные волосы, он видел ту яркую, насмешливую хулиганку, которая поразила его с первого дня знакомства.

Он даже позволил ей заниматься любимым делом. Под жестким контролем, привязанную к железному кольцу, но как горели ее глаза, когда рождались вазы и статуэтки! Он договорился об обжиге, отправлял ее работы на продажу, ведь они должны жить, восхищать людей. И снова убедился, что даже такая малость, такая поблажка создает опасность. Он упустил котов! Керамических котяр, изображающих и его самого и его друзей. Какая же она талантливая… и какая стерва. И как он не заметил! Лишать ее творчества не пришлось, она задолго до этого потеряла интерес. Какой идеальный мир не создавай, художнику нужна свобода. Так и закончилась ее керамика…

Он чувствовал ответственность. В семье все должны защищать друг друга. Борис предал любимую женщину, значит еще легче предаст их самих. В полицию он пойдет… не с себя ли начать придется?

Георгий Боровский решился донести на брата. Хорошо, что Александр умолчал про Григория и Боровский пришел к нему за советом. как же — друг и авторитет для его младшенького. Пришлось избавиться от антиквара. А как иначе? Ведь он обязан защищать своих котяр! Жаль только, сразу не сообразил, что вспыльчивость доведет Александра до беды. Убийства коллекционера не должно было случиться…

Григорий прекрасно понимал, что любой идеальный мир однажды рухнет. Но проявил слабость, не смог избавиться от Валерии. В отличие от остальных, она была абсолютно невинна, никому не сделала зла. И он тянул, пока не стало слишком поздно — появился мальчишка. Он тоже не заслуживал смерти, поэтому Григорий приковал парня на бывшей даче Боровских. Его будут искать и рано или поздно найдут, как и Валерию. Вот только он сам будет уже далеко.

Оставалось последнее дело — забрать фигурку. Еще вчера она была опасна, но сегодня, когда его ждал самолет, а мальчишка сидел на цепи на даче, это уже не важно. Все обнаружится и без котов. Можно было не приезжать за фигуркой, но он приехал — лишь затем, чтобы его котяры не натворили еще каких-нибудь глупостей.

А потом случился пожар. Надо же, напоследок судьба решила пошутить — везде коты! Но он спасал не символ. Все дело в том, что этот огромный черный кот был точь-в-точь как бабушкин Василий, единственный друг его детства. Когда бабушка умерла, отец избавился от кота, хотя кому мешал в доме кот? И сейчас он, взрослый, успешный, безжалостный готов был рискнуть жизнью, чтобы спасти Василия… того, из детства.

Он обжёг руки, но не почувствовал боли. Потому что впервые за много лет сделал что-то не для контроля, не для власти, не для маски. А потому, что кот мог погибнуть. И у этих потешных растерянных теток что-то внутри могло сломаться. А такие тетки обязательно нужны в их безразличном и жестком мире, без них этот мир просто рухнет!

Он держал Валерию в подвале, потому что боялся одиночества больше, чем ада. Ведь у него ничего больше не было, даже керамического кота с его глазами больше не существует. Но теперь ад чуть-чуть отодвинулся. Теперь есть на свете черный кот, спасенный из огня, и есть наивные тетки, которые никогда его не забудут.

* * *

— Один сядет за убийство коллекционера, другой — за пособничество. Хоть и уверяют, что ничего не знали о Валерии, факты говорят о другом: еще весной, когда началась охота на котов, они все узнали. — Сказал Стрельников.

— Неужели все рассказывают?

— Еще как. Наперебой. Главарь сбежал и их больше ничего не держит.

— Кстати, о главаре. Григория Эдуардовича не нашли?

— Боюсь и не найдут. Он давно готовил себе отъезд, переводил деньги в офшоры. Сидит теперь под пальмой где-нибудь в Белизе или Доминикане, откуда нет выдачи, и радуется.

— Не думаю, что радуется… — протянула Грайлих. — «Ужасно одиночество в беде, когда кругом довольные везде»…

Серафима со следователем привычно закатили глаза. Они ни за что и никому бы не признались, что по вечерам читают Шекспира. Вот ведь зараза! Серафима втянулась, а вот у Стрельникова пока тяжело идет. Непонятно. Он не нашел ни одной фразы, подходящей к разным событиям в его жизни, как же у актрисы это получается?

— Я знаю, что он убийца. И держать девушку столько лет взаперти… Он просто… монстр! И все же я немного восхищаюсь его бесшабашностью и дерзостью. Вот как можно было провернуть такое с горящим домом?

— Серафима Ананьевна! — Возмутился следователь. — Так и до оправдания убийц дойдем!

— Отрицательный герой всегда интереснее положительного. — Сказала Грайлих. — С положительным все ясно, даже в пьесах. А за отрицательным стоит столько всего, такие бездны и такие страсти!

— Следствие находит преступника, а суд выносит приговор, никого не интересуют внутренние мотивы. Достаточно просто мотива для преступления. И это хорошо, иначе мы завязли бы в психологии. Пусть этим адвокаты занимаются! Хотя такое больше происходит в кино. — Стрельников категорически отказывался видеть в преступнике человека. И действительно, нормально ли это — пытаться увидеть человека под личиной убийцы? Может, это тоже профессиональная деформация, давнишнее желание проникнуть в душу персонажа, чтобы сыграть его безошибочно?

— А знаете, что самое ужасное, — Тихо сказала Серафима. — Что такие люди ходят среди нас. И мы считаем их нормальными. Порой они носят дорогие костюмы, вежливы, занимают посты или их уважают коллеги на заводе, в автомастерской. А потом читаем в прессе, что монстр был нашим соседом, который помогал донести сумку старушке из соседнего подъезда.

Все молчали, пока актриса не спросила: — Как там Валерия?

— В больнице, конечно. Пока неизвестно, восстановится ли полностью, хотя с хорошим психиатром и с ее натурой вероятен хороший результат. Вспомните, что она придумала: тихое сопротивление через фигурки котов. Почему-то мне кажется, что ее история окончится хорошо!