Тайны пустоты

Глава 33. Завещание Брилса

День за днём она сталкивалась с ним в коридорах Центра, лабораториях нуль-физиков и зале совещаний. День за днём чувствовала, как всё быстрее и надёжней он внутренне отгораживается от неё стеной отчуждения при случайной встрече, будто эмоционального выгорания недостаточно, будто опасается, что какие-то эмоции в нём опять проснутся! Пропуская её мимо себя в узком переходе, стратег чуть ли не распластывался по стене, словно боясь прикоснуться к ней хоть пальцем – и это против воли задевало её и задевало сильно! Таша запрятала в папку все его портреты и выкинула цветные мелки и карандаши: отныне она рисовала лишь пустоту, а для этого хватало чёрного цвета и оттенков серого. Беспросветного чёрно-серого цвета, в тон её жизни, и также озаряемого редкими всполохами ярких искр безнадёжной любви, столь же безнадёжной тяги к отдалившемуся мужчине и злости на обстоятельства.

Он никогда не звонил ей, здоровался кратко и сухо, и таким безразличным тоном спрашивал, как дела, что не удавалось ответить чем-то кроме ослепительной улыбки и наигранно беспечного: «Всё отлично!». Порой ей казалось, за стеной льда, выстроенной Стейзом, кипят какие-то страсти, но то было, конечно же, лишь неосознанное стремление выдать желаемое за действительное. Частенько мелькала мысль, не переехать ли из башни Стратегического центра в обещанную Оррином квартиру в городе, но информация в галактической интернет-сети уверяла, что при резком изменении личных обстоятельств – измены, развода, гибели близкого человека – крайне не рекомендуется менять в своей жизни что-то ещё. Все виртуальные советчики хором советовали не переходить на другое место жительства и работы, не пытаться заводить новых друзей, а по возможности чаще встречаться со старыми: дескать, так подсознанию легче пережить стресс. Таша следовала этим указаниям, стараясь не оценивать, насколько удачно они совпадают с её желанием хоть изредка и мельком видеть Стейза в коридорах и залах Центра.

Укладываясь в постель, она каждый вечер выпивала крепкого снотворного, чтобы никакие картины прошлого не тревожили её в сновидениях. Ей хватало воспоминаний в долгие часы бодрствования, когда горячие губы Стейза, крепкие объятья его рук, жар прижавшегося к ней тела начинали грезиться в самые неподходящие моменты. Например, когда он суровым голосом распределял задачи нуль-физикам на текущий день или резко критиковал сделанные ими расчёты, а потом, не глядя на Ташу, присоединял её к одной из групп, укрепляющих действующие туннели – опасность катастроф при движении в подпространстве медленно, но верно нарастала. Бассит время от времени выдёргивал Ташу из логова некромантов, вывозя на широкие природные просторы, но основным видом её деятельности стала работа профессиональной покойницы и духа-защитника нуль-физиков.

Об этом и зашла речь на большом совещании у Верховного стратега, когда вновь был поднят вопрос о целесообразности исследований на границе изученного космоса.

– Раньше я бы сказал, что бессмысленно физически перемещаться в глубины вселенной, чтобы заглянуть чуть дальше в её изнанку, но сейчас, когда теория пустоты выстраивается заново, я меня нет возможности что-либо утверждать с абсолютной убеждённостью. В отсутствие надёжных теорий приходится нащупывать верный путь, блуждая в темноте, и признавать вероятность верности самых иррациональных идей. – Таким стал ответ Стейза на повторный вопрос о построении новых туннелей, уводящих к неведомым звёздам.

– Таша, как думаешь, тебе удастся обеспечить безопасное возвращение стратега обратно из немаркированной приборами пустоты? Ты сможешь отыскать его там, где спасует аппаратура? – взволнованно обратился в ней Верховный.

– Почему нет? Раньше же получалось, – пожала плечами Таша, внутренне сжимаясь в ожидании закономерного следующего вопроса.

– Раньше обстоятельства были иными – между вами существовала крепкая связка, родившаяся благодаря усилиям Брилса, – корректно напомнил Верховный и не озвучил очевидное продолжение фразы: остались ли между ними достаточно сильные чувства, чтобы можно было «дёрнуть за верёвку» ещё раз?

– Не переживайте: то, что однажды создано на совесть, не так-то легко разрушить, – с лёгкой улыбкой выдала Таша заранее подготовленный ответ. Пусть понимают так, что ей хватит старой привязанности к стратегу. – Я найду главу нуль-физиков... при небольшой его помощи.

– Что я должен сделать? – Стейз даже поднял на неё глаза при этом вопросе.

– О, здесь два варианта: либо начать погибать в пустоте и тогда меня перенесёт к тебе в принудительном порядке, либо просто пожелать меня увидеть, – не удержалась от иронии Таша. Ей даже стало интересно, что именно он предпочтёт: иногда казалось, стратег действительно готов выбрать смерть вместо лишней встречи с ней. Если где-нибудь отыщется ещё один уникум, как она, то ему она расскажет, насколько безумно сильной должна быть «старая привязанность». Расскажет, что её хватит на перенос к любимому, даже если тот не позовёт и не пожелает видеть... Ну а если второй уникум не отыщется – напишет обо всём в своих предсмертных мемуарах для будущих «профессиональных покойниц».

Её иронию заметили: Стейз замер, захолодел и величаво склонил голову в знак согласия.

Чёртов наурианец! Он заверял, что стал бы ухаживать за ней даже без пробуждения чувств – так отчего не ухаживает теперь?! Чувств нет, но она-то есть, она-то никак не изменилась, что ему мешает, спрашивается? Она же совершенно свободна (оптимистичная замена сочетанию «бесконечно одинока»)! Приходилось признать, что стратега останавливает лишь отсутствие желания быть с ней рядом, быть вместе с ней. В жизни каждого человека однажды наступает момент, когда нужно понять, что старого больше нет. Оно осталось там, в прошлом и в твоей памяти, где тщетно стараешься засыпать его пеплом забвения. В настоящем этого старого нет, а прежние признания недействительны. Наверное, если бы не накрепко позабытое им общее прошлое, у неё было бы больше шансов на совместное будущее...

– Почему бы не провести проверку в имеющихся туннелях? Собственно, удивлён, что это до сих пор не сделано, – с недоумением произнёс Верховный под согласные кивки всех собравшихся.

«Если бы вы видели, как отшатывается от меня Первый стратег при каждой встрече, вы бы не изумлялись столь сильно», – горько усмехнулась про себя Таша. Но проигнорировать совет высокого собрания Стейз, конечно же, не мог.

.

Пустота действительно меняется или углубляется её видение пустоты? В отчаянии последних месяцев Таша окончательно перестала бояться чёрной мглы. Она так долго связывала именно с ней свои надежды вернуть Стейза к полноценной жизни в родном мире, дозваться хоть до кого-то, кто мог бы спасти его, что страх ушёл. Наведываясь в подпространство, чтобы потом набросать на бумаге те изменения, что видит в нём, Таша чувствовала себя так, словно возвращается... не домой, нет, но в уютный мирный уголок, где никто её не найдёт и не побеспокоит. Мгла успокоительно пульсировала в такт её горьким всхлипываниям, а по-прежнему ощущаемый Ташей потусторонний взгляд перестал казаться мертвенным и абсолютно бесчувственным. Если бы ещё пустота не темнела так быстро, меняя свинцово-серые оттенки на угольно-чёрные!

Туннель перед Ташей исказился и вильнул в сторону, открыв проход к знакомому силуэту, совершающему знакомые пассы руками, из-за которых стенки туннеля чуть раздвигались и еле заметно светлели. Стратег, как и всегда, не тратил времени понапрасну: в ожидании второго экспериментатора он укреплял транспортный коридор.

– Помочь? – спросила Таша, разводя руками тёмную мглу в небольшом видимом сужении.

Стейз резко обернулся и недоверчиво всмотрелся в её фигуру. Задумчиво свёл брови и произнёс:

– Поразительный эффект, абсолютно точно базирующийся не на логике и не на физике. Я сто раз пересмотрел записи моих коллег о твоих безуспешных попытках отыскать их и вынужден признать, что твоя способность находить меня действительно определяется лишь старой эмоциональной привязкой. Я тоже смогу тебя найти?

– Сомневаюсь, – с трудом проглотив виртуальный комок в несуществующем здесь горле, глухо ответила Таша, – но ты можешь попробовать.

Развернувшись, она понеслась в открывающийся перед ней проход. Мало ли, чудеса действительно существуют? Вдруг глубоко под пеленой его бесчувственности ещё тлеют угольки прежних эмоций? Мгла послушно расступалась перед ней, тут же сходясь за спиной непроницаемой завесой. Застыв на месте, Таша осталась ждать, стараясь настроиться на Стейза и протянуть между ними призрачную нить, связывавшую их раньше вне времени и пространства. Она ощутила его присутствие, своё притяжение к нему, но на этот раз суть эксперимента противоположная: теперь она должна указать ему путь к себе. Таша содрогнулась от воспоминаний, как исступлённо тянула к себе Стейза из огненного ада, ощущая его дикую боль и мучительно боясь не успеть и навсегда-навсегда его потерять. Мысли о том, что подобная ситуация может сложиться ещё раз, сконцентрировали её на нити их взаимосвязи, придали сил со всей мочи дёрнуть за неё – и нить растянулась, как мягкий пластилин, и бессильно провисла, не донеся до Стейза её отчаянный зов.

Не так так-то просто заставить работать эмоциональную связь в обе стороны, когда чувства сохранились лишь у одного человека, стоящего лишь у одного края нити... Таша пробовала снова и снова – и раз за разом разочаровывалась неудачей.

Чувство времени в нематериальном мире – очень странная штука: никогда не угадаешь, сколько его прошло в реальности. Это как во сне: можешь пережить события целого года за пару минут, а можешь проспать целую ночь, а утром открыть глаза с таким чувством, будто секунду назад сомкнул ресницы. Если бы не связь с физическим телом, выдёргивающая сознание обратно, когда его возвращение становится физиологически необходимо, она могла бы незаметно провести здесь целую жизнь. Жизнь в ожидании чуда... Увы, пространство длинного коридора перед ней оставалось пустым, не оживляясь ни чьим появлением. Собственное притяжение к Стейзу стало тревожно-пронзительным, и Таша пронеслась сквозь мглу, чтобы увидеть мрачного стратега, успевшего настроить множество ответвлений-тупиков от основной транспортной артерии.

– Заканчивай эксперимент, пока какой-нибудь корабль не свернул в твои не имеющие выхода катакомбы, – скомандовала Таша.

Её схватили за руки и сжали их так, что будь она в физическом теле – точно бы синяки остались.

– Ты всё-таки потерялась? Тебя долго не было, – проскрежетал стратег, излучая смесь холодного недовольства и столь же холодного облегчения, связанного с удовлетворённым чувством ответственности за чужую жизнь. Великий учёный положительно оценивал факт отсутствия пострадавших при эксперименте и отрицательно – провал его второго этапа. – Ты не могла найти обратную дорогу ко мне? А вернуться в тело пробовала?

– Обратная дорога всегда лежала передо мной как на ладони, а вернуться в тело я не пыталась, давая тебе больше времени отыскать меня – ведь в этом была суть проверки?

– Да, в этом.

Лицо стратега стало задумчивым и Таша рискнула бы сказать «печальным», если бы не чувствовала всей душой его непробиваемое олимпийское спокойствие. Она уже как-то успела привыкнуть к этой вечной невозмутимости и смогла бы сдержать своё давнее обещание: «Мне всегда будет хватать того, что ты способен мне дать, и ненужно то, что дать по природе своей не сможешь». Смогла бы, если б ей предложили хоть что-то.

Однако стратег, похоже, был твёрдо намерен держаться как можно дальше от "сокрушительного внешнего фактора", как именовал Ташу его психотерапевт.

Выбравшись из капсулы жизнеобеспечения, куда её затолкали перепуганные её долгой отлучкой нуль-физики, Таша заверила медиков, что эксперимент прошёл в штатном порядке. Она подошла с Элису, спасаясь от нервирующего взгляда Первого стратега, утирающего кровь с лица и принимающего таблетки, протянутые ему преданным адъютантом. Товарищ обнял её, похлопал по спине, и Таша спросила:

– Можешь открыть мне туннель к могиле Брилса? Боюсь, иначе я никогда до его планеты не доберусь. У вас же сейчас нет ограничений на траты энергии?

– Сейчас скорее действует негласный закон тратить её по возможности больше. Энергоблоки переполнены тем, что вынужденно выкачивают из стабилизированных звёзд, не давая им уходить в неконтролируемый коллапс. Чем больше мы сможем потратить – тем выше наши шансы на выживание: они увеличиваются с миллионной доли процента до тысячной. – Тут Элис расстроено поцокал языком и философски заметил: – Рад, что ты способна посмеяться над такой удручающей статистикой.

– Это смех сквозь слёзы, Элис, – заверила Таша. – Поехали, потратим часть запасов энергоблоков и отдадим дань памяти моему единственному учителю по общению с пустотой. Можешь оформить наш тур как ещё один эксперимент с моим участием.

...

Кладбищем авгуров был светлый хвойный лес. Деревья здесь не подступали вплотную друг к другу, их ветви не сплетались между собой и не загораживали солнечный свет, накрывая землю кружевной вуалью густой тени. Покрытые иглами ветви устремлялись вверх, придавая деревьям пирамидальную форму, как у земных туй. Мраморных плит и саркофагов также не было: согласно старинным традициям и верованиям авгуров их тела кремировались, а прах хоронился среди корней дерева, на котором вешалась табличка с именем усопшего. Таша повесила венок из луговых цветов на нижнюю ветвь дерева с именем Брилса – в ряд к десятку таких же венков, сплетённых собственноручно теми, кто приходил сюда раньше. Сухие венки уносило ветром, но появлялись свежие – учёный оставил по себе много верных учеников, никогда не веривших в существование у своего мэтра злобных планов уничтожения Вселенной. Их вера оправдалась, светлое имя их учителя больше не осквернялось тёмными подозрениями.

Посидев на скамеечке и повздыхав о прошлом, Таша обратила внимание на чудное поведение Элиса: физик отколупывал от коры дерева круглые тёмные чешуйки и внимательно исследовал их с помощью миниатюрного приборчика.

– Что там? – заинтересовалась Таша.

– Я, конечно, не работаю в службах Военного стратега, но как по мне – это датчики слежения.

– Не сломай их, не гневи господина Оррина, – улыбнулась Таша, возвращаясь к своим мыслям. Датчики наверняка поставлены, чтобы предотвращать акты вандализма на кладбище, хоть Таша не могла вообразить себе гражданина Альянса, способного на такой поступок.

Свист рассекаемого ветра за спиной известил её о прибытии человека на антиграве. Незнакомец приземлился рядом с ней, учтиво поздоровался и представился:

– Я поверенный Брилса. Им было оставлено завещание, по которому всё его имущество и научные труды отписываются университету его родного мира, но за день до своего ареста мой клиент внёс в документ дополнение. Одну свою тетрадь он оставил храниться у меня и завещал отдать её Наталье Грибнёвой: девушке, родившейся в закрытом мире и ставшей гражданкой Альянса.

– Тетрадь? Тетрадь с записями?! – подпрыгнул Элис. В поиске разгадки законов пустоты нуль-физики успели изучить каждый листик, когда-либо принадлежавший Брилсу, а оказывается, часть заметок учёного хранилась в сейфе нотариальной конторы. – Немедленно отдайте её мне!!!

– На каких правовых основаниях зиждется ваше из ряда вон выходящее требование? Я отдам завещанное только в руки той, кому оно предназначено, – холодно осадил его нотариус. Элис побагровел и смутился, а Таша похлопала по скамейке, приглашая физика присесть рядом и послушать, что им скажут. – Моим клиентов было поставлено одно условие: я должен отдать тетрадь не раньше того момента, как Наталья придёт на его могилу. Я указал клиенту, что такое событие может никогда не произойти, на что Брилс ответил: «Это будет значить, что они не смогут спастись и мне суждено покоиться в могиле в звании единственного злодея содружества галактик. Тогда эта тетрадь не будет иметь никакого смысла и отдавать её будет не надо, да и, скорее всего, совсем-совсем некому: вряд ли люди надолго переживут свои планеты».

Наступившее молчание прервал Элис, спросивший:

– Вы для этого следили за теми, кто приходит к могиле? Ждали Ташу? Но ведь её рассказ о спасении из подпространства давно известен во всех галактиках. С вашего клиента давно снято клеймо злодея, так почему вы раньше не сообщили Таше о тетради?! Сколько лет вы собирались ждать её прихода? Вы не в курсе, что в ближайшем будущем от всех миров Альянса может остаться лишь космическая пыль?!

– Возможно и пыль, но в данный момент Альянс существует, и все его граждане обязаны соблюдать установленные законы, – отрезал юрист. – Именно сейчас, как никогда ранее, важно сохранять хладнокровие и действовать согласно нормам общегалактического права. Мне были даны строгие инструкции, и я обязан был поступать согласно чётко выраженной воле клиента, а не согласно собственным представлениям о его пожеланиях. Итак, Наталья, ваш идентификационный чип подтверждает вашу личность, именно вы являетесь наследницей последних записок моего клиента. Берите тетрадь и распишитесь в её получении: достаточно прикоснуться ладонью к вот этой пластинке. Спасибо, всего вам наилучшего.

– Всегда недолюбливал братию юристов, – пробурчал Элис, хмуро смотря в небо на удаляющуюся фигуру нотариуса. – Не буду мешать тебе читать послание Брилса, раз уж оно адресовано лично тебе, но ты же потом расскажешь мне его содержание?!

Нетерпеливое любопытство и азарт разгадки тайны внесли полную гармонию во внешний облик учёного физика: теперь он выглядел в соответствии со своим новым физическим телом юного паренька. Ни высокий интеллект, ни зрелость прожитых лет в этот момент не выдавали его внутреннюю сущность. Сдержав весёлую усмешку, Таша пообещала рассказать всё, если только Брилс не описал какие-то сугубо личные моменты своей жизни.

– С чего бы? Вы оба – уникумы, от природы способные напрямую взаимодействовать с пустотой, так об этом он и должен был написать! Причём тут его личная жизнь? – отмахнулся Элис.

«Действительно, причём тут личная жизнь?» – повторила про себя Таша, смотря, как худая фигура физика скрывается за деревьями, и погрузилась в чтение. Послание, записанное в обычной тетради, действительно было адресовано ей и не было длинным.

.

«Надеюсь, мне удалось предугадать и этот твой поступок, благородная моя девочка, и ты сейчас держишь в руках эту тетрадь, сидя у места моего упокоения. Жаль, что судьба не оставила нам шанса близко познакомиться при жизни, а всё наше общение будет построено на иносказаниях.

Видишь ли, существуют истины, которые остаются верными лишь до тех пор, пока не произнесены, пока не обнародованы во всеуслышание. Простейшая схема такой ситуации: человек отправляется в гости к другу и не застаёт его, потому что тот пошёл к нему по другой дороге. Допустим, оба человека так хотят встретиться, что всякий раз без задержки бегут по следам товарища. В итоге, при сохранении исходных данных, они обречены бесконечно бегать по кругу между двух домов и никогда не встретиться. Кажется, очевидна истина, что одному из них надо остаться у себя и дождаться товарища, но, если им обоим посоветовать поступить именно так – истина перестанет быть верной, ведь друзья вновь потеряют шанс на встречу, безвыходно сидя по своим домам.

Я веду к тому, что не все истины возможно озвучить и не все теории возможно объяснить на словах, потому что такое объяснение напрочь убьет весь их смысл и шанс применить их на практике. Если моё послание попало в твои руки, Таша, ты уже должна понимать, о чём я пишу сейчас. Извини, если мои методы вашего со стратегом спасения покажутся тебе грубоватыми, но я искренне надеюсь, они оправдают себя.

Если бы надо было затеять всю сложную игру только ради вашего спасения – я бы тоже её затеял, честно. Однако (как ты наверняка уже догадалась) шанс на выживание необходим не только вам двоим. Таша, в мирах Альянса нет никакого злодея-учёного, экспериментирующего с мутациями и уничтожающего пути в подпространстве – думаю, ты, как умная девочка, успела дойти в своих рассуждениях и до этого вывода. Во всех глобальных проблемах человечества виновны мы сами – все люди, всё наше сообщество. Мы слишком поздно спохватываемся, что в процессе своего прогресса разрушаем основы мира, в котором живём. Раньше беды крылись в свалках, войнах и радиоактивных отходах, сейчас эти беды углубились и стали не такими очевидными, как прежде. Мутантов плодит сама Природа-Мать, стараясь искоренить опаснейший вирус, подрывающий основы основ её существования, – стараясь уничтожить нас, человечество. Так иммунитет живого существа борется с болезнетворными микроорганизмами, всё совершенствуя методы борьбы с ними. В этом причина быстрой эволюции мутантов: природа защищает свои «иммунные клетки» и даёт им всё более широкие способности для искоренения всех нас.

Если бы я мог хоть что-то сделать сам – я бы давным-давно это сделал. Я пытался, но тщетно. Я убеждал многих физиков, приходил и к Элису, но все отвечали, что наука отрицает взаимосвязанность пустоты и мира материи. Все предупреждения наших прорицателей я доносил до всеобщего сведения, собрал плеяду сподвижников – увы, среди них не нашлось ни одного нуль-физика высшего класса. Всё отчётливей я понимал, что ко мне никто не прислушается, пока мироздание не начнёт обрушаться на головы твердолобых учёных. Я часто говорил, что чистая логика современной науки станет губительна! Она таковой и стала, ей срочно нужен второй фокус, второе дыхание!!!

Забросив палеобиологию, я изучал физику, пытаясь разобраться в загадочных структурах пустоты самостоятельно. Увы, мне не хватило таланта к точным наукам, чтобы успеть освоить необходимое за оставшиеся мне годы жизни. Да, чему-то я научился, обрёл опыт взаимодействия с пустотой за счёт данного мне природой таланта, к сожалению, пробудившегося во мне слишком поздно. Тебе повезло обрести дар в детском возрасте и у тебя больше времени – трать его с умом.

Что я могу прояснить в нашем общем прошлом? Когда прорицатели сообщили мне о появлении в закрытом мире блуждающей души, я годами ломал голову, как добраться до тебя и как сделать так, чтобы ты не повторила мой путь безуспешных попыток найти дорогу к спасению миров. Первый схлопнувшийся туннель – я был там, когда произошла трагедия: меня выдернула в пустоту смерть сына, служившего штурманом на погибшем транспортном судне. Эмоциональная привязка таких уникумов как мы, Таша, тоже действует через пустоту, которая есть абсолютно везде и оттого функционирует тоже везде: как в материальном мире, так и на его изнанке. Поэтому ты всегда будешь ощущаешь чувства Стейза, когда он близко, и не сможешь пропустить его призыв из пустоты, если ему понадобится помощь там. Так меня позвало отчаяние сына... но я опоздал. Спасти своего ребёнка я не смог, но изо всех сил вытолкнул ментальную проекцию нуль-физика – успел в последний момент. Да, я знал, что сознание Элиса где-то живёт, но поскольку он вернулся не в своё тело, которое не выдержало нечеловеческой перегрузки, то без привязки я не мог отыскать его ни в других мирах, ни в пустоте.

Небывалый случай гибели людей в подпространстве так взволновал всё сообщество, что я понял: пришла пора действовать, давить на Пятого стратега, уже выведенного из равновесия размножением мутировавшей флоры и фауны. Дальше я учёл печальный опыт Элиса и обеспечил твою связь не только со Стейзом, но и с собой: с болью признаюсь, что гибель твоего родного тела в подпространстве – моих рук дело. Страшная вина за это деяние позволит мне выйти на тебя в решающий момент, когда только я смогу оказать тебе помощь. Поможет так же, как позволила отыскать тебя на Ирилане.

Что ещё я могу объяснить? Как я составлял списки неблагонадёжных туннелей и звёзд, ты наверняка и сама догадаешься, инспектируя транспортные пути в пустоте вместе с нуль-физиками. Только я обращал внимание и на те почернения, что незаметны при беглом взгляде, которые проявят себя в будущем. Если перестанешь бояться пустоты и избегать её, то твоё видение структуры подпространства тоже будет становиться всё глубже и чётче, так что когда-нибудь и ты научишься замечать самые тонкие нюансы всех опасных изменений.

Вот, собственно, и всё предисловие. Теперь о самом важном:

Таша, к сожалению, ни моего дара, ни твоего дара не достаточно, чтобы спасти галактики или провидеть спасительную для них истину. А её необходимо именно узреть воочию, рассмотреть пустоту изнутри, но... не простым одиноким взглядом. Требуется двойное, совмещённое зрение, которого у меня нет. Ни у кого из людей нет двойного зрения, даже у тебя, даже у Первого стратега, но... его можно создать. Ты можешь его создать на пару со Стейзом, во всяком случае – я глубоко верю в это. Горячо надеюсь, ты сейчас уже понимаешь, о чём я пишу, поскольку и двойное зрение относится к тем явлениям, которые невозможно объяснить на словах, если человек не пережил их сам. Твой природный дар взаимодействия с пустотой и его гениальная интеллектуальная одарённость, подкреплённая огромными знаниями и опытом – то, на что стоит делать ставку в игре на выживание. Всегда помни мои слова:

К самым сильным человеческим чувствам относят вину, любовь и ненависть.

В пустоте, где нет ничего материального, только эмоции дают настоящую силу.

Слабость логики, о которой я упоминал, перекрывается мудростью чистых чувств: они открывают горизонты, недоступные одной науке.

Тонкая нить вашей со Стейзом эмоциональной связи – последняя ниточка, на которой висит судьба миров. Если она разрушится – придётся уповать только на мощь человеческого разума, но лично мне хочется надеяться, что ему не придётся биться в одиночку. Всё-таки Всевышний недаром дал человеку ещё и чувства, верно?

Напоследок вернусь к тому, с чего начал. Некоторые истины невозможно просто сообщить другим, даже если о чём-то смог догадаться. Гораздо хуже, что их невозможно и выстроить логическим путём: их требуется осознать, увидеть, понять самому – и это единственный способ их познания. Поэтому у меня по-прежнему нет и быть не может инструкций, как тебе следует поступать, кроме одной: живи, как живёшь. Живи так, как тебе подсказывают душа и сердце, не думая о судьбах галактик. Никто из людей не рождён Богом, а потому не несёт ответственности за всё человечество. И ты не несёшь. Мы осознаём своё предназначение в должный час, но вправе не следовать ему. Я своё предназначение увидел в помощи тебе – девочке с таким же даром, как у меня: даром ощущать пустоту. Раз ты читаешь это послание, то я своё предназначение выполнил и ушёл, а ты осталась последним уникумом, способным разгуливать по подпространству и видеть его. Успеха тебе, девочка с Земли!

И самое последнее: я попросил сделать табличку с моим именем в виде тонкого ящичка. Он откроется, если ты приложишь к нему пластинку, приклеенную к обороту тетради».

.

Таша дважды перечитала письмо и медленно закрыла тетрадь. Двойное зрение – кажется, теперь она догадывается, что имеется в виду. Давным-давно она сидела на коленях Стейза в лаборатории космического крейсера, смотрела на колонки символов, бегущих по большому экрану его компьютера, и тщетно пыталась разглядеть в них туннель в пустоте. Тогда эмоциональная настройка на стратега позволила ей увидеть в хаотичной череде значков скрытый за ними физический смысл и сформировать представление о коридоре в подпространстве, соответствующее этим значкам, и даже повлиять на этот коридор! Она тогда не придала огромного значения той игре случая, просто порадовалась, что не сорвала физикам интересный опыт. Не придала она великой важности и внезапной способности Стейза видеть её глазами, возникшей в ходе битвы с бандитами на Земле.

Нуль-физики многократно допытывались у неё, что ещё она видит в чёрной мгле, а если бы их гуру сам мог видеть её глазами и сопоставлять увиденное со своими обожаемыми формулами – это и было бы двойное зрение, то самое, на которое намекал Брилс! Она бы стала проводником для Первого стратега на пути открытия неизведанных законов природы... Сильная взаимная эмоциональная связь открыла бы им со Стейзом тайны пустоты! Всё, как написал Брилс: «Некоторые истины невозможно выстроить логическим путём: их требуется увидеть, прочувствовать самому – и это единственный способ их познания»!

Эмоционально прочувствовать. Эмоционально настроиться и увидеть самому. Использовать возможности, что были у них в прошлом...

– Мы не успели, Брилс. Не справились. Утратили взаимную связь, – зашептала Таша, обнимая корявый колючий ствол дерева. – И ты прав: никакие твои слова и предупреждения ничего не смогли бы изменить в неумолимом ходе судьбы. К моему глубокому горю, твой ящичек мне пригодится. Спасибо, что позаботился даже об этом и наказал отдать мне тетрадь именно здесь. Если вдруг волшебным образом к Стейзу вернутся память и чувства, если нас свяжет новая крепкая нить – я вернусь за ней.

Когда Элис подошёл к скамейке, он не увидел у Таши тетради. На испуганный вопль физика, она сокрушённо развела руками:

– Самоуничтожилась после прочтения, как секретный документ у сотрудников внутренней безопасности. Видел, как показывают в ваших фильмах? Не горюй, в записке не было никакой физики, Элис, чистой воды философия, которую невозможно применить на практике.

М-да, умение лгать пригождается ей всё чаще и чаще. Впрочем, на этот раз она солгала не так уж сильно. Можно сказать, изрекла чистую правду.