Тайны пустоты

Глава 11. Учебное пособие для некромантов

К каюте Стейза её вывела бортовая система крейсера, обладавшая столь же приятным женским голосом, как Усси на корабле авгуров.

– Рабоче-жилой блок Первого стратега, – певуче пропел искусственный интеллект, когда Таша вышла к двери со знакомой эмблемой. На двери мерцало нечто серое, посверкивающее голубыми искорками. Настороженный вопрос, не опасно ли стучаться в укрытую пеленой дверь, получил следующий ответ: – Стучать в любые двери – абсолютно безопасное занятие, а открывать некоторые двери запрещено. Лично вам запрещено открывать двери мусорных отсеков и всех других служебных помещений, имеющих внешние шлюзы. Разрешите, подскажу более эффективный способ сообщить стратегу о себе, нежели стук в дверь: коснитесь панели вызова, она обозначена символом колокольчика.

На вкус Таши, разработчики этой версии искусственного интеллекта немного переборщили с опцией человекоподобия. К чему добавлять в механический голос столько ехидства?!

– У стратега есть другие посетители? – сухо спросила она, чувствуя, как неприятно пылают щёки.

– У него научный диспут с коллегами. – Таша развернулась, собираясь уйти, и услышала: – Ваш визит в его блок обозначен стратегом, как крайне желательный в любое время. Будь иначе, я бы сразу предупредила вас о его занятости, а не вела по крейсеру.

– Спасибо за сообщение, – выдохнула Таша и заволновалась: – У Стейза собрались нуль-физики?

– Да.

– Интересно, их проверили на лояльность? Предатели среди собравшихся не затесались? – нахмурилась Таша, говоря сама с собой, но искусственный интеллект воспринял её слова, как запрос на информацию:

– Среди собравшихся нет тех, кто помогал вас похитить. Первый стратег провёл проверку перед началом работы.

«Сам провёл?» – озадачилась Таша. У Стейза детектор лжи имеется? Или пыточная в спальне оборудована? Может, Оррин успел перетряхнуть подноготную всех физиков галактики и скинул ему файл по каждому? Она-то с задачей распознания присланных ей голосов позорно не справилась. Не дала ей природа абсолютный слух, позволяющий влёт опознать однажды услышанный голос!

– Каким образом он провёл проверку? – недоумённо уточнила она.

– Стратег спросил, связан ли кто-то с авгурами и не выстраивал ли подпространственный туннель вопреки его запрету. Все ответили отрицательно, так что у вас нет поводов для беспокойства.

– Гениальная проверка! – Других слов у Таши не нашлось, зато решительности в разы прибавилось. Похоже, наивные граждане Альянса никогда не выявят преступников без помощи коренной жительницы закрытого мира. Без помощи человека, знакомого с искусством лгать!

Она решительно хлопнула по значку колокольчика и дверь перед ней бесшумно отъехала в сторону.

.

На ней скрестились взгляды всех присутствующих. (Насколько можно считать «присутствием» ментальную проекцию – вопрос открытый.) Теория гласила, что ментальная проекция человека сама по себе – создание немое и глухое, и только считывающие мыслеобразы приборы позволяют голограмме слышать и говорить. Однако знание того, что перед ней стоят лишь «компактно сформированные наборы электромагнитных волн», способные взаимодействовать лишь с электромагнитными полями, не уменьшало внушительного впечатления, производимого толпой энергичных, молодых и средних лет мужчин. Можно в шутку именовать себя профессиональной покойницей, но лишь до тех пор, пока не попала в учебный класс некромантов. Под взорами двух десятков горящих маниакальным интересом глаз Таша ощутила себя наглядным пособием по препарированию нежити и бочком-бочком запряталась за спину своего, проверенного на миролюбивость некроманта.

– Привет, – кивнул ей Стейз, – а мы тут обсуждаем флуктуационную устойчивость подпространства при наличии в нём дискретных квазивещественных структур.

Его тон прозвучал так похоже на знаменитое Карлсона: «А мы тут плюшками балуемся», что Таша невольно заулыбалась. Или взлёт её настроения вызван другим? Тем, что Стейз искренне рад её видеть? Она по-прежнему ощущала его чувства: приглушённые, но узнаваемые.

– Извини, я совсем не физик, – развела она руками, – и ничегошеньки не поняла. Если тебе важно, чтоб я обрела хоть тень понимания сути вашей дискуссии, выражайся проще.

– Мы размышляем, могли ли созданные нами туннели спровоцировать квантовые переходы в пустоте и её искажения или подобные эффекты – исключительно результат влияния на подпространство таких уникумов, как ты. А ещё мои коллеги мечтают увидеть тебя в работе.

«Как и ожидалось», – тихо вздохнула Таша и преувеличенно жизнерадостно прощебетала:

– Я и пришла с мыслью, что могу тебе понадобиться. Кто-то опять застрял в узком туннеле?

– Слава богу, нет, – опроверг Стейз, а молодые физики засмеялись.

– А-ааа, мы специально кого-то запихнём в узкий туннель? – поддержала общее веселье Таша.

– Для начала предлагаю поэкспериментировать с пустыми туннелями, – ответил Стейз, и ей даже померещилась слабая улыбка на его губах. Его лёгкое веселье она точно ощутила. – Расскажи, каким образом ты без всяких приборов создаёшь свою ментальную проекцию в подпространстве?

Фигуры физиков дружно сделали шаг вперёд, со всех сторон обступив стол своего командира с прижавшейся к нему Ташей. Бедной землянке показалось, по голографическим проекциях аж рябь пошла от жгучего любопытства, затопившего прототипы голограмм. Величайшие физики Альянса Миров и Галактик взирали на неё, как на недоказанную теорему, сформулированную их признанным лидером, но лично ими на практике не опробованную. Самые молодые не выдержали молчания берущей себя в руки Таши и начали выдвигать собственные версии, в которых универсальный переводчик пояснял только союзы и предлоги, да время от времени немного оживлялся, выдавая нечто вроде «метрический тензор», «билинейная форма», «невырожденное многообразие». Все говорящие старались не перебивать друг друга и делали паузы в ожидании ответов, а Таша под напором активной молодёжи всё сильнее вдавливалась между Стейзом и его столом, пока практически не забралась на колени стратега. Вокруг неё сомкнулись сильные руки, даря чувство уверенности и безопасности, и физики запнулись под строгим взглядом своего главы.

– Почему она молчит? – поинтересовались они, и Таша ещё сильнее ощутила себя подопытной зверушкой.

– Прислушиваюсь к вашим голосам: пытаюсь узнать тех, кто работает на преступников, – мстительно ответила она и постаралась рассмотреть выражения всех лиц при этом заявлении. Увы, все лица отразили только недовольство задержкой эксперимента: ни испуга, ни злости ей заметить не удалось.

– Перестаньте засыпать девушку собственными гипотезами и дайте ей самой объяснить, как она выходит в подпространство, – сурово велел Стейз своим коллегам и обратился к Таше: – Какое действие ты делаешь первым?

– Умираю. – В каюте повисло потрясённое молчание, и она покрепче прижалась к Стейзу. Почему она не рассказала ему обо всём раньше, зачем зациклилась на своём иррациональном страхе перед ним? – Я не насовсем умираю, хоть всё равно очень страшно: никогда нет уверенности, что вернёшься обратно, а в последние разы – что вернёшься в то же тело...

Теперь её действительно усадили на колени и крепко обняли.

– Расскажи, как это случилось с тобой впервые, – попросил Стейз.

– В десятилетнем возрасте меня ударило шаровой молнией...

Рассказ вышел долгим: Таша старалась максимально точно описать всё, что с ней происходило до попадания в туннель, во время её существования там и после. Неизвестно, какие выводы делали учёные из её объяснений, но они явно слышали в них больше её самой: они писали какие-то формулы, выводили их на большой экран, кивали и делали рядом непонятные пометки. Выражения лиц физиков менялись с удивлённо-недоверчивых на задумчивые.

– Действительно: чисто интуитивные, природные и неосознанные способности к взаимодействию с подпространством, – протянули они, но от сделанного вывода их интерес к Таше ничуть не уменьшился, скорее наоборот. Стейз попросил повторить, как её потянуло к нему на помощь, когда пришлось вытаскивать из беды пассажирские лайнеры, и задумчиво постановил:

– Ризоморфная когнитивная корреляция.

– Несомненно, – хором согласились участники диспута и выписали ещё парочку формул и столбик крючковатых символов-пояснений. – Это всё понятно и это большая удача!

– Вам хорошо – вам всё понятно, – насмешливо печальным голоском протянула Таша.

Учёная братия дружно смутилась, а Стейз невозмутимо объяснил:

– Когда ты сказала, что ощущаешь мои чувства и притяжение между нами, я ещё в туннеле сразу подумал о согласованных колебаниях наших ментальных проекций. Такая синхронность – крайне редкое и абсолютно случайное явление, как видимое совпадение двух звёзд на ночном небе. При близком контакте колебания электромагнитных полей наших проекций вступают в резонанс и позволяют тебе «считывать» информацию с моего энергетического образа. Мой... хм-мм... «приёмник» менее чувствителен, поэтому обмен односторонний. Когда я формирую ментальную проекцию, ты можешь улавливать её колебания и распознавать мои чувства. В частности – инстинктивно тянуться на помощь в случае опасности. Так понятнее?

– Немного. Если мы оба находимся в реальном мире в своих физических телах, то этой корреляции нет и твои чувства я ощущать не могу?

– Совершенно верно, всё как сейчас, – подтвердил Стейз.

– А-аааа, – протянула Таша, отчётливо чувствующая его железную уверенность в истинности своего утверждения. – Ну да, как сейчас.

Они обсудят это несоответствие теории практике позже. Наедине. Не стоит лишним ушам слышать новости, не укладывающиеся в общеизвестные рамки. Мало ли, какие опасные выводы сможет сделать учёный из такого невинного на первый взгляд факта!

– С чего начнём, Первый стратег? – нетерпеливо поинтересовались нуль-физики. Таше показалось, в их головах прорисовывается логическая связка: девушке надо умереть, чтобы попасть в интересующее нас подпространство, – так давайте поскорее прибьём её и посмотрим, что из этого выйдет.

– С возможности удалённого воздействия, – ответил Стейз и развернул Ташу к монитору. От его рук протянулись десятки голубых нитей и внедрились в полупрозрачный экран, вызвав быструю смену видимых картинок на нём. – Смотри, сейчас я создам небольшой туннель неглубоко в подпространстве, а ты попробуешь его уничтожить прямо из кабинета, без всяких «умираний».

Напряжённо замерев, Таша ждала, пока Стейз свяжется с ближайшим энергоблоком и надиктует данные двум физикам, взявшимся исполнять роль штурманов в пустоте. Остальные выполняли роли статистов, мысленно пересчитывая все динамические показатели и одобрительно кивая. По напряжению, проскользнувшему в чувствах Стейза, Таша поняла: чёрный туннель появится в ближайшую секунду. Экран монитора потемнел, по нему побежали ряды символов, затем остановились, медленно двигаясь вверх-вниз, и нуль-физики обернулись к Таше:

– Готово. Сжимай его.

– Кого сжимать? – растерялась она, ничего вокруг себя не увидев.

Когда ей растолковали, что значки на экране и есть туннель в подпространстве, она растерялась ещё больше. Вспомнились слова Стейза: «Я вижу только твою ментальную проекцию, мглу вокруг и показатели на своих приборах. Я не вижу ни сам туннель, ни корабль».

Да, но она-то не может работать вслепую, ориентируясь лишь на колонки неизвестных ей символов! Ей надо хоть на что-то опираться, хоть что-то видеть или ощущать.

– Ты вновь тревожишься, – заглянул ей в глаза Стейз. – Не молчи, объясняй, что не так. Как раньше, помнишь?

– Да, – выдохнула Таша. Хорошо, когда рядом с тобой находится такое живое воплощение спокойствия, как стратег галактик по Науке! – Мне необходимо визуализировать туннель, наглядно представить его себе, иначе ничего не выйдет. Когда я... теряю сознание, картинка коридора во мгле возникает автоматически, а сейчас этого нет.

– Что предлагаешь?

Опять он спрашивает её о том, о чём она не имеет ни малейшего понятия! Но... Стейз ведь очень умный? Он не будет задавать такой вопрос тому, чей ответ не имеет значения, верно?

– Доверься мне и просто говори всё, что взбредёт тебе в голову, – прошептал Стейз.

– А ты всё поймёшь лучше меня и подкорректируешь, где надо? – развеселилась Таша. До чего легко общаться с этим мужчиной, когда сознание не заливает страхом при виде его необычных глаз! Ничего, она справится с глупой фобией, а пока... – Попробуем выключить свет, создать вокруг монитора полную мглу.

Комната погрузилась во тьму. Колонки символов мерцали на экране. Попытки Таши доказать себе, что они и есть дорога в пустоте, терпели неудачу. В темноте она особенно остро чувствовала горячее тело Стейза рядом и если бы в самом деле вздумала озвучивать все приходящие в голову мысли, то спросила бы сейчас о его чувствах к невесте. В отношении самой себя она ощущала всё тот же лёгкий интерес, который при всём желании не могла счесть романтическим.

«Стоп. Сосредотачиваемся на деле. Мне самой никак не увязать значки на мониторе с туннелем в чёрной пустоте, но у меня есть доступ к ощущениям Стейза, так?»

– Ты сам можешь представить себе туннель по рассчитанным тобой числам? – прошептала она.

– Любое наглядное представление подпространства является условным, а фантазия у меня небогатая, – честно признался Стейз. – Но если тебе это чем-то поможет, хоть и не представляю, чем именно, я попробую.

Благословляя темноту, скрывающую её от любопытных взглядов, Таша тесно прижалась к Стейзу, всей душой настраиваясь только на него, доверяясь всецело. И мир словно перевернулся: она будто бы стала видеть монитор глазами Стейза, и перед её мысленным взором замерцал туманный туннель. Ага, так всё проще! Стеночки раздвинем, потолок поднимем...

– Меняются! Показатели меняются!!! – возбужденно зашептались в темноте. – Они становятся стабильнее в разы! Без затрат внешних источников энергии!

– Попробуй уничтожить туннель, – прозвучало указание Стейза.

Сдвинуть стенки вместе оказалось куда труднее, Таша будто пыталась сжать туго надутый мяч. Она пробовала так и эдак и вынужденно признала поражение в борьбе:

– Не выходит. Расширить могу, уменьшить – нет.

– Это обосновано: ты раздвигаешь его в пустоту, где нет противодействия, а когда сжимаешь – пытаешься пересилить мощность галактического энергоблока. Поразительно, что тебе всё-таки удалось немного ухудшить начальные показатели, – сказал Стейз. Вокруг них зажёгся свет, заставив Ташу зажмуриться и часто заморгать. – Итак, можно уверенно утверждать, что диверсии в подпространстве никакой уникум совершить не мог.

– Если только он не сильнее меня, – возразила Таша.

– Имейся у преступников такой феноменальный человек, они бы не затеяли сложную афёру с тобой. Они же понимали, что потеряют возможность проворачивать свои делишки втихаря после обращения к Верховному стратегу с просьбой выдернуть тебя из закрытого мира. Они пошли на риск, оправданный только одним: им была необходима именно ты. И вопрос «почему» имеет единственный логичный ответ: ты – самый сильный из найденных ими уникумов. То, что не по силам тебе – не сделает никто, даже группой. Хотелось бы выяснить, как они прознали о твоём существовании в закрытом мире.

«У меня есть гипотеза, но совсем антинаучная, тебе придётся не по вкусу. И здесь озвучивать её не стоит – слишком много людей, проверенных, по моему скромному мнению, весьма условно, – поёжилась Таша. – Кто-то в Альянсе умеет лгать и предавать, явное акцентирование на мне может быть маскировкой для отвода глаз, чтобы заставить тебя прийти к выводу о моей непревзойдённости. Я не чувствую своей великой силы, театральная постановка с моим двойным похищением – часть какой-то Большой Игры. Словом, надо подыскать более уединённое место для беседы!»

– Какими ещё плюшками вы баловались до моего прихода? – спросила Таша. Правильно расценила вытянувшиеся лица нуль-физиков и исправилась: – Кроме возможности диверсий, что ещё обсуждали?

– Запуск в работу транспортных путей: их блокировка создаёт множество проблем. Я хотел просить тебя вместе со мной проинспектировать самые крупные артерии, которые мы намерены открыть для транзита в ближайшие часы, но переносить тебя в подпространство физически – крайне опасно, а просить умереть ради проверки...

Стейз запнулся, и Таша решительно махнула рукой:

– Глупости, не в первый раз. Отправляйся в туннель и позови меня оттуда, только очень прошу: не совершай ничего опасного, чтобы дозваться! Я и раньше всегда на тебя натыкалась, а уж специально точно найду.