Тайны жизненной энергии

Мастер Ошо, известный также как Багван Шри Раджниш, является нашим с вами современником. В городе Пуна в Индии находится Международная коммуна Ошо, где сам Учитель читает своим последователям проповеди, больше напоминающие лекции, потому что, являясь весьма неординарным знатоком и толкователем дзэн-буддизма и тантризма (то есть тех направлений восточной эзотерики, которые представляют для западного читателя наибольший интерес), Ошо не замыкается в рамках этих двух причудливых систем. Он приводит живые и убедительные примеры как из области буддизма, так и из прочих философско-религиозных учений человечества, — христианства, мусульманства, иудаизма и прочих. Случайно ли это? Вот что думает по этому поводу сам мастер Ошо («Ни воды, ни луны». «Тантра — высшее понимание». Москва, 1994 г.):

«Меня спрашивают: «Что вы делаете? Иногда вы говорите о Тантре и Тилопе, иногда о йоге и Патанджали, иногда вы говорите о Лао-Цзы и Чжуан-Цзы, о даосистах и Дао, а иногда перескакиваете на Гераклита и Иисуса, — что вы делаете?» Я говорю об одном и том же. Я не говорю ни о чем другом. Для меня безразлично, будь то Гераклит, Тилопа, Будда, Иисус. Это говорю я. Они являются лишь предлогом — потому что, когда вы достигаете просветления, вы исполняете все писания мира. Тогда уже нет индусских, иудейских или христианских писаний; тогда вы достигаете вершины всех писаний. Я — Христианин, Индус, Иудей, Мусульманин, потому что я не являюсь ни одним из них. Истина, однажды услышанная, превосходит все Писания. Все Писания указывают на нее. Писания — не что иное, как пальцы, указывающие на луну; пальцев может быть миллион, а Луна — одна. Когда вы узнаете это, вы узнаете все.

Будда говорит: «С какой стороны ни попробовать океан, вы всегда найдете его соленым». Вкусите ли вы его из Корана, Библии, Торы или Талмуда, вкус всегда одинаков. Писания не могут вести вас, без вас они мертвы. Когда вы достигаете Истины, оживают все Писания. Благодаря вам они возрождаются и живут».

А вот что говорит Мастер Ошо о технике коан:

«Коан представляет собой бессмысленную загадку. Ее нельзя решить. Как бы вы ни старались, все ваши усилия окажутся напрасными. «Работай упорнее, — будет говорить вам Мастер. — Твоих усилий не достаточно». Но он обманывает вас, потому что, что бы вы ни делали, этого никогда не будет достаточно для решения проблемы, потому что проблема неразрешима! И это не зависит от того, будете ли вы упорно трудиться или нет. И тем не менее, если вы, послушавшись Мастера, будете усердно работать, целиком отдавая себя решению этой задачи, вам внезапно станет ясна ее нелепость, но не раньше. Все Мастера изобретают нечто такое, чтобы вывести вас из границ ума.

И тогда вы рассмеетесь. Все оказалось такой чепухой! Вы теперь можете смеяться смехом безумца, смехом, который приходит, когда разум больше не функционирует».

Дзэнские притчи в той или иной степени основаны на коанах. Мы закончим раздел, рассказывающий об этом парадоксальном, неуловимом логическим умом учении, анализом — по большей части ассоциативным — нескольких притч, весьма характерных для дзэна («Ни воды, ни луны», Москва, 1994).

«Монахиня Чийоно училась многие годы, но не могла достичь Просветления. Как-то ночью она несла старое ведро, наполненное водой. По дороге она наблюдала, как полная Луна отражалась в ведре с водой.

Вдруг бамбуковые полоски, стягивающие ведро, разорвались, и оно разлетелось на части. Вода хлынула наружу, отражение Луны исчезло, и Чийоно стала Просветленной. Она написала такой стих:

Монахиня Чийоно многие годы стремилась к Просветлению, но ничего не произошло. Ум может изучать Бога, Просветление, Высшее. Он даже может заявить, что ему все понятно. Но Бог это не то, что следует понимать. Если вы знаете о Боге все, вы не знаете Его, знание здесь ни при чем.

Иисус говорит: «Стучите в дверь и откроют вам». Но, пожалуйста, помните, в дверь ли вы стучите. Не ломитесь в стену, иначе ни одна дверь не распахнется перед вами. Зато когда вы стучитесь в дверь, когда вы, действительно, подошли к ней, вы увидите, что она всегда открыта. Она всегда ждет вас. Дверь — это ожидание, приглашение и принятие. Стена возникает тогда, когда вы начинаете свой путь через знание, а не через бытие.

«Как-то ночью она несла старое ведро, наполненное водой». Вы тоже несете очень старое, древнее ведро, наполненное водой. Это ваш ум, наполненный мыслями. То, что вы несете, самая древняя вещь, она почти мертвая.

Ничто оригинальное не рождается посредством ума. Ум не может знать, он не готов к внезапной встрече со свежим, молодым, новым. Вы не найдете ничего более ортодоксального, чем ум.

Ум не может совершить революцию. Таким образом, если вы революционер от ума, не обманывайтесь. Коммунист не может быть революционером, потому что он никогда не медитировал. Его коммунизм от ума. Он переменил Библию: он не верит в Иисуса, он верит в Маркса, он верит в Мао — последнюю редакцию Маркса, но он верит. Он столь же ортодоксален, как любой индуист, католик, мусульманин. Ортодоксальность зависит от ума. Ум — наиболее ортодоксальный элемент в мире, самый конформистский.

Полная луна была высоко в небесах, и в воде, в ведре плавало ее отражение. Чийоно смотрела на отражение.

Вот что происходит со всеми и с каждым. Это не выдумка, это не анекдот. Вы никогда не глядели прямо на полную Луну. Вы просто не можете сделать этого. Вы всегда смотрите на Луну, отраженную в вашей воде, в ваших мыслях. Вот почему индуисты говорят: все, что вы знаете, это майя, иллюзия. Это так, что вы смотрите на луну в воде, на ее отражение, а не на настоящую планету. И при этом думаете, что это и есть луна.

Что бы вы ни видели, вы видите это отраженным. Ваши глаза отражают, ваши глаза просто зеркала. Ваши уши отражают, все ваши чувства — просто зеркала. И самое величайшее из всех зеркал — ваш ум, он тоже отражает. Все отраженное немедленно комментируется и искажается. Реальность приходит только тогда, когда ведро разбито — вода вытекает, а отражение исчезает.

Когда Гаутама Сиддхартха стал просветленным, стал Буддой, остался ли он тем же самым человеком? Нет! Невозможно, чтобы человек стал просветленным, оставаясь самим собой. Непрерывность Бытия разрушена, прежний человек просто исчез. Теперь это совершенно новый человек. Сиддхархи Гаутамы, принца, который покинул свой дворец, жену, ребенка, больше нет. Этого эго больше нет, нет его ума. Тот прежний человек умер, старое ведро разбито. Теперь это совершенно новый, такого еще никогда не было. Вот почему мы даем ему новое имя: мы называем его Будда. Мы отбросили старое имя, потому что то старое имя принадлежит другой индивидуальности, другой личности, кому-то еще. То старое имя никогда не принадлежало этому человеку.

Просветление — это случайность. Но не поймите меня неверно. Когда я говорю, что просветление — это всего лишь случайность, я не говорю, что вы не должны ничего делать для того, чтобы это случилось. Это не так. Если вы ничего не делаете, то даже случайность не случится. Случайности происходят лишь с теми, кто делает для этого очень много, но это никогда не происходит из-за их действий. Действие — это лишь причина, которая создает у нас внутри такую ситуацию, при которой вы становитесь подверженным случайности. Вот и все!

Будьте деятельны! Не думайте, что то, что должно случиться, — случится, иначе это никогда не случится. Вы должны быть готовыми к этому, готовыми к случайности, готовыми к неизвестности, готовыми, ждущими, понимающими. Иначе случай произойдет, но пройдет мимо вас. Вы окажетесь спящим. Неизвестное постучит в дверь, а вы не услышите. Вы будете крепко спать, или с кем-нибудь болтать, или подумаете, что это всего лишь ветер стучится в дверь. Вы можете подумать еще много всего — каждый человек великий мыслитель.

Я должен кое-что рассказать о Чийоне. — Она была очень красивой женщиной, на редкость красивой, уникальной. Когда она была молода, даже Император и несколько принцев домогались ее. Но она отказала им, потому что хотела быть только возлюбленной Божественного, ибо не было человека, способного удовлетворить ее ожидания, человека, с которым она смогла бы осуществить свои надежды.

Она ходила от одного монастыря к другому, чтобы стать монахиней, но даже великие Мастера отказывали ей, потому что она была так прекрасна, что произвела бы беспокойство в монастыре, где было много монахов, которые все, как известно, люди с подавленными инстинктами.

А она была по-настоящему красива, поэтому везде двери монастырей были закрыты для нее. Мастер говорил: «Твое желание обрести Бога похвально, но я должен позаботиться и о других моих последователях. Здесь пятьсот монахов, они сойдут с ума. Они забудут свои медитации, священные писания и все на свете. Ты станешь их Богом. Поэтому, Чийоно, не нарушай покой этих бедных людей, уходи!»

Что оставалось делать Чийоно? Не находя выхода, она обожгла себе лицо так, что оно все покрылось шрамами. И когда она снова явилась к Мастеру, он даже не смог разобрать женщина перед ним или мужчина. Так она была принята в монахини.

В тот вечер она смотрела на луну, и луна была прекрасна. Даже отражения прекрасны, так как они отражают Абсолютную Красоту. Мир тоже прекрасен, потому что он Отражение Бога. Никогда не говорите, что мир безобразен! Как отражение может быть уродливо, если это отражение Божественного? Женское лицо прекрасно, потому что оно — его отражение. Мужское лицо красиво, тело красиво, потому что они его отражения. Отражение так прекрасно, что же тогда говорить об оригинале?

Чийоно смотрела на луну, отраженную в ведре. Вдруг ведро упало, вода хлынула наружу, а луна исчезла — и это стало поворотным моментом. Всегда есть решающий миг, начиная с которого старое исчезает и возникает новое, где вы рождаетесь заново. Как только вода вылилась, луны не стало. Поэтому Чийоно должна была посмотреть наверх, а там сияла настоящая луна. Так обычный случай стал поворотным моментом.

Но помните — не подражайте Чийоно! С вами не произойдет ничего подобного. Потому что вы знаете эту историю, вы можете разбить кувшин, и вода прольется, и отражение исчезнет, и тем не менее ничего не случится с вами. Это нельзя сделать ритуалом. Но именно так глупое человечество поступает сотни лет. Поворотный момент не может быть повторен, потому что второй Чийоно не существует.

Вы хотите знать, как Будда достиг просветления! Что ж, посадите дерево Бод хи, сядьте под ним в позу Будды и закройте глаза, совсем как Будда, и вы превратитесь в глупца. Вы не станете Буддой, зато станете настоящим тупицей. Другими словами: вы не должны повторять. Ритуалы повторяются идиотами. Достижение просветления требует большого понимания, это не вопрос сидения под деревом Бодхи.

Будда не нес ведра с водой. Ни Махавира, ни Кришна, ни Лао-Цзе, ни Заратустра, никто другой не несли ведра с водой. А после Чийоно многие несут, потому что такой способ кажется им очень простым. Но ритуал — не религия. Ритуал — самая антирелигиозная вещь на свете. Вы уникальны, помните об этом! И что-то уникальное должно произойти с вами, такое, чего не было никогда раньше, такое, чего не случится опять никогда. Не только отпечатки ваших пальцев уникальны, ваша душа также уникальна.

«Токусан изучал дзэн под руководством Мастера Рю-тана. Как-то вечером Токусан пришел к Рютану и задал ему множество вопросов.

Настало время, когда Учитель сказал: «Уже поздняя ночь, не пора ли тебе уйти?»

Токусан раскланялся, но, откинув занавес, закрывавший вход в жилище, он увидел, что уже совсем темно.

Рютан предложил Токусану горящую свечу, чтобы найти путь, но как только Токусан принял свечу, Рютан дунул и загасил ее. В это мгновение ум Токусана открылся».

Итак, первое, что надо усвоить: никто не сможет объяснить вам, что такое Дзэн. Научиться этому можно, научить — нельзя. Я непрестанно повторяю, что в этом процессе обучения есть ученики, но нет учителей. Это столь деликатный предмет, что если вы пытаетесь передать знание о нем, он умирает в момент передачи.

Учение, о котором я говорю, обучение, идущее через сердце, очень похоже на любовь. Вот почему Иисус непрестанно повторяет, что Бог есть любовь. Притом он не имеет в виду, как это понимают, или скорее не понимают христиане, что Бог — это чувство любви. Нет! Он говорит вот о чем: если вы желаете постичь Бога, вы должны вести себя так же, как если вы желаете постичь любовь.

«Бог есть любовь» означает: в храм любви и в храм Господа ведет одна и та же дорога. Это изречение просто указывает вам путь, этот путь идет через сердце, а не через голову.

Учение имеет отношение к бытию, знания принадлежат уму, памяти. Университеты, преподаватели могут дать вам точные знания, но лишь просветленный может позволить вам, может помочь вам — причем не прямо, а косвенно — достичь большей глубины существования. Но, принимая эту помощь, знайте, что в конечном итоге все зависит от вас.

Токусан проявлял больший интерес к священным книгам, чем к Мастеру. Какое безумие! Рядом с вами живой Мастер, а вы одержимы святым писанием. Вас с головы до ног осыпают бриллиантами, а вы тянетесь за красными камушками, за цветными стекляшками! В присутствии живого Мастера вы одержимы мертвыми словами.

«Как-то вечером Токусан пришел к Рютану и задал ему множество вопросов», — до чего же хороши эти притчи Дзэн, каждое слово наполнено смыслом. «Как-то вечером…», не утром, а в сумерки. Утром вы приходите, чтобы задать один вопрос, вечером вы приходите со множеством вопросов. Утром вы чисты, свежи, юны. Вечером вы стары и ни на что не годны. «Как-то вечером» означает, что вы пробираетесь в темноте, на ощупь. Даже если вы подойдете к двери, вы ничего не увидите. Даже если вам ответят, вы не поймете.

«…Учитель сказал: «Уже поздняя ночь, не пора ли тебе уйти?» Смотрите! Учителю было задано так много вопросов, а он просто сказал: «Уже поздняя ночь, тьма сгущается, ты погружаешься во все более темные глубины своего ума. Стало совсем темно, не пора ли тебе идти обратно?»

Вот единственный ответ на все эти вопросы: «Не пора ли тебе вернуться?»

Неужели вы еще не устали от вашего ума? Если устали— возвращайтесь'. Разве он недостаточно навредил вам? Вам мало того хаоса, что он создает в вас? Почему вы цепляетесь за него? Какая надежда, какое обещание заставляют вас цепляться за него? Он постоянно обманывает вас. Он говорит: «Цель состоит в том, чтобы достичь положения, купить дом, машину, завладеть женщиной, стать богатым». И вы бросаете все силы на достижение очередной цели, но, достигнув ее, вы вновь осознаете, что не получили ничего, кроме досады и разочарования. Каждое предвкушение оказывается крахом. Любое желание в конце концов обращается в печаль, результат, как оказалось, не стоил и ломаного гроша.

Как прекрасны слова, произнесенные Мастером: «Уже поздняя ночь, не пора ли тебе уйти? — Неужели тебе не достаточно этой ночи? Разве мало ты слушал и слушался своего ума? Оставь его! Не слушай его больше. Возвращайся!»

Но Токусан его не понял, потому что человек, переполненный вопросами, не в состоянии понять ответ. Давая такой ответ, Рютан руководствовался чувством сострадания, но ученик не понял его, образованные люди всегда понимают все неправильно.

О чем подумал Токусан? Он подумал о той ночи, что была за стенами хижины, но вовсе не это имелось в виду. Мастера никогда не говорят о внешнем. Они всегда говорят о внутреннем. Мастер говорил о темной ночи, царившей в сознании ученика, а ученик в это время думал совсем о другом: «Да, действительно, на улице совсем темно». Он думал, что понял. Он поклонился: «Да, действительно, уже совсем поздно. Тьма сгущается и становится холодно. Пора идти спать».

Но Мастер-то имел в виду совсем обратное: «Пора проснуться!» «Уйти» — для человека, знакомого с языком внутреннего мира, — означает, что пришло время стряхнуть с себя оковы сна, оковы ума, ведь ум это и есть сон.

«Рютан предложил Токусану взять горящую свечу…» Он словно говорит: «Ладно, если ты не способен заглянуть внутрь и увидеть тьму, в которой ты живешь, тьму своего ума, — я говорю о внутреннем, а ты смотришь наружу, — если ты так сосредоточен на внешнем, я дам тебе свечу».

Согласно преданию, Будда сказал, что Будды только указывают путь — идти по нему должны вы сами, они не могут сопровождать вас. Если они пойдут с вами, вы станете зависимыми от них, они заполнят собой ваш мир, вы будете к ним привязаны.

Внезапно наступила темнота — работа ума прекратилась. Ум не в состоянии постичь это, он не может примириться с таким непоследовательным поведением Мастера. Непрерывность мышления нарушена, образовалась пропасть — и эта пропасть, этот разрыв стал медитацией. Его ум вдруг раскрылся. Когда ум больше не в состоянии функционировать, когда он встречается с непримиримыми противоречиями, неразрешимыми проблемами, он бывает отброшен.

Жизнь Мастера не укладывается ни в какую систему. Будда был человеком непосредственным, непоследовательным, он не был основателем системы, его жизнь состояла из миллионов противоречий. Но любители мудрости принялись за работу, и теперь Буддизм — это обширная философская система. Они очистили эту систему от всех противоречий и сделали ее последовательной и логически завершенной.

Но как только вы убрали противоречия, вы устранили самого Будду, потому что в этих противоречиях и заключен настоящий Будда. Он в этом разрыве. Он в том, что приводит ваш ум в шоковое состояние. Токусан в одно мгновение стал очень внимательным. Это тоже был шок. Он не мог предположить этого. Если ум может что-то предсказать, тогда шока не будет.

Если я проделаю с вами то, о чем рассказано в этой истории, если я сегодня ночью вам дам свечу и затем задую ее, ничего не произойдет, так как вы прекрасно знаете содержание притчи и будете ждать совершенно определенных действий.

Если вы слишком стараетесь изменить внешние условия вашей жизни, это означает, что вы все еще сохраняете привязанности. Когда человек изо всех сил старается освободиться от привязанностей, это показывает его привязанности. Стоит ли беспокоиться о непривязанно-сти, если не имеешь привязанностей?

Если мужчина избегает женщин, это говорит о том, что он сексуальный маньяк. Иначе зачем ему спасаться от женщин? Если человек отправляется в Гималаи ради того, чтобы не бывать в миру, он так или иначе остается в миру или мир остается в нем. Он все еще боится, а страх всегда указывает на то, что человек не изменился. Другими словами, человек Просветленный может быть таким же обыкновенным, как все остальные люди. Даже боЛее заурядным! Экстраординарная ординарность!

Почему так получается? Да потому, что он эксгибиционист. Он может оказаться даже вашим ближайшим соседом, вы никогда ни о чем не догадаетесь, ведь вы предпочитаете людей неординарных. Если человек многие годы живет стоя, вы пойдете смотреть на него. Ради этого вы проделаете путь длиною во множество миль. Это будет настоящее паломничество, ведь вы идете повидать человека, который десять лет простоял на ногах. Возможно, это и подвиг, но он ничего не значит. Это всего лишь новая демонстрация эгоизма, самореклама.

Вы можете пойти и поклониться человеку, который постится, потому что сами вы не можете выдержать пост. Этот человек достиг цели, которой вы не способны достигнуть. По сравнению с ним вы чувствуете себя неполноценным. Вы преклоняетесь перед ним, потому что в глубине души вы тоже желаете быть таким же экстраординарным, как он. Вам тоже хочется обрести ту чудесную силу, которой он уже владеет.

Человек исповедует целибат: «Ах!» — восторгаетесь вы, это производит на нас сильное впечатление, ведь вы сами-то не можете прожить без женщины, а этот человек живет.

Дзэн утверждает, что обыкновенный ум, это и есть Просветленный ум. Не надо никуда идти. Этот обычный мир и есть рай. Самое главное то, что здесь и сейчас! Вам не надо никуда идти!

Для человека с открытым умом сварливой жены не существует. Это не значит, что он избегает жену: она просто исчезает, чтобы превратиться в прекрасную сущность — когда нет жены, появляется очаровательное существо. Стоит вам превратиться в мужа или жену, как тут же в вашу жизнь входит нечто уродливое, потому что надежды несут с собой неприязнь. А когда этого нет, тогда рядом с вами просто друг, прекрасное, дружелюбное, милое существо. И не ваша жена, а ваш ум, закрытый ум, создает все проблемы.

Медитация возвращает вас в «здесь и сейчас». И тогда самый заурядный ум становится самым незаурядным. Обычная жизнь озаряется светом Высшей Окончательной Истины. Все зависит от того, открыт или закрыт ваш ум. Если есть мысли, ум закрыт. Если мыслей нет, нет облаков, значит, ум открыт. А когда ум открыт, старое ведро падает, воды выплескивается наружу, отражение исчезает — нет воды, нет луны.

«Некая монахиня, жаждавшая Просветления, сделала деревянную фигурку Будды и покрыла ее позолотой. Статуэтка получилась очень милая, и куда бы монахиня ни шла, она несла ее с собой.

Прошли годы, и монахиня, носившая при себе Будду, нашла приют в маленьком деревенском храме, где помещалось множество статуй Будды, каждая из которых имела отдельный алтарь.

Каждый день монахиня возжигала благовония перед своим золоченым Буддой, но ей не нравилось, что аромат распространяется и на другие статуи, и она смастерила воронку, через которую дым попадал только на ее статую.

Это привело к тому, что нос у золоченой статуи почернел, что сделало ее чрезвычайно уродливой».

Жажда обладания, привязанность — это фальшивая любовь. Лучше — ненависть, она, по крайней мере, честнее и больше соответствует действительности. Ненависть может однажды перерасти в любовь, но стремление к обладанию никогда не станет любовью. Надо просто отбросить его, чтобы дорасти до любви.

Статуя и не подумает открыть для вас Окончательную Реальность, ведь она всего лишь ваше творение. Можно покрыть ее позолотой, она приобретет очаровательный вид, но это мертвая вещь. Вы даже можете сделать золотую статую, но и это не поможет — мертвое останется мертвым.

«…Статуэтка получилась очень милая, и куда бы монахиня ни шла, она несла ее с собой».

Статуя превратилась в ношу, в обузу, которую надо было таскать с собой и оберегать. Монахиня перестала спать спокойно, ведь статую могли украсть. Она не могла ступить шагу без статуи, чтобы никто не посмел завладеть ею, не посмел отнять ее. Все мысли женщины были сосредоточены вокруг статуи. Она стала центром ее желаний, ее страха, ее поклонения. Но ведь это не любовь.

Годы прошли, но ничего не произошло. Ношение с собой Будды ничего не может дать, ибо как можете вы унести Будду? Вы можете унести только статую. Будду не нужно носить. Его надо переживать. Его надо любить, а не стремиться обладать им. Вы должны раствориться в Будде, а не носиться с ним, как со своим имуществом.

Это всего лишь ваши творения, ваши игрушки, и как бы прекрасны они ни были, это не имеет никакого значения. Вы сами создаете своих богов, а потом молитесь и плачете на них, надеясь, что что-то произойдет. Что это, как не демонстрация вашей глупости? Храмы полны глупых людей. Они просто не соображают, что делают: поклоняются собственным произведениям. Так как же все это может помочь вам?

В том храме, где она остановилась, было много статуй Будды. В Китае и Японии построены очень величественные храмы в честь Будды. В Китае есть храм с десятью тысячами Будд, десять тысяч алтарей в одном храме! Десять тысяч статуй! Но даже десять тысяч статуй не помогут. Одного Будды достаточно, а десяти тысяч статуй мало.

Ищите живого Будду! А если вы не можете найти живого Будду, закройте глаза и ищите его в себе. Если же не найдете его снаружи, ищите внутри, потому что Будды не умирают. Они всегда здесь, надо просто поискать. Может быть, они просто живут за углом вашего дома, а вы никогда не заглядывали туда. Или вы так хорошо знакомы со своим соседом, что воображаете, будто знаете его? На самом деле его никто не знает — вы можете обнаружить Будду в нищем.

Эта женщина, должно быть, прошла мимо многих Будд из-за своей статуи — ибо она думала, что у нее уже есть Будда. Она уже обрела одного Будду, нужно ли еще что-то искать? Поэтому она и остановилась в том храме. Люди, живущие со статуями, всегда находят себе пристанище в храме. Такие люди не способны достичь Конечной Высокой цели; они непременно остановятся где-нибудь на полпути, на обочине дороги — у алтаря или в храме.

В храме можно позволить себе отдохнуть, в этом нет ничего плохого. Оставайтесь там на ночь, но утром, пока вас еще не поймали, бегите! Не останавливайтесь, пока не достигнете Высшего, этого единственно храма — храма, в котором вы не найдете ни одной статуи. Там вас ждут только подлинные вещи — не статуи, не портреты, а истинные ценности. Не останавливайтесь в своем поиске на портретах, на копиях, на фальшивках. Ищите оригинал, ищите сам источник.

Не покрываете же вы золотом настоящего Будду, не правда ли? Впрочем, он и не позволит вам сделать это, он сумеет постоять за себя. Он скажет: «Подождите! Что вы делаете? Вы убьете меняі». Золото убивает. Жизнь нельзя покрыть золотом. Только смерть позволяет наводить на себя позолоту. Жизнь не терпит такого отношения к себе. А монахиня называла свою деревянную статую «Золотой Будда».

«Каждый день монахиня возжигала благовония пред своим золоченым Буддой, но ей не нравилось, что аромат распространяется и на другие статуи, и она смастерила воронку, через которую дым попадал бы только на ее статую».

Это характерно для собственника: чтобы запах, фимиам, курение не достигло других статуй, хотя все они тоже были статуями Будды. «Но ведь мой Будда особенный. А твой — это так себе». В храме не было других статуй, кроме статуй Будды. Это не были изображения Кришны или Рамы — тогда разница была бы еще больше. Она ни за что не остановилась бы в таком храме. Но это-то был буддийский храм, и жить в нем она могла. А вот позволить другим статуям наслаждаться ароматом, струящимся только для ее Будды…

Истинная любовь не заботится о том, дышит ли кто-то ее ароматом. Если это любовь, вы любите какого-то человека, но при этом не изобретаете никаких приспособлений, чтобы ваше чувство не достигло никого, кроме возлюбленного. Любовь — это явление такого рода, что когда она пришла, в ее орбиту вовлекается не только любимый человек, но и все окружающее, при этом она распространяется все шире, все дальше, проецируется на всех людей. Это похоже на круги по воде.

«Нос у позолоченной статуи почернел, что сделало ее чрезвычайно уродливой».

Это происходит со всеми любящими и их возлюбленными, потому что теперь аромат уже вовсе не аромат; он превращается в обыкновенный дым. Аромат должен иметь возможность распространяться.

Присмотритесь к вашим Кришне, Будде, Махавире — у них у всех черные носы, и все из-за вас, из-за вашей привязанности. Ваши молитвы не настоящие, они лишь свидетельства ваших привязанностей. Джайны не позволяют никому, кто не принадлежит к их религии, входить в свои храмы. Индуисты налагают такой же запрет на неприкасаемых, как на не принадлежащих к высшим кастам. Все храмы черны, потому что они кому-то принадлежат: «Мой храм!». С того момента, как я начинаю утверждать, что храм мой, храм перестает быть храмом, разве он может быть моим или вашим? Храм он и есть храм!

Такое мог сотворить только ум: он все обратил в объекты обладания, ведь эго может существовать только, если есть, жажда завладеть. Эго — это барьер. Эго — это вода, в которую может попасться только отражение, реальность ему недоступна. Так выбросьте же это ведро! Не дожидайтесь, пока что-то случится. Бросьте ведро, пусть вода течет — нет воды, нет луны.

«Мастер Дзэн Хакуин был почитаем соседями как человек, ведущий праведный образ жизни. Однажды обнаружилось, что прекрасная девушка, жившая неподалеку от Хакуина, забеременела.

Родители девушки были очень сердиты. Поначалу она не говорила, кто отец ребенка, но после многочисленных расспросов назвала Хакуина. В великом гневе родители пошли к нему.

«Неужели?»— единственное, что сказал Хакуин, выслушав их.

Когда родился ребенок, его отдали Хаку ину, который к этому времени потерял репутацию праведника, что, впрочем, не слишком расстроило его. Хакуин очень усердно заботился о ребенке. Он добывал молоко, еду и все, что нужно для малыша, у соседей. Через год молодая мать поняла, что больше не может выносить такое положение, и рассказала родителям всю правду. Настоящим отцом ребенка был молодой человек, работавший на рыбном базаре.

Мать и отец девушки немедленно направились к Ха-куину, чтобы рассказать ему все это, принести свои извинения и, попросив прощения, забрать ребенка.

«Неужели?»— сказал Мастер, охотно возвращая дитя».

Если бы Хакуин был обыкновенным святым, он_бы стал защищаться. И он был бы вполне прав, защищая себя; будущее показало, что ребенок никогда не принадлежал ему, он не был отцом ребенка. Невинность — это не безопасность, только поэтому она и невинность. Защищая невинность, вы превращаете ее в безопасность, теперь это уже не невинность — вторглась расчетливость.

Что должно было произойти в душе Хакуина? Ничего! Он просто выслушал как факт, что люди поверили, будто он отец ребенка, а потом спросил: «Неужели?» Вот и все! Он никак не отреагировал. Он не стал говорить «да», не стал говорить «нет». Он и не думал защищаться, он остался открытым и уязвимым.

Безнравственный человек всегда будет стараться защитить свою репутацию. Он будет стараться доказать свою порядочность, но это свидетельствует о его непорядочности. Если же вы человек честный, и кто-то называет вас бесчестным, вы скажете: «Неужели?». Вполне возможно, кто знает. Вы скажете: «Надо посмотреть. Попробую еще разобраться в самом себе. Возможно, вы правы!».

«Когда родился ребенок, его отдали Хакуину, который к этому времени потерял репутацию праведника, что, впрочем, не очень расстроило его».

Конечно, совершенно очевидно, что те же самые люди, которые считали его мудрецом, стали думать, что он дьявол. Он совершил величайший грех, потому что секс для людей величайший грех.

Вы такие яростные противники любви, что секс превратился для вас в величайший грех за то, что он источник жизни. Вы такие мертвые, потому-то секс и стал для вас величайшим грехом, ведь секс самое живое явление в мире. Нет нйчего столь же живого, как секс. Вы явились в мир через секс, деревья явились через секс, птицы — все проявилось благодаря сексу.

Если возможно провести какую-то параллель с Богом в этом мире, то это секс. Вот почему индуисты сделали своим символом Шивалингам. Индуисты поистине редкие люди, в мире нет никого подобного им. Надо быть очень смелым, чтобы сделать Шивалингам — половой орган Шивы — символом Божественного.

Секс — самая божественная вещь в мире. Почему же вы называете его грехом? Потому что вас самого сначала научили, что это грех. Вы совершенно забыли, что появились на свет благодаря сексу. Вы старательно скрываете тот факт, что смерть наступает тогда, когда в вас иссякает половая энергия. Жизнь — это половая энергия, пульсирующая в вас.

Мы превратились в таких смертельных врагов секса, что христиане говорят, будто Иисус рожден вовсе без секса. Как это возможно, чтобы Иисус был рожден вне секса? Как мог Иисус родиться благодаря сексу? Кто угодно рождается от секса, но только не Иисус. Именно потому, что секс так опасен, христиане утверждают, будто Иисус был рожден от Святого Духа; у Иисуса не было отца, полового сношения не произошло. Он был рожден из женского лона, не встретившегося с противоположным полом. Зачем эта бессмыслица?

Хакуина, должно быть, оскорбят так жестоко, как только возможно. Ему станет невозможно появляться в городе, просить подаяние. Люди должны будут бросать в него камни, те же самые люди, которые несли ему гирлянды из цветов, которые припадали к его стопам — все те же люди! Но это не обеспокоило Хакуина.

«Хакуин очень усердно заботился о ребенке. Он добывал молоко, пищу и все, что нужно для малыша, у соседей.

Через год молодая мать поняла, что не может больше выносить такое положение и рассказала родителям всю правду…»

Ей, должно быть, стало невыносимо видеть, как исчезает уважение, которым пользовался Хакуин, как его осыпают оскорблениями, как весь город стал против него, видеть его самого, просящего подаяние, чтобы добыть молока и еды для ребенка, и двери домов, которые захлопываются перед ним. Ей, должно быть, стаяло поистине тяжело.

«Неужели?»— сказал Мастер, охотно возвращая дитя». В несчастье или в счастье мудрец остается тем же самым. Уважаемый или оскорбляемый, он все тот же. И в жизни, и в смерти мудрец верен себе. Всякий раз он говорит одно и то же: «Неужели?».

«Неужели?» Снова недеяние. Снова он ничего не совершает, ничего не говорит, просто принимает свершившееся: «Если это так, все в порядке».

Хакуин принял на себя заботу о малыше, как если бы он действительно был его отцом. Если жизнь преподнесла вам ребенка, какое имеет значение, кто его настоящий отец? Нет никакой разницы. Ребенку нужен отец, вот и все. И Хакуин был для него гораздо более любящим отцом, чем кто-нибудь другой.

И вот прошел год, в течение которого вы с такой любовью заботились бы о малыше, что привязались к нему — привыкли к такому существованию. Даже если это и не ваш ребенок, он становится вашим. Жить с ребенком год, столько выстрадать из-за него, стольким ради него пожертвовать — возникают прочные узы, глубинная связь. Человек становится привязанным.

И когда снова пришли родители, рассказали, как все было на самом деле, попросили прощения и забрали ребенка, с какой готовностью Мастер уступил им малыша! Ничто не дрогнуло в нем, не обнаружило его привязанности. Он просто вернул ребенка, сказав: «Неужели?» — словно ничего не произошло. Весь этот год был просто сном. Сновидение исчезло, и вы проснулись.

Хакуин не утратил равновесия. Что бы ни происходило вокруг, это не повлияло на его внутреннее состояние. Внутренний покой сохранился — никакие волны и вибрации внешнего мира не проникли в него. Он остался безмолвным, словно все привиделось ему во сне^ Что бы ни случилось, он принимал это. Он не стал действующим, он остался свидетелем.

Слово «неужели?» принадлежит душе свидетельствующей, а не судящей. В нем не было ничего, кроме: «Неужели это так? Если это так, все в порядке».

Для мудреца, что бы ни случилось, все в порядке вещей, он не выбирает. А когда нет выбора, нет воды. Нет воды — отражение исчезает — нет луны.

ЖЕЛЕЗНАЯ ФЛЕЙТА

Не хотите ли, прочитав рассуждения Мастера Ошо, попробовать сами порассуждать на тему историй, пересказанных в дзэн-буддийских притчах. Сборник коанов «Железная флейта» впервые был опубликован в Японии в 1783 г. Мастером дзэн школы Сото по имени Генро. Он содержит ровно сто притч. Мы приведем здесь лишь некоторые из них. Попробуйте поразмышлять над ними на досуге или во время медитации. Некоторые из этих коанов мы приводим с комментариями самого Мастера Генро или более поздних комментаторов, также Мастеров дзэна («Железная флейта», Москва, 1993).

Однажды Манджушри стоял перед воротами, когда Будда воззвал к нему: «Манджушри, Манджушри, почему ты не входишь?»

— Я не вижу ничего по эту сторону ворот. Зачем мне входить? — отвечал Манджушри.

Господин Мин-ван построил монастырь для Ло-шаня и попросил его произнести первую речь в лекционном зале. Мастер монастыря, Ло-шань сел в кресло, но не сказал ничего, кроме слова «прощайте» перед уходом в собственную комнату. Войдя к нему, господин Мин-ван сказал: «Учение самого Будды, должно быть таким же, как Ваше сегодня». Ло-шань ответил: «Я думал, что учение чуждо Вам, но сейчас я понял, что Вы имеете некоторое представление о дзэн».

Однажды Ло-кен сказал Нан Чжуаню: «У меня дома есть камень, который сидит и лежит. Я собираюсь высечь из него Будду. Могу ли я это сделать?» «Да, можешь», — ответил Нан Чжуань. «А могу я не делать этого?»— продолжал Ло-кен.

«Нет, ты не можешь сделать этого», — ответил Нан Чжуань.

Однажды монах спросил Шао-шаня: «Существует ли высказывание, которое не было ни истинным, ни ложным?»

Шао-шань ответил: «В белом облаке не увидишь ни следа уродства».

У Юнь-чжу, Мастера китайского дзэн школы Сото, было много учеников. Один монах, прибывший из Кореи, сказал ему: «Я реализовал в себе нечто такое, чего не могу описать словами».

— Почему же так? — спросил Юнь-чжу, — это должно быть нетрудно.

— Тогда сделай это за меня, — ответил монах.

— Корея, Корея, — сказал Юнь-чжу и прервал разговор.

Генро: монах Окю не мог понять Юнь-чжу. Хотя они жили в одно время, между ними была огромная гора.

Цзуй-ень, думая, что он уже достиг чего-то в Дзэн, совсем молодым монахом оставил монастырь Цзы-мина и отправился странствовать по Китаю. Когда он через много лет вернулся посетить монастырь, его старый учитель сказал: «Скажи мне, в чем суть учения буддизма?»

Цзуй-ень ответил: «Если облако не висит над горой, свет луны бороздит воды озера».

Цзы-мин гневно взглянул на своего бывшего ученика: «Ты постарел. Твои волосы поседели, твои зубы поредели, а у тебя все еще такое представление о Дзэн. Как можешь ты избежать рождения и смерти?»

Слезы потекли по лицу Цзуй-еня, и он низко склонил голову. Через несколько минут он спросил: «Скажи мне, пожалуйста, в чем суть буддизма?»

«Если облако не висит над горой, — ответил Учитель, — свет луны бороздит воды озера».

Прежде чем Цзы-мин закончил говорить, Цзуй-ень стал Просветленным.

Генро: Цзуй-ень знал, как вести свою лодку по течению, но никогда не представлял себе, что шторм может заставить повернуть против течения.

Фень-ян сказал своим монахам, держа перед собой свой посох: «Кто в совершенстве понимает свой посох, может закончить свои странствования для дзэн».

Генро: Все Будды прошлого, настоящего и будущего входят в состояние Будды, когда понимают свой посох. Слова Фень-яна верны. Никто не может этого отрицать. Однако я должен сказать, что тот, кто понял свой посох, должен начать странствование вместо того, чтобы закончить его.

Ян-шань спросил Куй-шаня: «Что вы будете делать, если на вас нахлынет миллион объектов?»

Куй-шань ответил: «Зеленый предмет — не желтый. Длинная вещь — не короткая. Каждый объект творит свою судьбу. Зачем мне вмешиваться?»

Ян-шань выразил свою признательность поклоном.

Монах спросил Лун-я: «Что получали старые Мастера, когда они вступали в последнюю стадию?»

«Они походили на воров, прокрадывающихся в пустой дом», — был ответ.

Генро:

Однажды утром после беседы к Ю-шаню приблизился монах и сказал: «У меня есть одна проблема. Не решишь ли ты мне ее?»

Вечером, когда монахи собрались в зале, Ю-шань громко объявил: «Монах, который сказал мне сегодня утром, что у него есть проблема, пусть немедленно подойдет ко мне».

Как только монах вышел вперед, чтобы предстать перед собравшимися, Мастер встал и грубо сказал:

«Посмотрите, монахи, у этого парня есть проблема».

Затем он оттолкнул монаха в сторону и возвратился в свою комнату, так и не проведя вечерней лекции.

Ю-ти, премьер, спросил Мастера Тао-тунга: «Кто такой Будда?» Мастер резко окликнул: «Ваше величество!» «Да», — наивно ответил премьер.

Тогда Мастер спросил: «Что же вы еще ищете?»

Генро:

Нёген:

Одному китайцу понравилось блюдо из побегов бамбука, и хозяин рассказал ему, как был приготовлен бамбук. Придя домой, он срезал кусок уже выросшего бамбука и в течение нескольких часов пытался приготовить его.

В Китае и Японии люди обычно держат свои монеты продетыми через отверстие в центре на бечевке, чтобы носить их. Однажды глупец схватил конец бечевки после того, как монеты уже соскользнули с нее. Многие люди хватаются за пустую веревку, надеясь, что тем самым они держат настоящее сокровище.

Ти-чуань вместе с двумя его старшими монахами Пао-фу и Чуань-чинем предпринял путешествие, чтобы взглянуть на знаменитую картину, изображающую пион.

Пао-фу сказал: «Прекрасный пион!»

Чуань-чинь сказал: «Не слишком доверяй своим чувствам».

Ти-чуань сказал: «Картина уже испорчена».

Итак, проследив путь учения Будды от Индии до Китая, и далее по всем странам Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, нельзя не заметить того, что первоначальные постулаты буддизма подверглись весьма значительной трансформации. Почему это произошло? Не секрет, что любое новое религиозное учение воспринимается народом на базе уже существующих религиозных верований.

Так, например, православный грек, православный русский или белорус, православный серб или православный болгарин, несомненно, отличаются друг от друга и по оттенкам образа мышления, и по особенностям восприятия православного вероучения, казалось бы, единого для всех этих народов.

И в древнем Китае также произошло нечто подобное, и это проявилось здесь даже в большей степени, нежели в приведенном нами в качестве примера случае с православием. Дело в том, что менталитет китайца отличался от менталитета индуса гораздо в большей степени, нежели образ мыслей и мировоззрения болгар, сербов и русских на момент принятия этими народами православия.

Но, несмотря на это, учение Будды вовсе не показалось китайцам чуждым. Напротив, они увидели в нем более яркое и отчетливое проявление принципов и истин, которые к тому времени не одно столетие нес в себе даосизм — учение о великом Дао, — всеобщем Пути, по которому движется и развивается все, что вмещается в границы мироздания.

Но даосизм был в то время лишь одним из полюсов философской мысли Китая. Другим полюсом ее было конфуцианство, учение Конфуция, которое, в общих чертах, призывало общество к строгому порядку, что в большинстве случаев больше устраивало власть имущих, чем проповедуемая даосами идея независимости личности.

Ну а большую независимость личности, чем предлагал буддизм, даже китайским даосам трудно было себе представить. Буддизм предлагал человеку независимость не только от внешних обстоятельств, но и от самого себя. Это было что-то новое, но сродство даосской и буддийской идей независимости личности представляется несомненным.

С точки зрения круга вопросов, затронутых данной книгой, даосизм представляет для нас гораздо больший интерес — ведь именно даосы глубоко и основательно разработали множество самых разнообразных методик работы человека со своей биоэнергией. Так называемая «даосская йога» в последнее время становится даже более популярной на Западе, чем, например, индусская хатха-йога, пик увлечения которой пришелся на шестидесятые-семидесятые годы. О «даосской йоге» мы с вами еще поговорим более подробно. Но уже сейчас следует сказать, что сам термин «даосская йога» является типично западным как по своему происхождению, так и по духу. Если вы помните, слово «йога» произошло от корня «йудж» — связь, единение, но также может быть переведено, как «ярмо, упряжка». То есть индийские йоги добровольно накладывали на себя определенные материальные и духовные узы, чтобы засвидетельствовать тем самым тесную связь с божеством или с божествами, в которых они верили. Насколько далеко может зайти стремление к воссоединению с Божественной Сущностью, мы вам уже рассказывали.

Китайские даосы, наоборот, стремились не к единению, не к связи с кем бы то ни было, а к полному духовному и физическому освобождению. Называть «йогой» комплексы психофизической гимнастики и медитативной тренировки даосов неверно по сути. Хотя, безусловно, в методологическом отношении между этими двумя ветвями Учения есть определенное и даже весьма значительное сходство. Особенно это касается дыхательной и психофизической гимнастики.

Но прежде чем подробнее остановиться на даосизме, поговорим о Конфуции и конфуцианстве. Основатель этого функционального китайского учения не очень-то большое значение придавал мировоззренческим и оздоровительным аспектам. Но тем не менее, для того, чтобы лучше понять учение о Дао, мы должны глубже вникнуть в учение Конфуция, потому что развивались эти две системы параллельно и, как это бывает всегда и везде, а на Востоке особенно, взаимно влияли друг на друга.

Итак, отправляемся в Китай, в шестой век да нашей эры.