Тайны пустоты

Глава 30. Возвращение

Таша соскользнула со спины Стейза, когда расплелись удерживающие её голубые нити. Она побежала было к спустившемуся на поле за домами шаттлу со знакомой эмблемой ведомства Военного стратега, но спохватилась, что Стейз не последовал за ней. Растерянно оглянувшись, она увидела, как её мужчина сделал шаг к раскуроченным снегоходам, валяющимся метрах в пятидесяти от него, и вдруг упал на колени в ярком свете, залившем посёлок. Он будто не услышал крики полицейских Альянса, и Таша кинулась ощупывать его, встревожено спрашивая:

– Ты меня видишь?! Слышишь?! Что с тобой?! Ранили? Куда?! Всё уже хорошо, ты победил их, защитил людей, за нами прилетели! Всё уже хорошо, ты слышишь?!

Стейз молчал, не отвечая на вопросы. Его эмоции, ощущаемые ею, смешались в неразличимый ком самых разных чувств. Заглянув в его глаза, она увидела в них пустоту. Стейз перестал видеть её глазами и слышать её ушами, их мистическая связь оборвалась. Краем сознания Таша улавливала происходящее вокруг: ко всем участникам боя летели на антигравах люди в медицинской униформе, к ним – тоже. Её настойчиво потянули прочь от Стейза, с расстановкой втолковывая что-то и прикладывая к носу сильно пахнущую белоснежную салфетку. Очнувшись, Таша вникла в уговоры отпустить руки стратега и с трудом разжала сведённые пальцы. Она только сейчас осознала, что бессознательно трясёт своего мужчину и пытается дозваться до него.

– У нас катастрофическая ситуация – наурианец с эмоциональным перенапряжением, – услышала Таша сосредоточенный голос врача, осматривающего Стейза. – Да, это Первый стратег. Вызывайте специалистов соответствующего профиля, среди нашей бригады нет врачей достаточно высокой квалификации, а нельзя терять ни секунды! Стратег, вы нас слышите? Вы не убили тех двоих на снегоходах: одному отсекло ноги, второму – кисти рук, но им оказывают помощь, их жизни ничто не угрожает.

– Он вас не слышит и не видит, – сообщила Таша. – После страшных ожогов он еле выжил. Выздоровление затянулось на полтора месяца, а слух и зрение к нему до сих пор не вернулись. У него огнестрельное ранение – минимум одно, возможно больше!

– Спасибо за информацию о длительном курсе лечения, мы передадим её психотерапевтам и специалистам по эмоциональной терапии.

– У него кровотечение, он слеп и глух, а вы всё толкуете об эмоциональной терапии! Ему хирург нужен!

На неё посмотрели грустно и сочувствующе.

– Девушка, тело мы точно починим, все его функции восстановим, а вот «починить» разум и душу удаётся не всегда. Для наурианцев эмоциональный срыв чрезвычайно опасен, он может серьёзно и необратимо изменить их личность. Извините, мы должны доставить стратега на крейсер – он в критическом состоянии.

На плечо Таши легла тяжёлая ладонь Военного стратега, и она вздрогнула и отвела застывший взгляд от быстро летящих к шаттлу медиков, удерживающих ко всему безучастного Стейза.

– Безумно рад, что вы нашлись, – серьёзно сказал Оррин и от души её обнял. – Не переживай за него, наши врачи всё исправят в лучшем виде. Как говорится, если пациент не скончался скоропостижно, то второго шанса ему не дадут. Медицина Альянса...

– Да-да, ваша медицина самая медицинистая в мире, а ваши реаниматологи запросто убедят Господа, что Он поторопился забирать пациента к себе на Небеса, – бледно улыбнулась Таша и прижалась пылающим лбом к прохладному комбинезону униформы стратега. – Как я счастлива, что вы нас нашли! Брилс всё-таки сообщил вам, куда нас закинул?

Мужские руки на её плечах напряглись, но ответ она не успела услышать – её робко позвала жена Хеймале:

– Таша, попросите ваших друзей помочь моему мужу. Пожалуйста! В него стреляли...

– В домах тоже есть пострадавшие? – быстро уточнил Оррин, вызвал обратно собравшихся улетать врачей и побежал к чуму за женой хирурга. Таша понеслась было следом, но споткнулась и остановилась, услышав за спиной до боли знакомый родной голос:

– Не думал, что в полярной ночи идёт такая бурная жизнь.

– Папа!!!

Анатолий Грибнёв несколько смешался, когда знакомая лишь по рисункам блондинка бросилась к нему на шею, но протестовать против поцелуев не стал. Оказавшись затянутым в воронку фантастических событий, мужчина ощущал себя, как на съёмках остросюжетного космического боевика, и подсознательно боялся испортить режиссёру кадр неловким движением. Робко приобняв плачущую девушку, он обернулся к жене за моральной поддержкой.

– Неужели ты до сих пор не веришь в существование инопланетян? – насмешливо фыркнула Ольга Грибнёва, выразительным жестом обведя посёлок, наводнённый людьми весьма экзотической с точки зрения землян наружности, и космический шаттл за домами. У неё не было нарушено чувство реальности происходящего, и Ольга с великим интересом следила за всеми действующими лицами. – В письмах была правда и ничего кроме правды, так что ты действительно обнимаешь нашу дочь. Ну-ну, Ташенька, так ты меня задушишь в объятьях. Дорогая, ты что нам обещала, отбывая в экспедицию на Таймыр, а?

– Тёплые носки не снимать, в проблемы не встревать, без вести не пропадать, браконьеров в одиночку не гонять, – шмыгнула носом Таша.

– И-иии??? – вопросительно протянула её матушка.

– Я гоняла их не в одиночку, – справедливо отметила Таша, мотнув головой в сторону связанных бандитов, ожидающих прибытия земной полиции.

– И то хлеб, – вздохнула мать. Отстранила её от себя, осмотрела от макушки до пят. – Изменилась, но взгляд твой остался, ни с кем не спутаешь. И ты всё так же мчишься кого-то спасать: аистов, белых медведей, людей. Давай, побегаем вместе, а потом спокойно поговорим? – К концу речи голос матери обрёл оттенки металла, как в детстве при фразе «сначала сделай уроки».

Так они и пошли вместе в чум к Хеймале, истекающему кровью в окружении своих перепуганных детей. Бессменный хирург ненецкого посёлка успел проститься с жизнью к моменту появления рядом с ним иномирного коллеги. Врач Альянса диагностировал разрыв печени пулей, сильное внутреннее кровотечение и невозмутимо подытожил:

– Сущие пустяки, госпитализация не требуется. Это вы оказали медицинскую помощь нашему соотечественнику? Выражаем вам огромную благодарность от лица всего галактического сообщества. Не дёргайтесь, пожалуйста. Беспокоит чувство щекотки внутри? Это нормально, у вас генерируется новая печень и срастается с неповреждёнными нервными окончаниями. Постарайтесь не акцентироваться на своих ощущениях, лучше расскажите, в каком состоянии к вам поступил наш стратег?

– В состоянии обгоревшей головёшки. Я не верил, что он выживет, но сделал всё, что мог, – признался Хеймале.

Ему стали задавать вопросы, и Таша потеряла нить профессиональной беседы двух врачей. Смотря, как быстро возвращаются здоровые краски на лицо Хеймале, она по достоинству оценила медицину высокоразвитых миров. Читать о чудесах в книгах – одно, видеть их наяву – совсем другое.

Крепко связанные бандиты-браконьеры сидели на крыльце дома культуры в ожидании вызванных полицейских. Преступникам тоже оказали медицинскую помощь, хоть жители посёлка сочли такое милосердие излишним и незаслуженным. Ненцы хмуро смотрели, как иномирные врачи вытаскивают с того света чуть не истёкших кровью двух главарей банды. Лица жителей посёлка разгладились и отразили мстительное удовлетворение, когда старший медицинской бригады обратился к Таше:

– В вашем мире уже изобрели бионические протезы? В походных условиях мы не можем прирастить биологические трансплантаты рук и ног, а госпитализация аборигенов закрытого мира затруднительна юридически.

– У нас уже изобрели бионические протезы, – честно заверила Таша, умалчивая о том, что никто не будет тратиться на столь редкие и дорогие механизмы ради парочки мерзавцев. Она переглянулась с приютившими её ненцами и увидела их полную солидарность с мнением, что бандитам новые руки-ноги ни к чему.

– Скоро наши правоохранительные органы подъедут, – напомнил Хеймале, расхаживающий по посёлку так, словно роковая пуля час назад пролетела мимо него. – Вам, наверное, лучше исчезнуть до их прибытия?

– Как вы объясните произошедшее в посёлке? – спохватилась Таша.

– А что тут объяснять? – лукаво прищурился хирург. – Вон, даже малые дети знают: на нас напали бандиты, а великий дух тундры пришёл к нам на помощь и спас.

Ребятня в самом деле именно в таких терминах пересказывала друг другу бой Стейза с группой насильников-убийц, и Таша глубоко посочувствовала следователю, которому придётся разбираться в причудливых свидетельских показаниях жителей посёлка.

– Ты же планируешь улететь с нами? – вопрос Оррина вернул её к собственным заботам. – Тебе надо собраться?

Бегая по комнатке и складывая в пакет памятные вещи, которые не хотелось оставлять, Таша скороговоркой докладывала родителям обо всём, о чём не решилась написать. Из-за присутствия посторонних о своём наурианце она старалась говорить мало и сухо, как о коллеге по работе. Разумеется, мать ей провести не удалось. Разглядывая развешенные по стенам портреты, Ольга Грибнёва оборвала нескончаемые извинения дочери за очередной отъезд:

– Не оправдывайся. Ты выросла, у тебя своя жизнь и, как я понимаю, ты планируешь провести её не на нашей планете. Тебя никогда больше не пустят в наш «закрытый мир»?

– Пустят! Обещаю ближайший отпуск провести с вами!

– Сколько раз мы это слышали, Толя? Десять лет ждём пресловутого отпуска, смиряясь с тем, что дочь появляется дня на три, а потом уходит в новую экспедицию. Однако если на свадьбу не пригласишь – смертельно обидимся.

Да уж, умела мамочка оставить за собой последнее слово!

...

Спустя общегалактические сутки

Ташины родители давно успели разобрать не пригодившиеся им сумки и чемоданы, а нуль-физик Элис – отчитаться о благополучной доставке четы Грибнёвых по месту постоянного жительства. Верховный стратег успел объявить по всеобщей сети счастливые новости о нахождении Первого стратега и его верной помощницы, а граждане Альянса – порадоваться хорошим вестям, столь редким в последнее напряжённое время. А Таша успела вернуться в то самое медицинское крыло башни Стратегического Центра, из которого несколько месяцев назад ринулась в пустоту спасать погибающего Стейза...

Тишина в комнате ожидания медицинского блока давила на уши сильней грохочущей рок-музыки. Инженеры, возводившие Стратегический Центр, со всей ответственностью подошли к созданию уголков, в которые не проникали никакие внешние звуки. За проёмом арки степенно двигались врачи, бегали медсёстры, кто-то с кем-то разговаривал, мелькали призрачные силуэты голографических проекций, но здесь, под зелёными листьями свисающих с потолка лиан, царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Оррина и частыми вздохами самой Таши. Они ожидали вердикта признанных светил медицины и разрешения увидеться со Стейзом. По пути до Наура врачи запретили пускать к больному посетителей, а по прибытии на место его увезли на обследование и лечение.

Над стойкой девушки-администратора медблока возникло объёмное изображение матери Стейза. Гордое лицо сенатора Совета застыло ледяной маской, её губы шевелились будто сами по себе. Администратор что-то ответила, мать Стейза кивнула и пропала.

– Ты доложил Верховному, что Брилс не преступник и мы спаслись только благодаря его самоотверженности? – произнесла Таша, разрушая гнёт тягостного ожидания вестей. Оррин кивнул молча: он с трудом признал обоснованность её рассуждений о мотивах поступков авгура и неохотно извинился перед его сторонниками, сняв с них все обвинения в преступных замыслах. – Отчего он умер?

– Проецирование себя в подпространство нигде во вселенной не относят к элементам здорового образа жизни. Сердце учёного и его изношенный двумя веками существования организм не выдержали перегрузки. Старость – единственная смертельная болезнь, оставшаяся неизлечимой при нашей развитой медицине.

– Если б он не бросился спасать нас, то ещё бы жил, – тихо возразила Таша. – Ты видел, как он погиб?

– Да. После твоих слов, что он мешает тебе спасти Стейза, я спустился в камеру Брилса и там обнаружил его бездыханное тело. Вначале возникла убеждённость, что авгур находится в состоянии транса, пока его сознание борется с тобой на изнанке миров. Привести старика в чувство ни мне, ни медикам никак не удавалось, а потом он вдруг глубоко вздохнул, улыбнулся, и его лицо так и застыло с этой улыбкой.

Еле сдержав слёзы, Таша до боли сжала руки и глухо спросила:

– Что теперь говорят прорицатели авгуров?

– Их речи ещё более расплывчаты, чем изречения Брилса, а тот факт, что вселенная балансирует на грани, и без мрачных предсказаний уже очевиден. Сколько звёзд мы ещё сможем удержать от вхождения в цепную реакцию взрывов? А когда не удержим, галактики определённо перестанут существовать в своём нынешнем виде и со своим нынешним населением. Зато проблема животных-мутантов разрешится сама по себе.

Попытка пошутить удалась плохо. Таша уже связывалась с Басситом и знала, что ряд экологических бедствий на планетах не прервался. Уничтоженные популяции мутантов пока не возрождались, но появлялись всё новые их разновидности. Если же исполнится предсказание Брилса, что колонии вирусов и всеядных водорослей воскреснут, избавившись от прежних слабостей...

В арку прошёл главный врач Стратегического Центра, и вместе с ним вошли звуки: шорох его шагов, лёгкое металлическое позвякивание какого-то прибора, висящего на шее наподобие стетоскопа, шуршание белого халата. Оррин поднялся, а Таша замерла на месте, как примороженная, с трудом выдавив слова из пересохшего горла:

– Как он? Зрение, слух, раны? Он пришёл в себя?

– Зрение мы восстановили полностью, даже не пришлось прибегать к трансплантации новых глаз. Со слухом тоже всё привели в порядок, последствия ранения убрали. Первый стратег в прекрасной физической форме.

– Вы его выписываете?!

– Нет. – Краткий отказ опять породил томительную тишину. Сочувствие во взгляде врача отнюдь не способствовало успокоению Таши. Она вздёрнула голову, не давая пролиться слезам, и настойчиво вопросительно посмотрела в ответ. – Первый стратег переведён в отделение психологической реабилитации. Визиты к нему посетителей строжайше запрещены вплоть до выяснения всей глубины осложнений, связанных с перенесённым эмоциональным перенапряжением. Возможность дистанционной связи с нашим пациентом также заблокирована. В данный момент я не могу утверждать, что Первый стратег пришёл в себя, но ему оказывается вся возможная помощь. Период реабилитации займёт некоторое время и, судя по всему, довольно продолжительное. Бюллетени о состоянии Первого стратега, согласно правилам Центра, будут направляться его родным и Верховному стратегу.

Врач давно ушёл, а Таша всё стояла, прижавшись к дружески обнимающему её Оррину. Товарищ Стейза ободряюще шептал ей, что всё наладится, его давний соратник и не в таких переделках бывал, и он, Оррин, будет держать её в курсе всех новостей, поскольку Верховный будет доводить их до сведения всех стратегов Альянса.

– Может, тебе лучше переехать из жилого блока башни Стратегического Центра в квартиру в городе? Как сотруднице тебе положено служебное жильё, его надо просто выбрать по вкусу: с подходящей тебе отделкой и обстановкой, – предложил Оррин.

– Как сотруднице, мне пора отбывать в экспедицию на Омега Хала, пока деревья-мутанты не отравили ядом все озёра планеты-курорта, – возразила Таша.

Военный стратег хотел запротестовать, но всмотрелся в решительное женское личико и без слов понял: работа – лучший способ приглушить тревогу за любимого человека, не дать себе увязнуть в бесплодных переживаниях. Собственно, лично он собирался поступить так же и не ему уговаривать девушку друга посетить психологов и полежать в расслабляющих гидромассажных ваннах с эфирными маслами.

– В чём проблема с деревьями? – переключился он на рабочие вопросы, провожая Ташу к дверям её блока: она сразу с корабля направилась в медчасть и ещё не разложила привезённые с Земли вещи.

– Их корни выпускают в воду ядовитые для человека вещества.

– Об этом я слышал. Биологи придумали поливать деревья реагентом, который при взаимодействии с этим ядом вызывает сильный ожог древесного покрытия корней. Особенность реагента ещё и в том, что сам по себе, без добавления опасных выделений, он является весьма питательным удобрением для этих деревьев. Если дерево ведёт себя как положено – ему достаётся вкусная и полезная подкормка, а если начинает диверсии – получает болезненный удар. Бассит называет такой комбинированный подход методом кнута и пряника, говорит – у тебя так ловчить научился. На последнем совещании он докладывал о высокой эффективности данного метода.

– К сожалению, со времени последнего вашего совещания ситуация несколько изменилась. Деревья вырастили себе симбиотического партнёра: грибы, питающиеся исключительно этим реагентом и фильтрующие его фракции. Обжигающие компоненты грибы усваивают сами, а «калорийную» для растений часть передают деревьям. Увеличение полива приводит лишь к стремительному росту популяции грибов, деревья-мутанты будто бы потешаются над бесплодными усилиями биологов и экологов помешать им вредить человечеству.

– Человечеству вредит какой-то злобный гений, но после смерти Брилса у меня нет ни одного подозреваемого на эту роль, – упрямо проворчал Оррин.

– Хотелось бы и мне верить, что этот гипотетический злодей существует в действительности. Увы, мне всё больше кажется, что никакого злодея никогда и в помине не было. Авгуры не требуют закрыть все подпространственные туннели?

– Нет, их лидеры ничего уже не требуют – все слишком озабочены задачей спасения тысяч и тысяч населённых миров. Сейчас идут активные поиски пригодных для обитания планет в малоисследованных и очень удалённых от Альянса космических просторах: есть надежда, их не затронет цепочка взрывов звёзд. Всем очевидно, что добраться туда возможно лишь через подпространство, так что дороги в пустоте – единственные пути для будущей эвакуации человечества. Пока экологи стараются излечить от заразы миры нынешние, все остальные формируют миры будущие. Как ты говоришь: «Надейся на лучшее, готовясь к худшему»?

– Да, именно так. Что ж, пора и нам присоединиться к решению этих глобальных задач, – согласилась Таша. Ей надо занять беспокойно мечущиеся мысли важным делом и не дать им сложиться в связное воспоминание о словах врача, сказанных на Земле: «Исцелить разум и душу удаётся не всегда. Для наурианцев эмоциональный срыв чрезвычайно опасен, он может серьёзно и необратимо изменить их личность».

Таша боялась думать, что её любимый наурианец навсегда перестанет быть собой. Что он превратится в чужого и пугающего незнакомца, ничем не похожего на прежнего Стейза: ни образом мыслей, ни характером, ни поступками, ни душевными качествами.